Страница 2 из 57
Споры затихли, но возделывание традиции исихазма продолжалось на Святой Горе. Ученики преподобного Григория Синаита основали множество новых монастырей как на Афоне, так и вне его, в Элладе, в Болгарии, в Сербии. На Афоне такие святые, как Савва Ватопедский (+ 1349), Григорий Афонский, Марк Клазоменский и многие-многие другие, которые так или иначе связаны со святым Григорием Синаитом, не только продолжили традиции исихазма, но и подготовили почву для последующего нового монашеского возрождения.
Так, в середине XVIII столетия Святая Гора переживает новый расцвет духовной жизни. Потребовалось бы множество страниц, чтобы во всей полноте показать преемственную связь «первого исихастского возрождения» со «вторым», наступившим во второй половине XVIII — нач. XIX века. Здесь достаточно будет упомянуть лишь некоторых из тех святых, которые являются «звеньями» этой преемственной связи. Это прп.
Филофей из Карейского Скита и ученик его прп. Нектарий ( + 1500), подвизавшийся в келлии "Иагари" близ Карей; свт. Нифонт (+ 1508), подвизавшийся в монастыре св. Дионисия, а впоследствии ставший патриархом Константинопольским; преподобномученик Иаков (+1519) из Иверского Скита и его ученик свт. Феона (+ 1541) из монастыря Пантократора, ставший затем архиепископом Солу нским; прп. Дионисий Олимпийский (+ 1541) из монастыря прп. Филофея; прп. Феофил Мироточивый (+ 1548) из монастыря Пантократора; прп. Симеон (+ 1594) из монастыря прп. Филофея; прп. Дионисий Ритор (+ 1606) и ученик его прп. Митрофан из Скита Малой Анны; прп. Иерофей (+ 1745) из Иверского монастыря; прп. Акакий (+ 1730) из Кавсокаливийского Скита и др.
Все эти преподобные отцы жили идеалами исихазма в неизвестности и уединении, и нет ничего странного в том, что они не знали друг о друге. Поэтому, когда в 1746 году на Святую Гору пришел преподобный Паисий Величковский, он, как повествуется в его Житии, был в затруднении, не находя духовного старца, которому мог бы отдать себя в послушание.
Хотя, как он сам писал впоследствии, монахи, переписчики рукописей, рассказывали ему, что были святогорские отцы, которые посвящали много времени изучению аскетических исихастских писаний. Более того, известно, что в конце XVIII века на Святой Горе подвизалось множество монахов, которые жили «в исихии», упражняясь в суровых аскетических подвигах и возделывая в своем сердце умную молитву.
К этим-то святым мужам пришел в 1775 году преподобный Никодим Святогорец, с именем которого и связывается «второе исихастское возро- ждение», получившее еще наименование «филокализма» . Это возрождение, конечно, не имело той богословской глубины, какая отличала возрождение XIV века, но по своему влиянию на судьбы православного монашества оно ничуть не уступает ему.
В 1777 году святитель Макарий Коринфский во время своего временного пребывания на Афоне предложил «ученому монаху» Никодиму подготовить к изданию и издать некоторые собранные им (Макарием) рукописи аскетического содержания. Это и было издание знаменитого «Добротолюбия священно-безмолвствующих», которое вышло в 1782 году. Вскоре оно было переведено на славянский язык прп.
Паисием Величковским и издано в Петербурге в 1793 году. Издание «Добротолюбия» укрепило и оживило духовную атмосферу как греческого, так и славянского монашества. Однако влияние «Добротолюбия» распространяется преимущественно уже вне Афона. Дело в том, что одновременно с наступившим возрождением Афон снова стали потрясать внешние события, которые со временем привели его в запустение.
С одной стороны, это печально знаменитый «Спор о коливе» (1742-1819), произошедший в греческой среде, в результате которого Афон вынуждены были покинуть лучшие представители греческого афонского монашества. Среди прочих, например, с Афона по этой причине уехал сам родоначальник и вдохновитель «филокализма» святитель Макарий Коринфский, а также автор его жития, один из главных «колливадов», прп. Афанасий Паросский.
Другая едва ли не более существенная причина — начало жестоких гонений со стороны турок на греков-христиан вследствие революции 1821 года и начавшейся освободительной войны, приведшей к созданию греческого королевства в 1829 году. Из-за военных действий многие монахи вынуждены были оставить Святую Гору. Но, несмотря на это, Афон никогда до конца не оскудевал святыми.
