Страница 1 из 6
О безбрачии и монашестве епископов (историко-канонический очерк)
Вопрос о безбрачии и монашестве епископов с особой интенсивностью встал перед сознанием русского церковного общества еще в 70-х годах XIX столетия.
По крайней мере, о необходимости научно-критической разработки данного вопроса - и притом разработке срочной - сигнализировал тогда сам Святейший Синод Русской Церкви, в 1861 году предлагавший ректору Московской Духовной академии отцу архимандриту Савве (Тихомирову) побудить академическую профессорскую корпорацию к авторитетной разработке именно этого вопроса. При этом уже тогда справедливо отмечалось, что сущность данного вопроса заключается преимущественно в том, предварительное пострижение в монашество составляет ли условие епископской хиротонии. Первым откликнулся на предложение Синода официальный представитель кафедры церковной истории в Московской Духовной академии профессор протоиерей А.В.Горский, напечатавший в 1862 году в "Прибавлениях к творениям Святых Отцов" свою статью "О сане епископском в отношении к монашеству".
Вслед за тем в 1863 году вышло в свет и специальное исследование "О монашестве епископов" ректора Казанской Духовной академии архимандрита Иоанна (Соколова), проверенное и прокорректированное самим Высокопреосвященным митрополитом Московским Филаретом ("Собрание отзывов и мнений". V,414-417).
Сдержанный по своим выводам трактат профессора А.В.Горского не удовлетворил полностью ни одного из Филаретов. "За Вашу статью "о монашестве епископов", - писал ему Филарет Черниговский, - приношу Вам лишь поясный поклон. Извините, что не могу принудить себя поклониться до земли, виною того - осторожность Ваша, часто весьма излишняя..." (И.Листовский. "Филарет Черниговский". С.347).
Зато хотя и кропотливое, но иногда слишком решительное по своим выводам, даже исправлявшееся в своей 1-й редакции самим московским первосвятителем сочинение архимандрита Иоанна снискало его автору полное благоволение начальства, исправивши ему, после неприятной для него, как ректора Академии, "Безднинской" истории [1] всю дальнейшую его служебную карьеру.
В 80-х годах XIX столетия интересующий нас вопрос особо внимательно трактовался в курсах церковного права, читавшихся в российских высших учебных заведениях (см., например, "Из лекций по церковному праву" ординарного профессора Московского университета Н.К.Соколова, вып. I и II, 1875, стр.323-355; то же, литогр. изд., стр.276-282 и под.).
Известно, далее, как подробно и часто, но вместе поверхностно и малонадежно вопрос "о безбрачии и монашестве епископов" затрагивался в повременной - и церковной, и светской - печати 1900-х годов нашей эры: достаточно вспомнить хотя бы ответ по нашему вопросу архиепископа, позже митрополита Киевского Антония на известную "Записку" 32-х петербургских священников и ответ этих священников митрополиту, освещение вопроса в журналах "Богословский Вестник" (см., например, 1905, кн.12, стр.758-766 и др.), "Церковный Вестник" (например, 1905, 49, стр.1538-1542) и многих других повременных изданиях.
В Предсоборном Присутствии 1906 года один из его членов, именно, профессор Петроградской Духовной Академии Н.Н.Глубоковский, говорил, что вопрос "даже о женатых епископах" якобы решается "не так просто и о нем следовало бы рассудить особо", тем более что к сему есть повод в заявленном мнении одной Консистории (см.: "Отзывы епархиальных архиереев о Реформе Российской Церкви". Т.III. С.206-207) о том, что "епископы желательны из белого духовенства" (см.: "Протоколы Предсоборного Присутствия". Т.I. СПб., 1906. С.420). Специального обсуждения данного вопроса в Предсоборном Присутствии 1906 года, а равно и в Предсоборном Совете 1917 года, тем не менее, однако, не было.
Всероссийский Церковный Собор 1918 года, не поднимая, естественно, и вопроса о брачном состоянии епископов, не нашел в то же время для себя обязательным и необходимым настаивать на монашестве епископов как необходимом условии святительской хиротонии, почему и узаконил - допускавшиеся как исключения, правда, в практике Русской Церкви и ранее - случаи посвящения в епископский сан лиц и не монашествующих, но лишь безбрачных, с облечением их, правда, в рясофор.
