Страница 1 из 57
Избранное. Проза. Мистерии. Поэзия
Шарль Пеги (1873–1914) — крупнейший французский христианский публицист, поэт и мистик, мало известный русскому читателю. С. Л. Франк, оценивая творчество Пеги, ставил его имя в один ряд с Паскалем, Кьеркегором и Ницше. В сборник вошли избранные фрагменты из всех основных его произведений, как публицистических, так и поэтических.
ru
С. С.
Аверинцева
Ю. А.
Гинзбург
Л. A.
Зандера
П. А.
Струве
Владимир
Шнейдер
http://www.ccel.org/contrib/ru/xml/index.html
Fine Reader 11, OOo Writer, ExportToFB21, XML Spy
Февраль 2012 г.
Владимир Шнейдер
OOoFBTools-2012-2-28-22-24-10-154
2.0
Версия 2.0 — исходный текст
Шарль Пеги. Избранное. Проза, мистерии, поэзия.
Русский путь
Москва
2006
5–85887-197–6
Вычитка:
ШАРЛЬ ПЕГИ
ИЗБРАННОЕ
проза
мистерии
поэзия
От издателей
Предлагаемая книга знакомит русского читателя с многообразным творчеством Шарля Пеги, одного из самобытнейших французских христианских писателей конца XIX — начала XX века. В нее входят публицистика, драмы-мистерии и поэтическое наследие. До революции в России о Пеги могли узнать лишь немногие, по двум-трем статьям, появившимся в периодической печати после его гибели в начале войны 1914 года. В эмиграции к Пеги обратились многие богословы и мыслители (Г. Федотов, К. Мочульский, Л. Зандер…) и услышали в нем пророческий голос, близкий по своему звучанию к православию, в Советской же России его имя замалчивалось. И лишь в недавние годы стали появляться не только упоминания о нем, но и переводы, вышедшие сначала в небольших отрывках. Одним из первых обратил внимание на Пеги (С. С. Аверинцев, опубликовавший в «Новом мире» прекрасный перевод нескольких страниц из «Мистерии о второй добродетели» (воспроизведенный в этом издании). В 2001 г. в Петербурге вышла первая книга Пеги на русском языке [1], содержащая два его крупнейших произведения: публицистическое («Наша молодость») и драматургическое («Мистерия о милосердной любви Жанны д'Арк»). Книга сопровождена обстоятельной вступительной статьей Т. С. Таймановой.
Данное издание предлагает избранные страницы из почти всех произведений Пеги [2]. В основном оно воспроизводит выбор антологии Пеги, вышедшей в итальянском переводе под заглавием «Lui е qui» [3] («Он — здесь»), со вступительными заметками редакторов этой книги. В отличие от итальянского издания, мы включаем переводы из поэтического наследия Пеги, не менее существенного, чем его мистерии. Все прозаические переводы исполнены Ю. А. Гинзбург, стихотворные — H. A. Струве, переводы фрагментов мистерий принадлежат разным авторам. В качестве вступительной статьи нами переведена глава «Образ Пеги» из исследования крупнейшего швейцарского богослова Г.-У. фон Бальтазара «Божественная Слава и Крест» [4].
Хроника жизни и творчества Шарля Пеги
7 января 1873
Шарль Пеги родился в Орлеане в семье столяра Дезире Пеги и Сесиль Кере. Дезире Пеги скончался несколько месяцев спустя.
1879–1884
Учеба в начальной школе.
1885
Шарль Пеги поступает в лицей, получив муниципальную стипендию.
1891
Государственная стипендия позволяет Пеги поступить в лицей в городе Sceaux и готовиться к экзаменам в Высшую школу (Ecole Normale Supérieure).
1892
Пеги не выдерживает конкурса, возвращается в Орлеан и, не дожидаясь призыва, идет в армию.
1893
Получает стипендию для учебы в коллеже Sainte-Barbe и знакомится с Марселем Бодуэном, братьями Таро, Жозефом Лоттом, будущими близкими друзьями.
1894
Поступает в Ecole Normale. В свободное время изучает историю Жанны д'Арк.
1895
Открыто вступает в социалистическую партию. Временно прерывает занятия и возвращается в Орлеан, где основывает социалистический кружок, изучает типографское дело и пишет драму «Жанна д'Арк».
1896
Кончина Марселя Бодуэна. Пеги возобновляет занятия в Ecole Normale.
1897
Появление первых статей Пеги под псевдонимом в социалистических изданиях. Женитьба на Шарлотте Франсуазе Бодуэн, сестре Марселя. Бросает занятия в Ecole Normale и получает стипендию в Сорбонне. В декабре выходит в свет его драма «Жанна д'Арк».
1898
Активно участвует в кампании по защите Альфреда Дрейфуса. Слушает лекции Анри Бергсона. Рождение первенца Пеги, Марселя.
