Страница 17 из 30
дает постригаемому новое имя, выстригает крестообразно на его голове малую часть волос и вручает ему крест, свечу, четки и параман (ткань с изображением креста для ношения на теле). Кроме того, новопостриженный облачается в особые монашеские одежды. Перед началом пострига желающий стать монахом снимает все прежнее свое одеяние и предстоит перед постригающим в одной длинной рубашке (власянице).
Пострижению предшествует опрос постригаемого, путем которого определяется его свободное и твердое намерение стать монахом. После опроса постригающий произносит молитвы о даровании новому иноку благодатной силы для успешного несения его подвига.
Каждое отдельное священнодействие сопровождается особыми тайносовершительными словами постригающего. Например, при самом пострижении волос он говорит: "Брат наш (имя) постригает волосы головы своей в знак отречения от мира и всего, что в мире, и во отвержение своей воли и всех плотских похотей, во имя Отца и Сына и Святого Духа; скажем все о нем: Господи, помилуй".
Принятие четок есть согласие постоянно творить Иисусову молитву: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешного". Постриг в древности совершался на Божественной литургии, на которой для сего случая положено чтение особых Апостола и Евангелия.
Монашеская и общехристианская жизнь. Весь чин монашеского пострижения свидетельствует о том, что по существу, монашеский подвиг направлен к той же цели, что и всякая христианская жизнь, и монашеские обеты, по духу своему, соответствуют крещальным обетам. Каждому христианину надлежит умереть для жизни греховной и духовно ожить для Христа. Каждый христианин должен, если того пожелает Господь, отказаться от любых земных связей и привязанностей, и даже от своей жизни.
К каждому христианину относятся слова апостола Павла: "Время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся... и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся" (1Кор.7:29-31). Это означает, что истинный христианин ни к чему земному, даже благому, не должен быть привязан больше, чем ко Христу.
Монашеская жизнь отличается поэтому от общехристианской не каким-либо особым качеством, а только особой, не всем доступной напряженностью в устремлении к Богу.
Монашество и брак. Нет никаких оснований почитать монашескую и брачную жизнь за нечто вполне противоположное, взаимно отрицающее. Та и другая являются рядом стоящие, параллельные пути к Богу. Монашеская безбрачная жизнь не есть отрицание брака, а только особый путь использования сил человеческой природы. Отрицание брака и гнушением им Церковь давно и определенно осудила, но, наряду с этим, благословляет безбрачие и девство.
Избирающие безбрачную и девственную жизнь как бы предвосхищают образ жизни будущего века, в котором, по слову Господню, "ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах" (Мф.22:30). Однако путь безбрачной жизни доступен немногим, по слову Христову: "Не все вмещают слово сие, но кому дано", и "Кто может вместить, да вместит" (Мф.19:11-12).
Тем не менее, к преодолению трудностей такой жизни имеются и природные основания. С древних времен было известно, а современная наука подтверждает это, что все силы, заложенные в душе и теле человека, могут быть использованы в духовно-творческих целях и как бы менять направление и свое приложение. Энергия тела, наряду с силами души, питает духовно-творческое устремление человека и может быть всецело ему подчинена.
Монашеская жизнь удается именно тогда, когда основана не на простом подавлении естественных потребностей, а сопровождается вдохновенным устремлением к Богу и к служению людям. При такой настроенности аскеза, т.е. всяческая воздержанность, становится естественно необходимой. Она в той или иной мере сопровождает всякую творческую деятельность и бывает неизбежной даже, например, при спортивном состязании.
Но не надо забывать, что монахам подаются в помощь особые благодатные дары, которые могут коренным образом, как новая закваска, преобразить всю природу человека.
