Страница 3 из 6
IV христианский вес, как увидим, существенно не изменил положение нашего вопроса в Церкви: и в IV веке историк так же, как и ранее, должен констатировать свободу церковного благословения и брачного и безбрачного епископата.
Известно обсуждение данного вопроса на I Вселенском Соборе и суждение, в частности, о безбрачии епископов строго девственника епископа Фивадского Пафнутия. "Не возлагайте, - говорил он, - тяжелого ига на лиц посвященных: честен брак и ложе не скверно. Как бы от избытка строгости не произошло вреда для Церкви - ибо не все могут принять на себя подвиг бесстрастия и под." (Сократ. "Церковная история", кн.1, глава II).
Но если церковно-каноническая точка зрения по вопросу о браке и безбрачии епископов в IV христианском веке существенно и не изменилась, то общецерковное мнение теперь уже определенно и решительно явно склонилось в сторону епископата безбрачного. Причиной тому, конечно, было - при общем положении вопроса - исключительное и положительное влияние на Церковь и церковное общество монашества, которое к концу IV века получило уже свою полную, законченную организацию.
Известно, как дорожил святой Афанасий, вся тайна жизни коего и даже тайна богословия скрывается в его отношениях к египетским подвижникам, дорожил епископами из монашествующей братии. Не будем цитировать здесь его известное письмо к епископу Драконтию, в котором он говорит, что "не один ты поставлен в епископы из монахов, не один ты до этого начальствовал в монастыре", и затем перечисляет поименно, кто именно в его время был возведен во епископа из монашествующих братии (Творения святого Афанасия, Архиепископа Александрийского, т.1). Позднее, в конце IV и начале V века, у некоего аввы Исаака из его 150 монахов Феофил, Архиепископ Александрийский, взял во епископы 7 или 8 человек и под. (см. подробнее у протоиерея А.В.Горского "О сане епископском в отношении к монашеству"). В то же время (начало V века) святой Епифаний, епископ Кипрский, уже отмечает, что в годы его архиерейства поставление епископов из лиц небрачных и монашествующих было явлением самым обыкновенным. Венец всего священства, говорит он, "состоит по большей части из девственников, если же не из девственников, то из монашествующих или воздерживающихся от собственных жен" (Святой Епифаний Кипрский. "Краткое слово о вселенской вере". Творения, т.V).
Таким образом, именно в IV христианском веке, под влиянием главным образом христианского одушевления, вызванного монашеством в Церкви и действительными потребностями церковной жизни, - в частности, борьбою ее с ересями, - уже крепко выработался и окончательно сложился в церковно-общественном сознании выразительный идеал истинного епископа Церкви, всегда готового всецело пожертвовать собою для церковного блага: "Ради внезапных служений и треб епископ должен быть всегда свободным для Господа" (ср.: Епископ Иоанн. "О монашестве епископов". Почаевское издание, стр.14). Поэтому он и должен быть, по церковно-общественному сознанию IV христианского века, только безбрачным. Вот почему христианская Церковь IV века теперь так заботится - и на своих церковных Соборах, и в лице отдельных своих предстоятелей - об устроении самого быта безбрачного епископа, быта, предусмотренного до подробностей (см., например, I Вселенский Собор, 3;VI,3,6; VII,11; Василия Великого, 88; Неокесарийский, 1; Анкирский, 10; Эльвирский, 33; Карфагенский 3,4,34,36 и под.). Известно, какие строгие это были законы в отношении безбрачного епископата, не говоря уже вообще о лицах монашествующих.
Так, даже в 267 году христианской эры Собор в Антиохии решительно осудил Павла, епископа Антиохийского, между прочим, за то, что, будучи безбрачным, он держал в своем доме женщин и позволял то же своему клиру, хотя сам в беззаконной связи с ними изобличен не был (см.: "Церковная история" Евсевия, т.VII,30).
Под влиянием отмеченных церковно-общественных настроений и церковного строительства в IV христианском веке, естественно, было значительно поколеблено общественное доверие к брачному клиру и церковь сделалась тоже свидетельницей манихейско-гностической, по своим неточным началам, ереси евстафиан, совершенно отрицавшей церковное значение брачного клира и потому осужденной Церковью на специально созванном для того Соборе Гангрском (340 год; см. его правила: 1,4,9,10; ср. VI Вселенского Собора 2 и подобные).
