Страница 2 из 185
Над юношами сгустились тучи, о которых они тогда и не помышляли. Звонили ко всенощной. Священники и народ вышли встречать епископа. От дома до самого храма разостланы были ковровые дорожки, а люди по обеим сторонам на коленях встречали Владыку со свечами. Сколько было любви в сердцах верующих к архипастырю! Началась всенощная. В алтарь прошел и прибывший юноша Ваня.
Ему так хотелось получить хотя бы малое внимание епископа. Но, увы, епископ стоял неподвижно и как будто бы не замечал юношу. Нехотя он благословил его прочитать шестопсалмие и - больше ничего. Поздно вечером закончилась всенощная. На дворе было уже темно. Юноши забезпокоились, где им ночевать. Обратились к настоятелю, не дозволит ли он ночевать им в храме.
Тот грубо ответил: - Нечего вам здесь делать, уходите вон! Юноши ушли. Миша где-то все-таки сумел устроиться на ночлег, а Ваня улегся около полуразрушенного амбара на голой земле, положив в изголовье проросший травой глиняный кирпич, и, свернувшись в комочек, заснул. На следующий день было воскресенье. Как и вчера, епископа 6 встретили торжественно, и служба была тоже торжественная. Пели монашки из Чкалова. Ваня стоял среди молящихся.
В конце литургии Владыка произнес обличительное слово против появившегося в Чкаловской епархии самозванца-епископа Серафима. И на одних верующих, принимавших этого самозванца, он наложил епитимью - класть по нескольку земных поклонов в течение немногих дней, а других просто предупредил, чтобы они больше не сообщались с ним. Обедня кончилась... Окончилась и праздничная трапеза.
Юноши получили от епископа благословение и, узнав от него, что он собирается приехать в Бузулук, поспешили туда же на торжества. В Бузулук епископ прибыл накануне праздника иконы Божией Матери Тихвинской. Матушки настраивали своего любимого Ванюшу проситься к епископу в келейники. Ваня стеснялся. Тогда матушки сами обратились к нему с просьбой взять его к себе в послушники. Епископ задумался,..
То, что было сказано о Ване в Платовке, совершенно расходилось с рассказами здешних матушек. - Я подумаю, - ответил он инокиням. Во время всенощной Владыка подозвал к себе Ваню и ласково расспросил о его происхождении. На душе юноши был рай. Сомнения епископа постепенно рассеивались». Мы прервем здесь цитату из книги митрополита Иоанна «Митрополит Мануил (Лемешевский)
», чтобы пояснить, что автор книги с необыкновенным смирением написал автопортрет. Ведь юноша Ваня в длинной белой рубахе с вышитым воротником - это и есть будущий митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Поступление в келейники к епископу Мануилу - поворотное событие в его жизни, и о нем мы еще поговорим, а пока перечитаем еще раз безхитростные строки: «Во время всенощной Владыка подозвал к себе Ваню и ласково расспросил о его происхождении...
» - и попытаемся представить, что стоит за ними. Интерес епископа объясним. Получив столь противоречивые свидетельства о юноше, он хотел разобраться, каким из них следует верить... Что отвечал епископу юный пономарь, мы не знаем. Может быть, это были те скупые сведения, которые приводятся сейчас во всех биографиях митрополита... Может быть; это были более пространные рассказы, которые в дальнейшем митрополит Иоанн поведал своим духовным чадам...
7 ГЛАВА ПЕРВАЯ Препобеди свой страх ОКТЯБРЬ 1927 года, когда в селе Ново-Маячка Херсонской области родился Ваня Снычев, памятен и в жизни епископа Мануила. Тогда, на Соловках, святитель был утешен явлением матери, которая скончалась, когда его посадили в тюрьму… - А я… – исповедовался епископу Ваня, - как рассказывала мама, родился мертвым,..
Несколько часов ни дыхания, ни звука не было во мне, и только усиленные окрики родительницы произвели внутри моего организма дыхание и жизнь… 1. Родители Вани жили бедно. Хотя семья вскоре и переехала в село Спасское Оренбургской области, но и здесь особого достатка не было. Да и откуда будет достаток, если четверо детей на руках, а кормильцев ~ один отец...
Особой религиозностью ни отец, Матвей Яковлевич, ни мать, Матрона Семеновна, не отличались. В церковь, правда, ходили, но по случаю... Вне церкви росли и сыновья. Тем не менее, самое яркое впечатление детства у Вани - встреча со священником. - Мы с ребятами, - рассказывал он, - бегали по селу, воображая себя героями. И вот, когда я находился в этом восторженном состоянии, появилась похоронная процессия.
