Страница 4 из 185
Рано утром я побежал к батюшке и поведал ему о случившемся. Он успокоил меня и сказал, что это было искушение от врага. Я был похож на город после погрома. Такое состояние продолжалось недели две. Легче становилось, только когда я заострял внимание на милостях Божиих. Я еще больше углубился в чтение святоотеческих книг...» 5. НО по-настоящему ополчились злые силы, когда пришла пора Ивану Снычеву идти в армию...
9 октября 1944 года ему исполнилось семнадцать лет, а 10 октября принесли повестку. Призыва Иван ждал... Вещи были уже собраны, и надобно было только зайти к батюшке. Тот напутствовал духовного сына Святыми Тайнами.-. Тут случилось чудо... Когда священник подносил святые дары, Иван испытал необыкновенную радость. Перехватило дыхание.
Отец Леонид как будто исчез, вместо него к Ивану приблизилось какое-то таинственное существо и вложило в уста Причастие. Потом таинственное существо удалилось, и Иван снова увидел священника. Вспоминая этот чудесный случай, митрополит Иоанн говорил, что это была великомученица Варвара... И добавлял, что она и помогла выстоять в предстоящих испытаниях...
А испытания начались сразу, едва только в сопровождении родственников подошел Иван к военкомату. Двери военкомата оказались закрытыми. На стук вышел дежурный и сказал, что никаких допризывников здесь не было и ему ничего о них не известно. Отправились в школу, где проходил медосмотр, там тоже никого. Отправились на вокзал - и там тишина.
На семейном совете было решено, что с повесткой произошла какая-то путаница и никуда ходить не надобно, а надо ждать, когда придет настоящая повестка. И дождались... Через три дня явилось шестеро парней и под конвоем повели Ивана в военкомат. - Почему не явился к отправке?! - закричал военком. -Попом стал, так думаешь и в армии служить не надо?!
Да мы тебя, как дезертира, судить будем! Напрасны были все уверения Ивана, что он стал жертвой 16 недоразумения... Комиссар распорядился, чтобы призывника заперли в тюремной камере. В камере с уголовниками Иван провел меньше суток. «Не знаю, что мне помогло тогда... - рассказывал он. -Мои ли уверения или молитвы ближних. За меня, помимо других, хлопотала Анисья Дементьевна - чудесная женщина, и все злые замыслы были прекращены доводами благоразумных людей».
Теперь предстоял путь на Куйбышев, а оттуда на Уфу и далее на станцию Алкино, где и находилась часть, в которую Иван был зачислен. Заметим здесь, что логику военного комиссара понять можно. Иван Снычев не попал в общую партию призывников, и теперь, чтобы доставить его к месту службы, требовалось выделить сопровождающего, а это сделать было непросто.
Легче было засудить Ивана за дезертирство на месте... Но, как ни жестоко было военное время, как ни коротко на расправу, нашлись у семнадцатилетнего Ивана Снычева заступники, которые оказались могущественнее военного комиссара, могущественнее тех сил тьмы, что плели коварные сети... Имена этих небесных заступников своих и призывал будущий митрополит, ожидая в камере решения судьбы. 6.
ВООБЩЕ, недолгое пребывание будущего митрополита Иоанна на армейской службе при всей видимой безславности этого периода его жизни - чрезвычайно важная, характерообразующая страница биографии. История достаточно типичная. Отдельная личность - и коллектив... Живой человек - и войсковое соединение, частью которого должен он стать... Армия никогда не смогла бы выполнять своих функций, если бы не обламывала приходящих в нее людей.
Принцип - «не умеешь - научим, не хочешь - заставим!» - придуман не вчера и не у нас. Но и человек, почувствовавший, как разгорается в нем пламень веры, ощутивший в себе благодать Божию, не может превратиться в такого же, как все, не может неразличимо и спасительно для своего человеческого естества слиться со всеми... Иван выбрал путь противостояния.
Путь, на котором в армии не удавалось уцелеть никому... 16 «В распределительном пункте я спал на нарах. Вставал рано, исполнял утреннее молитвенное правило с чтением псалмов из небольшой Псалтири и совершал прогулку вокруг казармы. Особых правил военвой дисциплины там не существовало. О том, что я молился, начальники знали, но относились ко мне с уважением.
