Страница 3 из 7
— А что надо при этом предпринять духовнику?
— Духовник должен чем-нибудь заинтересовать человека, чтобы работа была для него интересной, захватывающей, чтобы он видел плоды своей работы и весь втянулся в нее.
— Как помочь человеку вернуться к молитвенной жизни?
— Духовнику надо разобраться, помочь человеку уяснить вопрос, как он потерял благодать. Именно в этом направлении человек должен работать над собой, чтобы вернуть благодать снова.
— Человек впал в прелесть, не слушается духовного отца и старших, ничего не спрашивает, решает сам то, на что не имеет права, желает стать личностью, не забытой в истории человечества. Как выйти из этого состояния?
— Надо смирить этого человека, дать ему самые низшие послушания.
— Если в монастыре утвержденная священноначалием игуменья, от которой в обители очень многое зависит, впала в такое состояние, можно ли что-то сделать? Если она заявляет: «Здесь я митрополит»,- имеет ли духовник право ее смирить?
— Святые Отцы говорят, что блудников могут исправить люди, тщеславных — ангелы, а гордых — только Бог.
— Как Вы думаете, за какими монастырями будущее: за теми, которые развиваются в городах, центрах цивилизации, где люди все-таки ищут Бога, или за удаленными от мирских соблазнов уединенными обителями в деревнях, где большая часть населения далека от веры?
— Будут крепкими те монастыри, которые основаны на подвиге, а не на благодеяниях мирских людей.
— Но монашеский подвиг очень разнообразен: есть подвиг аскетический, который является вторым этапом по Святым Отцам, а первый подвиг, который предстоит человеку, пришедшему в монастырь,- это подвиг служения ближним. Отсюда такая специфика современных монастырей.
— Подвиг служения ближним — это не монашеская, а общехристианская заповедь. Но у монахов она имеет определенные формы. Это, прежде всего, молитва за весь мир и личная аскеза.
— Но чтобы стать таким монахом, по Святым Отцам, человек должен еще некоторое время прожить в общежитии, прийти в определенное состояние. Большинство из нас еще не достигло такого состояния.
— Само общежитие уже требует от человека посещения храмовых молитв, борьбы со своими помыслами и хранения имени Иисуса Христа в своем сердце. Каждый монах должен творить Иисусову молитву, будь он хоть пустынник, хоть общежительный монах. Преподобный Серафим Саровский говорил, что монах без Иисусовой молитвы — это горелая головешка.
— Согласны ли Вы с тем мнением, что по немощи монашества и по невозможности нести древние аскетические подвиги в той мере, как их несли раньше, все более возрастает значение монастырей как проповедников Православия, то есть миссионерское?
— Один подвижник обращал своей проповедью тысячи народов, потому что ему содействовала благодать. А сейчас десять учителей не могут обратить в христианство одного человека. Для того, чтобы обратиться к христианству, нужно христианство увидеть. В лице миссионера люди должны увидеть человека, преображенного благодатью Духа Святаго. Тогда они поймут, зачем нужно принимать христианство.
— Какое значение имеет устав в монастыре?
— Устав объединяет людей. Устав есть как бы скелет в теле монастыря.
— В древности были очень разнообразные уставы. Какой должен быть устав в наше время?
— Я думаю, что это зависит в какой-то степени от насельников монастыря. Настоятель или игумен должен дать такой устав, который был бы под силу для всей братии, и в то же время, не превышая их сил, не давал бы им возможности разлениться и отключиться от молитвы. Но главный монашеский устав, как мне кажется, это внутренняя Иисусова молитва.
— Какие Вы знаете хорошие современные мужские монастыри? Есть ли в них достойные духовники?
— Я — домосед, поэтому мало ездил по монастырям. А где был, там не спрашивал: «Есть ли у вас старцы?» Думаю, что, во-первых, понятие о старчестве теперь стало условно, а во-вторых, люди, продвинувшиеся духовно, стараются в наше время скрывать себя от мира. Но если Вы спрашиваете о мужских монастырях и о том, есть ли в них духовники, то мне хотелось бы вспомнить Афон, где не прерывалась монашеская традиция.
— Рассматриваете ли Вы Афон как место особого действия благодати, где законы духовного развития будут иными, чем, скажем, в России? Или эти духовные законы действуют везде одинаково, ибо люди везде одинаково страстны?