Всероссийский Церковный Собор 1918 года при этом, видимо, не понимал облечения в рясофор в смысле пострижения в монашество, как это можно видеть, например, из речи Собора о положении этих рясофорных епископов - как бы не монахов, при монастырях (см. "Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви", вып.IV, стр.32, примеч.2 к стр.8). "Епископы, - читаем здесь, - не имеющие монашеского пострига, облеченные в рясофор, не могут быть настоятелями монастырей и пользоваться настоятельскою частью из монастырских доходов" (ср.: В.Самуилов: "Рясофор" // Церковные Ведомости, 1905, №42, 15 октября).
1923 год - начало обновленческого раскола в Русской Церкви - ознаменовался, наконец, особым решением вопроса "о безбрачии и монашестве епископов". "Епископат, - читаем в решениях так называемого ВЦУ 1923 года, - согласно категорическому требованию самого Бога, повелевшего через Апостола Павла, должен быть брачным. Только для лиц действительно неспособных к семейной жизни и в то же время незаменимых для пользы Церкви может быть сделано исключение, каковое ни в каком случае не должно носить массового характера" (63-й тезис Положения о реформе Российской Церкви на Поместном Соборе).
Такова церковно-общественная история данного вопроса в русской церковно-общественной литературе и жизни, - вопрос о безбрачии и монашестве епископов возник, таким образом, не со вчерашнего дня и вызван к своей жизни не одними случайными причинами.
Сознанием исторической значимости этих причин, с одной стороны, и отмеченными фактами то официально тенденциозного, то поверхностно ненадежного решения вопроса "о безбрачии и монашестве епископов" в истории русской церковной общественной мысли и жизни, с другой, и объясняется дальнейшее историческо-каноническое освящение данного вопроса в целях научно беспристрастного его разрешения, в особенности необходимого ввиду фактического появления на территории Православной Русской Церкви так называемых "женатых архиереев" от обновленчества и раскола вообще.
Вопрос о безбрачии епископов в своем существе сводится к общему вопросу "о браке и безбрачии как условиях епископской хиротонии", или, говоря проще, к вопросу о том, является ли брак действительно обязательным и необходимым условием правомочности того или иного кандидата епископского служения в Церкви, как настаивают на этом пребывающие в расколе, или, наоборот, как это было в силу 12 правила VI Вселенского Собора принято Святой Церковью до сих пор, кандидаты епископства и отсюда весь церковный епископат должны быть безбрачными.
В решении данного вопроса следует, конечно, обратиться к самой Христовой Церкви, и прежде всего к древней церковной истории - к Церкви первых времен христианской эры, которым в этом великом деле приходилось, разумеется, руководствоваться не какими-либо человеческими соображениями, но исключительно словом Божиим, опытом святых ее предстоятелей и наличным духовным состоянием всего церковного общества.
В слове Божием древнехристианская Церковь, как, впрочем, и все последующие церковные поколения, по данному вопросу имели две существенных заповеди: 1-я - о святости и высоте христианского брака и 2-я - о таковой же высоте и внутреннем достоинстве христианского девства. Эти две заповеди прежде всего и создавали и формировали историю церковного законодательства по нашему вопросу.
1. Если Христос Спаситель Сам освятил и благословил брак как Божественное установление (Быт.2:18,22-24; Мф.19:4,5; Ин.2:1-2,11) и если Господь сам так любил малых детей (Мф.19:13-15; Мк.10:14; Лк.18:16), если, далее, святой Апостол учил о честном и непорочном христианском браке (Евр.13:4), проповедовал, что муж и жена христиане сочетаваются во образ союза Христа с Церковью (Еф.5:23-25,31,33) и прямо говорил, что "если женишься, не согрешишь" (1Кор.7:28; ср.: 1Тим.2:15), называя запрещающих вступать в брак "лжесловесниками, сожженными в совести своей" (1Тим.4:2-3), то что удивительного, если в самые первые времена веры нисколько не оспариваемым состоянием церковного клира в рассматриваемом отношении было состояние брачное, к тому же как определенно соответствовавшее иудейскому и, конечно, еще более языческому воззрению на брак.