Вскоре мне выдали новое обмундирование и отправили в 36-й стрелковый полк. Начиналась новая жизнь в армии. Трудно было привыкать к строгой военной дисциплине. Тут и там выявлялись мои недостатки - то ремень не затянешь, как надо, то обмотки неправильно замотаешь... Рано утром мы выходили в поле на военные занятия». Стояли морозы. Провести целый день на занятиях в поле и при нормальном питании нелегко, а красноармеец Иван Снычев - шел Филиппов пост!
- воздерживался от скоромной пищи и вкушал только хлеб и чай с сахаром. Однажды в походе у него размотались обмотки, и он без разрешения командира вышел из строя. И тут же получил наряд - вымыть пол в землянке. Сорок метров в длину, два метра в ширину. Когда отрабатывал наряд, от переутомления и истощения поднялась температура, и будущий митрополит попал в сан-часть.
Однако и там он продолжал поститься и молиться. Напомним, что это был конец сорок четвертого года. Конечно же, командование было осведомлено о красноармейце-попе. И конечно, если бы не было такого подчеркнуто дружелюбного отношения И. В. Сталина к Православной Церкви, судьба рядового Ивана Снычева сложилась бы по-другому. А сейчас командиры ограничивались беседами с необычным красноармейцем.
И тут надо отдать должное будущему митрополиту. Ему уже тогда был дан редкий дар убеждения. - Хорошо! - сказал ему однажды командир. - А как ты можешь доказать, что загробный мир существует?! Я вот считаю, что там ничего нет... Вопрос, что называется, на засыпку... Красноармеец Снычев тем не менее нашел на него ответ. - Прикажите отрубить мне голову! - сказал он. - Зачем? - спросил командир.
- Я окажусь в загробном мире и как-нибудь постараюсь вам дать знать оттуда, что он существует! Главное тут, разумеется, не в полемических способностях, а в той вере, которая была и которая не могла не вызывать уважения. Тем более, что она была как бы разрешена самим товарищем Сталиным. 17 - Погоди с головой! - засмеялся командир.
- Ты еще сам будешь немцам головы рубить. 7. В САНЧАСТИ красноармеец Иван Снычев нарвался на врачиху-еврейку. - Чего это ты вздумал поститься?! - в бешенстве (слово самого митрополита Иоанна. - Н.К.) начала кричать она. -Не хочешь в армии служить?! Ну, смотри! Мы с тобой быстро разделаемся! Сошлем тебя и твоих родителей в такие места, которые тебе и не снились!
Впервые Иван столкнулся с такой ветхозаветной яростью. «Кто может вообразить мою боль и внутреннюю скорбь. Как будто ураган пронесся над моим бедным сердцем, разрушив все добрые строения. Мысль о том, что я могу быть сослан, как изменник Родины, и что родители мои будут подвергнуты той же участи, угнетала и ужасала меня...» Почему врачихе не удалось исполнить свои угрозы, понятно.
Наступил победный 1945 год, и проявления ветхозаветной злобы уже не поощрялись. Легко представить себе изумление епископа Мануила, услышавшего этот рассказ молодого человека. Снова самым поразительнейшим образом совпадали даты их жизни. Ведь как раз в те дни вернулся епископ Мануил из лагерей в Москву, и здесь местоблюститель Алексий отчитал его за грубое обращение с обновленцами.
И вся эта история закончилась ссылкой сюда, в Чкаловскую епархию-.. А у Вани Снычева столкновение с врачихой едва не закончилось трагедией. Как и бывает в таких случаях, когда не удалось «закатать» Ваню Снычева в лагеря, врачи попытались упечь его в сумасшедший дом. - На что ты жалуешься? - начал разговор врач. - У меня болит желудок, и кроме того - порок сердца. - Ты верующий? - Да! - Как. верующие смотрят на войну?
- пристально глядя в глаза, спросил врач. - Не отказываются ли они от защиты Родины? - Нет! - твердо ответил будущий митрополит. - Православная Церковь всегда благословляет оружие своих воинов на защиту Отечества! - Хорошо... - сказал врач. - А скажите, пожалуйста, кто виноват в войне: Гитлер или Сталин? - Никто не виноват! - не задумываясь, ответил юноша.
- 18 Война существует для того, чтоб посредством внешних скорбен облегчить будущую участь людей. Если бы люди не испытывали здесь скорбей, то будущие страдания в аде содержимых были бы совершенно невыносимы. Спаситель говорил Своим ученикам: «Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф. 10, 19-20).