Архимандрит Рафаил

Что может предпринять духовник в та­ком случае?

Надо самому духовнику быть инициато­ром откровенной беседы и ласково спросить: «Что случилось, что смущает тебя, что вызыва­ет у тебя недоверие? От демона ли оно, или сму­тил тебя кто-то со стороны, или я каким-то сво­им поведением или словом подал тебе соблазн? Скажи мне откровенно».

Влияет ли на Ваши отношения с духовным чадом его непослушание в малых вещах? Может быть, что-то малое стоит не замечать?

Мне кажется, что за малыми вещами сле­дуют большие. И хорошее, и плохое начинается с малого. Когда не замечают малой болезни, она перерастает в более опасный недуг, может быть, даже с летальным исходом.

Как относиться к недостаткам духовника?

Духовник человек, и ясно, что у него есть какие-то свои слабости, какие-то грехи, не­достатки. Пытаться найти духовника идеально­го как человека это иллюзия. Если мы будем к этому стремиться, то начнем переходить от одного духовника к другого, разочаровываясь во всех них, а потом скажем, что вообще не на­до иметь никакого духовника,пусть Бог непо­средственно руководит нами. Поэтому на недо­статки духовника, которые не мешают нашему спасению, мы должны смотреть трезво. Даже праведник пять раз в день падает, по слову про­рока и царя Соломона (см. Притч. 24, 16). Но не надо фиксировать внимание на недостатках сво­его духовника.

Если послушник что-то сознательно скры­вает от духовника, пусть даже незначительное, и не считает нужным советоваться с духовником в каких-то отдельных вопросах, то возможно ли в данном случае общение с ним в целом? Является ли проявление такой неискренности лукавством по отношению к духовнику или желанием жить по своей воле хоть в чем-то?

Если послушник сознательно что-то скрывает, то между ним и духовником появля­ется стена. Основа послушания и духовного ру­ководства это полная искренность. Если по­слушник думает, что сказать духовнику, а что не сказать это уже грех.

Бывают случаи, когда административный начальник является одновременно и духовником. Как быть, если как духовник он говорит одно, а как администратор требует другого?

Когда такой вопрос задали преподобно­му Агафону что делать, если требуют разно­го? он ответил: «Агафон нашел бы путь, где бы сочетал одно с другим».

Можно ли сказать, что административное послушание беспрекословное, а духовное, внутрен­нее, должно быть с рассуждением?

Я думаю, что когда духовник говорит как администратор, он все равно не перестает быть духовником.

У меня есть немощи, которые расстраива­ют моего духовника, и другой священник благосло­вил не открывать духовнику эти немощи, чтобы не расстраивать его. Допустимо ли исповедовать эти немощи другому?

Так допустимо поступать лишь в том слу­чае, если мы питаем плотское пристрастие к своему духовнику. Это открывать неполезно, потому что духовник тоже человек. Тогда другой духовник может сказать: «Береги своего духовного отца и не открывай ему этот грех». Но надо понимать, что здесь чадом руководит не недоверие к своему духовнику, а другое чув­ство именно любовь по Богу к своему духов­ному отцу.

Духовник имеет свои немощи. Каков предел этим немощам?

Мне кажется, что все зависит от того, как духовник борется со своими немощами. Предел это то состояние, когда духовник начинает оправдывать свои немощи, а не бороться с ними.

Что делать, если человек боится духовни­ка? От чего это возникает? Как избавиться от страха перед духовником?

Страх перед духовником чаще всего бы­вает из-за гордости. Человеку кажется, будто бы духовник изменит свое отношение к нему, если он раскроет перед духовником всю свою душу. В данном случае духовник должен проявить ка­кую-то инициативу и постараться снять этот страх. Страх должен быть перед Богом.

Ко всем ли своим духовным чадам Вы от­носитесь одинаково или кого-то выделяете? В па­териках встречается такое понятие, как «люби­мый ученик».

Я не достиг такого состояния, чтобы вну­тренне относиться одинаково ко всем. Но счи­таю это своей ущербностью, своей духовной непросвещенностью. Однако знаю, что некоторые из старцев, с которыми я встречался, неодинако­во относились к своим ученикам. А именно, они были более строги с теми, кто более преуспевал, и наказывали сильнее тех, кто больше их слу­шал, для того, чтобы они стяжали новые венцы. А к слабым они относились снисходительно, чтобы не сломить их.

О нерадении

Как нерадивому человеку научиться ревно­сти и полюбить Бога от всего сердца? Как вернуться к прежнему, если когда-то была ревность, а потом ушла?