— Афон находится в особо благоприятных условиях, поэтому монашество на Афоне является как бы примером и эталоном для православного монашества всего мира.
— Можно ли рассматривать Афон как место, где задержалось время? Если во всем остальном мире иноки живут по творениям святителя Игнатия, то на Афоне живут по творениям древних Отцов. Или все же оазиса, где люди живут как в древности, быть не может?
— Сами афонцы говорят о том, что прежние поколения монахов были более духовны, чем они. И на Афон люди идут из этого мира. Так что на Афоне благоприятные условия для монашества, но Афон не изолирован от мира.
— Если наместник ревнует насельников к их духовному отцу, избранному до монастыря, должен ли духовник смириться и отказаться от чад в пользу наместника, или должен иметь на первом месте попечение о чадах?
— Этот вопрос очень сложный, и разрешался он по-разному. Например, преподобный Лев Оптинский отказался подчиняться распоряжению епископа и настоятеля о том, чтобы он не принимал своих духовных чад, считая это грехом. Но бывали случаи, когда из послушания духовники передавали своих духовных чад другим духовным отцам.
Этот вопрос очень трудный и болезненный. Мне кажется, что неправильно требовать от духовника, чтобы он, перейдя в другой монастырь, оставил своих духовных чад, или чтобы они оставили своего духовника при поступлении в женскую обитель. Думаю, что здесь не должно проявляться насилие.
— Как можно передать духовных чад кому-то? Нужно ведь еще желание духовного чада.
— Конечно, поэтому здесь возникает целый узел противоречий. Мне кажется, что этот вопрос должен быть разрешен на более высоком уровне, иерархами. Как можно духовное руководство превращать в насилие?
Однако надо сказать, что если духовное чадо поступило в монастырь и хочет иметь прежнего духовника, то духовник должен заниматься только лишь вопросами внутреннего состояния духовного чада. Он ни в коем случае не должен касаться монастырского уклада, что не подлежит его компетенции.
«Господи! Я – ничто, Ты – все»
— Как должен поступать послушник, если ежу доверили послушание, например, какое-нибудь административное, которое, на его взгляд, выше его умственных способностей?
— Некий старец сказал послушнику: «Вот тебе кирка, а вот гора; возьми, разбей этой киркой гору». Он, ни о чем не думая, взял кирку и стал бить ей о гору до тех пор, пока не упал без чувств от утомления. Он не сомневался в благословении старца. Он не смог этого сделать, но послушание исполнил.
— Если человека смущает назначенное духовником послушание и нет возможности переспросить, надо выполнять это послушание или нет?
— Я думаю, что это редкая ситуация, когда нет возможности спросить. Скорее всего, человек стесняется спросить и не знает, что делать. Он должен победить этот стыд и сказать: «Отче, мне кажется, что я не могу, по таким-то причинам, исполнить назначенное послушание. Но как Вы благословите. Или перемените его, или я буду стараться исполнить».
— Как правильно рассуждать, если нужно быстро принять решение по серьезному вопросу, а посоветоваться не с кем. Особенно сложно это бывает, когда дело касается малознакомой области.
— Надо просить, чтобы Господь вразумил; надо молиться: «Господи! Я — ничто, Ты — все, я — тьма, Ты — свет. Сам управь мною, Сам просвети меня, Сам дай мне разум и мудрость исполнить это дело».
— А как понять, что это Господь вразумляет, а не помыслы наши? Как выбрать из множества вариантов, которые предстают уму, верный?
— Обычно то, что от Бога, то дает мир сердца, а когда это от нашего разума, то буря помыслов не прекращается.
— Должен ли волновать человека, живущего в общине единодушных сестер под руководством общего духовника и руководителя общины более десяти лет, вопрос, кого духовник назначил старшей сестрой?
— Я думаю, что везде должна быть определенная иерархия. И здесь, в общине, тоже должна быть своя маленькая иерархия, которую нужно принять и подчиняться ей. Святые Отцы рекомендовали отсекать свою волю даже перед братом или сестрой, тем более перед старшими. Без этого невозможно вообще никакое дело.
— Возможно ли человеку, живущему в общине, не рассматривать поступки других людей? Или это мера только совершенных людей?