Несмотря на все это, все же и IV христианский век знает знаменитых епископов-святителей, пребывавших в жизни брачной и имевших семьи. Монашество, то есть, уже в самый великий и славный период своего существования и служения Церкви не сливается и не отождествляется с епископством; многие иноки ради подвигов безмолвия и своего смирения находят для себя невозможным принять святительскую хиротонию (ср. письмо святого Афанасия к Драконтию) и также многие достойные мужи, преимущественно из лиц безбрачных, возводятся на святительские кафедры, не будучи в монашеском пострижении. Монашество, таким образом, уже в самый великий и славный период своего существования в Церкви определило себя главным образом в качестве своего рода великой школы религиозно-нравственного воспитания церковного общества и в частности церковного клира (см. об этом подробнее у профессора А.П.Лебедева "Духовенство древней Вселенской Церкви", цит.изд., стр.143).
В IV христианском веке семейными, брачными епископами были Григорий старший, отец Григория Богослова, имевший детей во время епископского служения. Брачную жизнь проводил святой Григорий, епископ Нисский, брат святого Василия Великого, о котором историк Никифор Каллист говорят: "Имел Василий братьев, из которых один был епископом в Ниссе, он жил в супружестве с женою". По свидетельству Сократа (V,22), жизнь брачную проводил Илиодор, епископ Триккский в Фессалии.
На Ефесском Соборе 400 года, происходившем под председательством святого Иоанна Златоустого, епископы Ефесского округа говорили: "Многие из нас не только разорены, но отдали все до последнего украшения наших жен и домашней утвари" и под. Брачную жизнь проводил и достохвальный, весьма уважавшийся в христианской Церкви известный Синезий, епископ Птолемаидский, бывший философ-неоплатоник, обратившийся в христианство, - епископ уже V христианского века (см. у Остроумова: "Синезий, епископ Птолемаидский", московское издание, 1879, стр.108). В высокой степени интересны подробности его избрания на святительскую кафедру. Когда его избрали во епископа в Птолемаиду, он решительно заявил, имея в виду отмеченное историческое положение нашего вопроса к V христианскому веку: "Бог, закон и священная рука Феофила (Епископа Александрийского) дали мне жену. Поэтому я возвещаю всем и свидетельствую, что я не хочу разлучаться с нею и что не буду тайно жить с нею, как прелюбодей, ибо первое нисколько не благочестиво, а второе незаконно", и так далее. И тем не менее благородный Синезий Феофилом, епископом Александрийским, был возведен во епископское достоинство. "В V веке вообще, - пишет Сократ ("Церковная история", V,22), - еще были епископы, имевшие от законных жен детей".
Интересно отметить, что, допуская наряду с безбрачными, согласно "Апостольскому законоположению" (VI Вселенский Собор,12), и брачных епископов, Церковь в то же время зорко следила и была особо заинтересована безбрачием епископов и потому строго карала безбрачных епископов, отказавшихся от своих жен и затем вновь нарушавших обеты безбрачия. Так, в то время, когда происходило вышеописанное избрание и рукоположение во епископа Птолемаидского Синезия, святой Иоанн Златоуст осудил и лишил сана епископа Ефесского Антонина за то, что, разлучившись с женою перед хиротонией, он впоследствии вновь сошелся с нею и от нее имел детей (ср.: Епископ Никодим Милаш. "Правила", ч.1, стр.465).
VI и VII христианские века, можно сказать, завершили собою историко-каноническую трактацию нашего вопроса во все предшествовавшее время церковной жизни.
Правда, со своей стороны они так же, как и первые времена христианской эры, теоретически подтвердили силу Божественной заповеди о безразличном с точки зрения догматической существовании в Церкви Божией брачного и безбрачного епископатов (см. слова 12-го правила VI Вселенского Собора: "Сие же глаголем не к отложению или превращению апостольского законоположения"), но практически VI и VII века христианской эры уже самым решительным образом как бы подвели итоги и формально узаконили для последующей церковной жизни определившийся с первых времен христианской эры известный нам тип и образ исключительно безбрачного епископа Церкви как наиболее соответствующего церковной пользе и требованиям общецерковного сознания. Но мы не можем, разумеется, также не считаться с авторитетным законодательством Трулльского Собора (681-692), который исключительно под влиянием всей описанной церковно-канонической истории данного вопроса, всего описанного, небеспричинного состояния церковного сознания постановил как авторитетно-соборный закон для будущих времен жизни Церкви, чтобы всякое епископство православных было безбрачным.