Страница 3 из 185
Необычно восприятие этого происшествия Ваней. Он предчувствует событие, которое должно произойти... Как во сне, по законам обратной перспективы, не умея объя- 10 снить того, что должно случиться на самом деле, он подстраивает события, которых нет, но которые дублируют, подменяя рациональной логикой - необъяснимое... Другое происшествие случилось в степи.
Подростки поймали там суслика и посадили в ведро. Потом, когда разожгли костер, сосед Николай вспомнил о суслике и решил помучить зверька. Ради забавы бросил его, живого, в костер. Бедный суслик пытался выскочить из огня, но Николай палкой забрасывал его назад в пламя. Суслик сгорел... Что переживал, наблюдая за этой казнью, Ваня, Владыка Иоанн не рассказывал, но всегда, вспоминая об этом случае, бледнел, становилось плохо с сердцем.
Ведь эта история гибелью суслика не заканчивалась. Уже вечером кара Божия, как говорил Владыка, настигла Николая. Он нечаянно опрокинул на себя керосиновую лампу и загорелся сам. Обгорели грудь и руки. Целый месяц Николай провел в больнице, и его едва спасли от смерти. Впрочем, вылечиться Николаю так и не удалось до конца. Он стал с этого времени как бы не в себе...
Разумеется, и в этом случае, как и в происшествии с шаровой молнией, роль подростка Вани неопределенна и неосознанна. Он только свидетель, он лишь предощущает, что должно случиться, и ему самому страшно от этого... Страшно, что он не такой, как все... В 1942 году Иван закончил семилетку и поступил в индустриальный техникум в Орске. Но с учебой не повезло.
Стипендию не дали, а родители помогать не могли. - Голод заглушает страх... - рассказывал потом Владыка Иоанн. - Голод может заставить сделаться вором или нищим. Устрашившись этого, я решил оставить учебу и вернулся в Сорочинск к родителям... Шел уже 1943 год. Скоро Ивану исполнялось шестнадцать. Чуть больше года оставалось до призыва в армию. Устраиваться с учебой было поздно. На работу - некуда...
Впрочем, работы подростку хватало и дома. Старшие братья уже ушли в армию, а отца направили на завод в Магнитогорск... Вспоминая об этих днях, Владыка Иоанн рассказывал о пустоте, которая появилась в сердце, которая угнетала все сильнее и сильнее... Страшно ему было от мыслей, что человек живет, а потом безследно исчезает, превращаясь в небытие. В пятнадцать лет страшно всем...
Подобный страх в этом возрасте переживают многие подростки... Это объяснимо... 11 Человек растет, и страшно становится незрячей душе в тесноте своей темноты. Большинство из подростков спешат спрятаться от зацарапавшегося страха в компании сверстников, коллективным озорством, деланной грубостью заглушая непонятные и неприятные ощущения.
Подростку Ване Снычеву спрятаться было некуда. Все его сверстники были заняты учебой... О том, что отрыв от занятых учебой сверстников был промыслительным, Владыка не говорил, но это подразумевалось. Та пустота, что появилась внутри сердца, требовала незамедлительного заполнения. В канун святой Пасхи, вдвоем с Николаем - тем самым, который сжег суслика и сам потом чуть не сгорел!
- Иван забрел в избу, где собирались бывшие монахини из закрытого монастыря и богомольные старушки. Как только вошли сюда, Иван посмотрел на икону Христа Спасителя, и сразу сердце - помните пустоту, которая угнетала все сильнее и сильнее? - наполнилось не понятной юноше благодатью. Когда пришло время читать Деяния апостолов, одна из монахинь протянула книгу Ивану. - Читай! «Душа моя раздваивалась...
Один помысел твердил: "Зачем ты будешь читать, неужели тебе не стыдно, ведь ты молодой!" А другой, напротив, внушал: "Препобеди свой страх, почитай, этим ты сделаешь доброе дело". От последнего помысла было тепло и радостно, и я приступил к чтению. Как я читал, не помню, но читал со страхом». 3. ВСКОРЕ после этого произошло событие, окончательно перевернувшее жизнь будущего митрополита.
По обычаю, принятому среди подрастающих сорочинских кавалеров, Иван Снычев считал необходимым посещать городскую танцплощадку. Танцевать он не умел, но уже само присутствие здесь делало его в собственных глазах взрослым человеком. Первого августа, накануне Ильина дня, Иван, как обычно, перелез в потайном месте через ограду и устроился на лавочке, разглядывая танцующих. И тут как бы спала пелена с глаз. Вернее - свернулась... Справа налево...