Первая ревность могла быть от особой благодати, которая дается новоначальным. Гос­подь Сам приходит к ним и принимает как мать ребенка. Она сначала держит ребенка на своих руках, но затем, чтобы научить его хо­дить, опускает на землю. Если ребенок будет все время сидеть на руках матери, то никогда не научиться ходить. Так и Господь промыслительно отнимает у человека благодать. Вернее сказать, благодать как бы прячется от человека и предоставляет его своим силам. А человеку кажется, что он потерял ревность, что Господь стал дальше от него, что охладело его сердце. На самом деле, он перешел в другой духовный возраст.

Какие способы восстания от нерадения Вы можете посоветовать человеку, который мыслен­но этого сильно желает, а действует слабовольно или нетерпеливо?

Святые Отцы говорят, что надо возвра­тить благодать тем путем, каким она ушла.

Может ли человек заметить сам, что он впал в нерадение?

Симптом нерадения это сокращение и оставление молитвенного правила. Другой симп­том небрежное исполнение своего послуша­ния, когда человек совершает его не перед оча­ми Божиими, как должны делать живущие в монастыре, а только перед людьми.

Какие конкретные меры можно принять в этом случае?

Начинать надо с того, чтобы побеждать себя в малом. Например, если утром, когда про­снулся, хочется полежать еще несколько минут по вине нерадения, перебори это желание и тот­час вскочи с постели.

А что надо при этом предпринять духовнику?

Духовник должен чем-нибудь заинтере­совать человека, чтобы работа была для него интересной, захватывающей, чтобы он видел плоды своей работы и весь втянулся в нее.

Как помочь человеку вернуться к молит­венной жизни?

Духовнику надо разобраться, помочь че­ловеку уяснить вопрос, как он потерял благо­дать. Именно в этом направлении человек дол­жен работать над собой, чтобы вернуть благо­дать снова.

Человек впал в прелесть, не слушается ду­ховного отца и старших, ничего не спрашивает, ре­шает сам то, на что не имеет права, желает стать личностью, не забытой в истории человече­ства. Как выйти из этого состояния?

Надо смирить этого человека, дать ему самые низшие послушания.

Если в монастыре утвержденная священ­ноначалием игуменья, от которой в обители очень многое зависит, впала в такое состояние, можно ли что-то сделать? Если она заявляет: «Здесь я митрополит»,имеет ли духовник право ее сми­рить?

Святые Отцы говорят, что блудников мо­гут исправить люди, тщеславных ангелы, а гордых только Бог.

Как Вы думаете, за какими монастыря­ми будущее: за теми, которые развиваются в го­родах, центрах цивилизации, где люди все-таки ищут Бога, или за удаленными от мирских со­блазнов уединенными обителями в деревнях, где большая часть населения далека от веры?

Будут крепкими те монастыри, которые основаны на подвиге, а не на благодеяниях мир­ских людей.

Но монашеский подвиг очень разнообразен: есть подвиг аскетический, который является вто­рым этапом по Святым Отцам, а первый подвиг, который предстоит человеку, пришедшему в мона­стырь,это подвиг служения ближним. Отсюда такая специфика современных монастырей.

Подвиг служения ближним это не мо­нашеская, а общехристианская заповедь. Но у монахов она имеет определенные формы. Это, прежде всего, молитва за весь мир и личная ас­кеза.

Но чтобы стать таким монахом, по Свя­тым Отцам, человек должен еще некоторое время прожить в общежитии, прийти в определенное состояние. Большинство из нас еще не достигло та­кого состояния.

Само общежитие уже требует от челове­ка посещения храмовых молитв, борьбы со сво­ими помыслами и хранения имени Иисуса Христа в своем сердце. Каждый монах должен тво­рить Иисусову молитву, будь он хоть пустынник, хоть общежительный монах. Преподобный Се­рафим Саровский говорил, что монах без Иису­совой молитвы это горелая головешка.

Согласны ли Вы с тем мнением, что по не­мощи монашества и по невозможности нести древние аскетические подвиги в той мере, как их несли раньше, все более возрастает значение мона­стырей как проповедников Православия, то есть миссионерское?

Один подвижник обращал своей пропо­ведью тысячи народов, потому что ему содейст­вовала благодать. А сейчас десять учителей не могут обратить в христианство одного человека. Для того, чтобы обратиться к христианству, нужно христианство увидеть. В лице миссионе­ра люди должны увидеть человека, преображен­ного благодатью Духа Святаго. Тогда они пой­мут, зачем нужно принимать христианство.