1899
Трения Пеги с друзьями-социалистами и решение основать собственное печатное издание.
1900
Выход первого номера «Cahiers de la Quinzaine».
1901
Рождение дочери Жермены.
1903
Рождение младшего сына Пьера.
1908
Болезнь Пеги. Возвращение к вере.
1910
Публикация «Мистерии о милосердной любви Жанны д'Арк», «Нашей молодости» и «Виктора-Мари, графа Гюго».
1911
Выход в свет «Нового богослова, господина Фернана Лоде» и «Врат мистерии о второй добродетели».
1912
Болезнь сына Пьера. Пеги совершает паломничество в Шартр. Выход «Мистерии о младенцах Вифлеемских».
1913
Публикация «Покрова Святой Женевьеве и Жанне д'Арк», «Посвящения Босы Божьей Матери», «Денег» и «Евы», последнего поэтического произведения Пеги.
1914
С началом войны Шарль Пеги уходит в действующую армию. Гибель 3 сентября в сражении при Вильруа.
Г.-У. фон Бальтазар.
Образ Пеги
Для начала XX века можно считать Шарля Пеги [5] лучшим представителем богословской эстетики, поскольку он осуществил на почве католицизма в точности такой же полемический поворот против «духа системы», какой Кьеркегор осуществил против гегельянства. Таким образом, он воплощает ту же экзистенциальную интенцию, что и последний, но, обладая более глубокими библейскими корнями, нежели упомянутый датчанин, он избегает его ошибки: разделения эстетики и этики (или религии).
Кьеркегор отступал перед Гегелем и результатами его влияния, он сооружал крепость против гегельянства. Пеги тотчас же становится в самый центр антихристианской позиции крайне левого гегельянства, чтобы вернуть его в христианский очаг или, точнее, чтобы развить в нем христианство изнутри. Но это никоим образом не осуществляется через синтез, через компромисс; произведенный пережитый образ должен быть без примесей и чистым; чистый, чистота — вот фундаментальные концепты, используемые почти в сакральной манере.
То, что изгнало молодого Пеги из Церкви, вновь приводит его к ней прямым путем. «Мое прошлое не нуждается ни в каком оправдании… Я не нуждаюсь в защите. Меня ни в чем не обвиняют» [6]. « Мы постоянно следовали тем же самым прямым путем, и этот самый прямой путь привел нас к тому, где мы сейчас. Это вовсе не эволюция, как это говорят немного глупо, необдуманно злоупотребляя одним из слов современного языка, которое стало самым трусливым, это — углубление… Мы нашли христианский путь через неустанное развитие нашего сердца по тому же пути, а никак не через эволюцию. Мы его нашли не через возврат. Мы его нашли в конце… Мы могли бы быть впереди… Мы никогда не были против духа Евангелия» [7]. В этом заключении, в соответствии с непогрешимой логикой, скрывается тайна образа Пеги, который, несмотря на все колебания и депрессии, в том, что является личностным, был неуклонно уверен в себе. После периода почти сверхчеловеческого творчества он заявляет: «У меня никогда не было такого сильного впечатления, что я — ничто и что то, что я делаю, — все» [8]. «Немыслимые испытания личного характера — огромная благодать для моего творчества» [9]. Он хотел сказать здесь о своей миссии, настоящее значение которой вырисовывается для него все более и более ясно, укрепляет его и все же угрожает его разрушить. «У меня неординарная жизнь. Моя жизнь — пари…
В глубоком смысле это католическое возрождение, которое осуществляется через меня. Необходимо видеть то, что происходит, и держаться достойно… Я грешник, я не святой. Святость узнается сразу… Я грешник, добрый грешник… Свидетель, христианин в церковном приходе, грешник, но грешник, обладающий сокровищами благодати…» [10] Несмотря на все непонимание, всю враждебность, весь заговор и гробовую тишину, Пеги ощущал несравненный характер «события» и пользовался поддержкой самых прозорливых современников. Так, отзывались, например, при публикации первой «Мистерии» Жид: «Ничто, после Древа Клоделя, не импонировало мне в такой степени. Я пишу, еще не придя в себя, как опьяненный», Ален Фурнье: «Это совершенно восхитительно… Я говорю со знанием дела, что после Достоевского, наверное, не было еще такого человека, который был бы столь очевидно Человеком Божиим», Жак Копо: «Это красиво… восхитительно, исключительно красиво!» [11] После прочтения второй и третьей «Мистерий» Ромен Роллан пишет в своем дневнике: «Я больше ничего не могу читать после Пеги… Насколько самые великие сегодняшнего дня плоско звучат рядом с ним!.. Я придерживаюсь противоположных взглядов, но… я безгранично восхищаюсь им». И о заключительных страницах «Мистерии о младенцах Вифлеемских»: «Уникальный шедевр литературы всех времен» [12].