Монашество и собственность. То же примерно, что про обет безбрачия, нужно сказать про обет бедности, который не является отрицанием собственности, а некоторым видом экономии духовных сил, нужных для приобретения благодатных даров. Такое отрешенное отношение к материальным благам, в той или иной мере, необходимо для всех христиан. К этому побуждает множество слов Самого Господа, а на литургии святого Василия Великого Церковь молится за благотворителей нижеследующими словами: "Даруй вместо земных - небесная, вместо временных - вечная, вместо тленных - нетленная".
Обет послушания и свобода. Обет послушания является не отказом от человеческой свободы, а, напротив, прямым путем к ней. Только Бог до конца свободен, и человек обретает свободу, когда творит волю Божию. Но чтобы творить волю Божию, надо отказаться от своей воли, чему и способствует обет послушания.
Монах и люди. Уход в монастырь и даже в затвор отнюдь не есть эгоистическое самозамыкание. Напротив, это путь к раскрытию своего сердца для всеобъемлющей любви. Человек, обретший в сердце своем Христа, обнимающего всех Своею любовью, обретает с Ним всех людей. Многие из преподобных, очистив монашеским подвигом свое сердце, позже, по велению Божию, служили людям наставлениями и советами, понимали нужды каждого и нередко могли непосредственно читать чужие мысли и желания, как то делал Сам Христос.
Молитва инока. Все виды монашеского подвижничества должны обязательно сочетаться с молитвой, и по возможности, с чтением слова Божия и писаний святых Отцов. Среди же молитв для православного монаха является обязательным повторение молитвы Иисусовой. Устное ее повторение, при надлежащем пользовании им, становится у подвижника мысленным, потом сердечным и самодвижущимся.
При достижении этой последней стадии душа подвижника как бы преображается. Не только прекращается появление дурных мыслей и представлений, но останавливается и всякая произвольная игра мыслей и чувств. В душе остаются только духовные представления, и она исполняется Божественной радости, любви и света, при сознании такой близости Бога, о которой человеческое слово поведать не может.
Монашеский подвиг, если он не устремляется к подобным высоким состояниям, теряет до некоторой степени свой смысл.
Ангельский образ жизни. За устремление и достижение таких высоких состояний монашеское служение сопоставляется со служением Ангелов. Как Ангелы, по учению некоторых Отцов Церкви, подобно зеркалам, отражают Божественный свет и передают его людям, так и монах, воспринимая в своем сердце свет Божественной любви, должен освещать им дольний мир. Существует такое речение: "Свет мирянам - иноки, свет инокам - Ангелы".
Миряне устремлялись в монастыри, ища, главным образом, у иноков реальное свидетельство о Божественном свете, озаряющем человека, т.е. искали святости. Многие и обрели такое свидетельство в мудрых словах иноков, в чудесах ими творимых и в самом их смиренном и благодатном образе.
Монашеское общежитие. Общежительные монастыри призваны воспроизвести, в некоторой мере, жизнь первохристианских церковных общин. Обучение братским, любовным отношениям является одной из главных их целей. Это достигается путем общей молитвы, общей трапезы, общего труда и собственности, короче - путем общей жизни. Тем не менее, наличие у каждого инока своей кельи открывает путь к чисто личному устремлению к Богу.
Общее значение монастырей. Но значение монастырей для христианского мира было не только в их духовном свечении. Многие обители были центрами просвещения, очагами благотворительности и центрами религиозного и национального сознания. Некоторые служили миссионерской деятельностью.
В Западной Церкви монашество разбилось на различные ордена, исполняющие каждый свое особое церковное дело. У православных такой разбивки монашествующих по специальностям нет; тем не менее, это не исключено, и некоторые монастыри обрели известность за деятельность в той или другой области церковной жизни.
Отшельничество и затворничество. Образ жизни отшельников и затворников не является, по существу, вполне отличным от остальных видов монашеской жизни. Как цель у них, так и обеты те же. Тем не менее, с самого начала монашества, некоторые иноки избирали полное одиночество. Некоторые из них селились в пещерах, другие строили себе одинокие кельи в лесах; "столпники" жили на высоких башнях или на пустынных скалах.