Впереди шел священник, а за ним несли маленький гробик, Хоронили младенца. Оставив шалости, я стал наблюдать за процессией, которая направилась храму. Это событие оставило неизгладимый след в моей памяти,,. 8 Ване шел четвертый год, когда переехали в райцентр Сорочинск, раскинувшийся со своими мельницами и крупяными заводами на левом берегу реки Самары...
Из сорочинских лет Владыка Иоанн вспоминал только про самолет, который он пытался поймать, стоя на голубятне. В 1933 году начался голод... Спасаясь от него, Снычевы подались на Украину, но здесь попали в еще более страшную нужду. Ване - ему было уже шесть лет - пришлось просить подаяние... «Однажды, - вспоминал потом митрополит Иоанн, - я зашел в магазин, где продавали пряности, и стал просить у покупателей милостыню.
Вдруг один человек схватил меня за шиворот и принялся обвинять в воровстве... Я плакал, просил отпустить, окружающие пытались защитить меня, но ничего не помогло, и через несколько минут я был брошен в отделение милиции. Я очень переволновался, особенно думая о родителях. Потом, воспользовавшись удобным моментом, когда на меня не обращали внимания, вышел во двор, шмыгнул в ворота и убежал...
» Через два года Снычевым пришлось вернуться в Сорочинск... Слушая безхитростную исповедь Вани, епископ Мануил не мог не удивляться, как странно, снова и снова, совпадают даты его мученического пути с датами жизни юного бузулукского пономаря... 1933 год. Начало заключения в Мариинских лагерях... 1935 год. Болезнь, вызванная непосильным лагерным трудом.
Епископ Мануил уже прощался с жизнью, но - наяву явился святитель Иннокентий Иркутский и исцелил страдальца. Ване в 1935 году тоже было видение: будто все его бросили. Случилось это так. Как обычно, в тот день Ваня пас корову. И вот, вернувшись к вечеру с пастбища, увидел, что родной дом опустел. Не было ни родителей, ни братьев. Вещей в доме тоже не было. ~ Что случилось?! - бросился Ваня к соседям. - Где мама? - Ну, як же где... - ответил сосед. - Воны ж хату продали и уихали...
Я сам бачив, як воны на машину скарб грузили. - А я? - спросил мальчик. - Как же я? - То ж я не знаю... Корову они мне продали, а про тебя не ведаю ничего. У меня такие, как ты, свои есть... Сохранилась фотография митрополита Иоанна того времени Шестилетний мальчишка с едва только наметившимися бровями... Мягкий, не сформировавшийся подбородок...
На голове какая-то ветхая, как крыши хат за спиною, шапчонка... 9 Но глаза... Шестилетний Ваня смотрит с этой фотографии взглядом человека, уже испытавшего и пережившего больше, чем другой человек испытает за всю жизнь... Когда появился у Вани такой взгляд? В отделении милиции, когда, безвинный, ждал он разрешения своей участи? Или во дворе собственного, оставленного родителями дома?
«От мысли, что я брошен, горькие слезы полились из глаз. Так я плакал и, наверное, не утешился бы, если бы не пришел отец, который отлучился, чтобы оформить документы. Мама с братьями уехала в Херсон, а за ними тронулись в путь и мы. Мне было около семи лет. Шли пешком, но какой из меня был пешеход! Затем какая-то проезжавшая машина захватила нас, и мы добрались до Херсона.
Там вся семья погрузилась в вагон, и мы направились обратно в Сорочинск. Помню, дорогой, пока мы спали, у отца вытащили из кармана деньги...» 2. В СОРОЧИНСКЕ Иван пошел в школу. Здесь, на берегу реки Самары, и прошло его детство и отрочество. Вспоминая о тех годах, Владыка Иоанн припоминал два случая, которые явно не вмещаются в рациональную логику. Первый такой случай произошел дома. Родителей не было.
Старший брат, Виктор, сидел у одного окна. Двоюродный брат Николай - у другого. Александр устроился на сундуке, а сам Иван на полу возле кровати, любуясь лежащими под кроватью арбузами и дынями. На улице шел дождь, слышались раскаты грома. («Вдруг мне показалось, - рассказывал митрополит Иоанн, - что Александр нагнулся за сундук, вынул оттуда дуло от старого ружья, наполнил его порохом и чиркнул спичкой. Произошел взрыв. Комнату заполнили искры, дым...
От страха мы выбежали на улицу, а когда вернулись, взорам нашим предстало необычайное зрелище. В доме были разбиты все стекла, от голландки оторван угол, кое-где пролегли трещины... В сенях и на чердаке стояли клубы дыма и пыли. Оказалось, что это шаровая молния ударила в трубу и натворила бед...» Сам по себе случай с шаровой молнией хотя и редкий, но не выходящий за границы обыденного.