*** Конец XIX — начало XX века подводит нас уже к непосредственным духовным предшественникам старца Иосифа Ватопедского, автора настоящих «Оглашений». Это старцы: схимонах Калинник Исихаст (+ 1930), подвизавшийся на Катунаках, иеросхимонах Даниил, живший в пещере прп. Петра Афонского вблизи Лавры святого Афанасия, Старец Даниил Катунакский (+ 1929), а также другие подвижники.
Все эти святые старцы, мало известные миру, но близкие к Богу, прилежали деланию умной молитвы и очищения сердца, но имели всегда мало учеников. В те же годы на Афон пришел старец Иосиф Исихаст (|1959), с именем которого связывается современное возрождение монашества на Афоне. Как свидетельствует сам Старец, придя на Святую Гору в поисках духовника и руководителя, он не смог найти подходящих условий для безмолвной жизни.
Обратившись к старцу Калиннику Исихасту, он получил отказ. У старца Даниила Катунакского была большая братия, что не устраивало о. Иосифа. Поэтому они вместе с отцом Арсением Пещерником (+ 1983) обратились за руководством к одному из простых старцев, живших в Катунаках, и жили вместе с ним до его кончины. После смерти своего старца они долгое время жили в совершенном безмолвии в келлии святого Василия, а затем переселились в Скит Малой Анны.
Здесь к ним стали собираться ученики, а о. Иосиф стал старцем и духовным наставником молодой братии. Первым, кто пришел искать духовного руководства к старцу Иосифу, был схимонах Иосиф, автор настоящей книги. Затем пришли иеросхимонахи Ефрем (ныне игумен нескольких монастырей в Америке) и Харалампий (|2001). Рядом с ними подвизался и пользовался советами старца Иосифа иеросхимонах Ефрем Катунакский (+ 1998).
Немного позже них на Святую Гору пришел всем известный ныне старец Паисий (+ 1994), который, хотя и был знаком со старцем Арсением и его братством (старец Арсений Пещерник некоторое время руководил братством старца Иосифа Исихаста после его блаженной кончины), но подвизался отдельно от них, в послушании у русского старца Тихона (|1968). -- 1)
От греческого слова «φιλοκαλία» — добротолюбие. С этого времени мало-помалу на Афон стали приходить молодые образованные монахи. В 1966 году на Афон прибыл иеродиакон Василий, впоследствии ставший игуменом монастыря Ставроникита, а ныне являющийся игуменом Иверского монастыря, который поступил под духовное руководство к старцу Паисию.
В 1975 году пришел на Святую Гору архимандрит Георгий, нынешний игумен Григориатского монастыря, который также обратился за духовным руководством к старцу Паисию. В том же году на Афон пришел архимандрит Эмилиан, один из самых образованных святогорцев, избравший себе в духовные наставники старца Ефрема Катунакского и много лет бывший игуменом монастыря Симонопетра.
В то же время игуменами других греческих монастырей стали и ученики старца Иосифа Иси-хаста: архимандрит Харалампий стал игуменом Дионисиатского монастыря, а архимандрит Ефрем — игуменом монастыря прп. Филофея. Имея, кроме высоких духовных дарований, еще и литературный талант и дар проповеди, эти игумены своим горячим призывом всколыхнули души многих молодых греков, искавших смысл жизни.
Их книги и проповеди явились живым словом, которое смогло зажечь сердца сотен молодых людей, пришедших на Афон и поступивших в монастыри, найдя там «источник воды живой» — воплощение Евангельского идеала в современной жизни. Более того, проповедь современных афонских духовников коснулась не только Греции: туристы из Западной Европы, католики и протестанты, встречаясь с духовной реальностью, сокрытой и одновременно открывающейся в православной традиции, находят на Афоне пристанище своим истерзанным душам, конец своему утомительному и часто бесплодному поиску истины и начало новой жизни в Боге.
Почти во всех из вышеперечисленных монастырей много монахов из западных стран: из Англии, Франции, Германии, Швеции, Голландии, есть монахи из Перу, Австралии, Америки, и даже с Аляски. Однажды старец Иосиф сказал своему сподвижнику: «Отче Арсение, сейчас я с легкостью могу сказать Господу: "Ныне отпущаеши раба Твоего". Мы с тобой проводили такую суровую жизнь, что пролили кровь, пока обрели в своей душе Бога.
Однако единственное, что меня огорчало за последние годы, было вот что. Так много людей приходило к нам, желая научиться духовной жизни, но, получив какую-то пользу, они уходили, не сумев выдержать нашего делания, не сумев последовать нашему правилу. Я думал, что с этой скорбью я и уйду из жизни. Но вот Господь явил нам утешение — это наши молодые монахи.