И будущий архиерей вдруг увидел очищенным взглядом 12 не кружащиеся пары, а кривляющихся, заросших шерстью бесов... Леденящий душу холод исходил от них, и юноша в страхе бежал с танцплощадки. Вот тогда-то Господь и послал в помощь шестнадцатилетнему Ивану благочестивую подвижницу, монахиню Февронию -это она потом упросит епископа Мануила выслушать Ванину исповедь и взять келейником к себе, - которая стала его духовной матерью.
А чуть раньше Иван познакомился со священником Леонидом Смирновым. Он пришел к нему на подпольную, ночную службу. Это было в 1943 году. Знаменитая встреча И. В. Сталина с местоблюстителем Сергием еще Только намечалась, ни о каком потеплении в отношении к Православию на местах пока не знали, и присутствие на подпольном богослужении молодого человека смутило батюшку.
Тогда это было настолько редкое явление, что батюшка подумал, не тайный ли агент пожаловал к нему. - Чей ты? - спросил он, когда Иван подошел к кресту. - Я раб Божий... - ответил будущий митрополит. На этом допрос закончился. Иоанн стал прихожанином домовой церкви. 4. ВСЯКИЙ раз, размышляя о становлении того или иного подвижника Церкви, удивляешься, как премудро устраивает Господь путь Своего избранника.
Иоанн вырос в большой, по-советски нецерковной семье... Когда у него спрашивали о родителях, о детстве, Владыка говорил: «Это не интересно вам...» - и прикрывал дверь. Почему? Какая-то тайна скрывалась там... Может быть, он сам боялся заглянуть? Или совсем иначе - ему самому было неинтересно то, что было, то, что осталось там... Он рос вне церкви, но душа его была чуткой и открытой...
Не случайно ведь сохранилось воспоминание, как воображали себя героями, и вдруг, прямо в это восторженное состояние входит священник, а следом за ним вплывает маленький -хоронили ребенка! - гробик. Было тогда Ване три года, но запомнилось отчетливо на всю жизнь. Не случайно и задумываться стал подросток о смысле жизни, и страшно, страшно было смириться с мыслью, что человек по смерти исчезает безследно, уходя в небытие...
13 Сколько горьких слез пролил он! Семья у Снычевых была большая. Пятеро сыновей... Младше Ивана - только брат Петя. Убедительным был ремень отца. Убедительным был и пример старших братьев. Достаточно убедительным, чтобы пресекать всякие духовные поиски юного Ивана. И так, быть может, и вырос бы он. Таким же, как отец... Таким же, как братья... Похожим на всех... Но шла война.
Старших братьев - вначале Александра, потом Виктора и Василия! - забрали в армию. Отца отправили работать на магнитогорский завод. Иван остался дома в Сорочинске с матерью, которая, как и все женщины, сохранила религиозность и при случае всегда ходила на тайные богослужения отца Леонида Смирнова. Ну, а младший брат Петр повлиять на Ивана не мог...
Ничто не мешало пламенной любви ко Господу, что разгоралась в душе будущего митрополита. Одна старушка дала Молитвослов, другая - «Жития святых». Эти книги вместе с Евангелием формировали духовный облик впечатлительного юноши. Он весь устремился в горнее. Бросил юношеские шалости, порвал с друзьями, весь заключился в Боге. Но если внешние препятствия были устранены, то враг только и ждал, чтобы ополчиться на боголюбивого юношу.
«Как-то после всенощной я пришел домой, а мама с матушкой Февронией ушла на поминки по случаю смерти маленькой крестницы матушки, - рассказывал Владыка. - Я с братиком остался один. Петя лег спать. Через некоторое время, не помолившись, лег и я и крепко заснул. Но часа через два я проснулся и - о, ужас! - почувствовал, что у меня в сердце чего-то не хватает.
Я потерял всякую радость и, более того, смысл самой жизни. Какая-то невидимая, но ощутимая черная тень опутала меня с ног до головы. Я почувствовал в сердце и в уме отсутствие Бога. Появилось убийственное сомнение и безотрадность. Передать это состояние словами трудно... Я бросился в передний угол и стал перелистывать Евангелие и Псалтирь, желая найти в священных книгах поддержку и ответ на свои сомнения: а есть ли Бог? Моя вера была в крайней опасности.
Я встал на колени, бил себя в грудь, горько плача и вопия к Господу о помощи. Но несмотря на это, я словно погружался в бездну, и какой-то отвратительный голос внушал мне: "Все равно ты погибнешь". Однако я продолжал плакать и молиться. Сколько прошло времени, не помню, но вдруг я почувствовал, что 14 смрадная тень стала отступать и я вновь почувствовал в душе мир и облегчение. Вскоре пришла мама, и я заснул.