Страница 60 из 70
62
Ср. слова самого Вольтера: «Изобретение пороха, компаса, книгопечатания и многие другие ремесла, недавно подаренные миру, так или иначе изменили лик земли. Нужно рисовать правдиво, как древние, но не то, что рисовали они» («Опыт об эпической поэзии», гл. 1). Исследователи эпопеи придерживались разных точек зрения на ее предмет: так, по Мармонтелю, действие эпопеи должно быть основано на привычках и мнениях, свойственных не одному народу, а всем, то есть быть как можно более общечеловеческим; напротив, Ж. — Б. Дюбо подчеркивал, что из средневековых сражений и турниров автор эпопеи может извлечь своеобразные и богатые эффекты. Шатобриану с его развитым чувством историзма ближе вторая позиция.
63
См.: Буало. Поэтическое искусство, песнь 1. Французский поэт Франсуа дс Малерб, произведший реформу языка и стиха, которая определила дальнейшее развитие поэзии французского классицизма, избрал в юности военную карьеру, а затем воспевал в своих стихах славу французского оружия.
64
См. «Комментарий к «Генриаде» (1775) Л. А. де Ла Бомеля («Параллель «Налоя» и «Генриады», или Критические письма об этих двух поэмах», письмо 7); сходные замечания есть и у Лагарпа (см.: La Beaumelle L. A. de. Commentaire sur la «Henriade». Berlin — Paris, 1775; La Harpe J. F. de Lycйe, t. 1. Paris, 1834, p. 833).
65
См., например, «Речь об «Энеиде» аббата Дефонтена в «Комментарии» Ла Бомеля.
66
Ср. в «Речи об «Энеиде» Дефонтена: «Основной недостаток «Генриады» состоит в том, что она прозаична и небрежно написана, а также переполнена афоризмами и рассуждениями о морали, более подобающими посланию или поэме. Не таковы были стиль и вкус творцов «Энеиды» и «Илиады» (см.: La Beaumelle L. A. de. Op. cit., t. 2, p 303).
67
Генрнада, песнь 5. Совет Шестнадцати (на самом деле в него входило сто шестьдесят человек) представлял шестнадцать кварталов Парижа; состоял из сторонников Лиги.
68
Божественнейший дух (лат.) — Гораций. Сатиры, I, 4, 43.
69
Ср., например, слова Жубера: «Вольтер. У него также был ум обезьяны. Ум обезьяны—уродливый ум, способный на приятные проявления. Вольтер иногда напоминает человека большого ума, как обезьяна напоминает человека» (Joubert J. Carnets, t. 2. Paris, 1938, p. 608). Здесь обезьяна — олицетворение двойственности и двуликости.
70
«Гений христианства» был обращен к «публике, состоящей из светских людей, которые не сделали еще своего выбора в отношении религии, — к той же самой публике, к которой адресовались многочисленные писания фернейского философа. <…> Речь шла не столько о том, чтобы убедить читателя, сколько о том, чтобы пленить его. Цель «Гения христианства» — не пропаганда веры, а изменение общественного мнения. Подобно памфлетам Вольтера, он воздействовал скорее на взгляды, чем на сознание» (Billaz A. Les йcrivains го–mantiques et Voltaire. Lille, 1974, p. 504—505). Шатобриан ощущал в Вольтере соперника, который, поставь он перед собой иные задачи, смог бы сделать то, что делает Шатобриан, едва ли не с большим успехом.
71
Ферней — замок в Швейцарии, в котором с 1759 г. жил Вольтер. Пор–Рояль — женский монастырь около Парижа, с которым были связаны многие крупные мыслители и писатели XVII в. (Паскаль, Расин и другие).
72
В отличие от романтиков теоретики классицизма не считали вдохновение единственным источником творчества и подчеркивали значение шлифовки, отделки произведений, а также эрудиции поэта — следствия напряженного труда.
73
Шатобриан имеет в виду критические комментарии Вольтера к пьесам Корнеля и «Мыслям» Паскаля.
74
«Гадина», или «подлая», раздавить которую Вольтер мечтал с помощью своих произведений, — любой вид религиозного фанатизма, будь то янсенизм, кальвинизм или католическая церковь (см.: Pomeau R. La Rйligion de Voltaire. Paris, 1956, p. 309—310).
75
Возможно, что в данном случае Шатобриан имеет в виду восхищение Вольтера произведениями искусства, вдохновленными католической церковью; к самой этой церкви Вольтер, как известно, относился отрицательно.
76
В том варианте «Гения христианства», который Шатобриан привез из Лондона, его оценка творчества Вольтера и, в частности, «Генриады» была гораздо строже; однако во Франции Шатобриан сблизился с почитателями Вольтера (Лагарпом, Фонтаном) и, основываясь на «деистическом» лике Вольтера, стал искать в нем положительные черты; не забывая о том, что Вольтер ответствен за дехристианизацию Франции в XVIII в., он одновременно подчеркивает, что гот же Вольтер — автор эпической поэмы на национальный сюжет и трагедий на сюжеты христианские, то есть представитель важной культурной традиции.
77
Предшественники Шатобриана уже приходили к этому выводу. Один из основных тезисов сторонников современности в Споре Древних и Новых гласил, что языческие мифы изображают богов, наделенных всеми человеческими недостатками, в то время как христианская религия, напротив, предлагает идеал человека, созданного по образу и подобию божьему. Теологическое и этическое несовершенство языческой мифологии — «общее место» в аргументации Новых (Демаре де Сен–Сорлена, Фонтенеля и других). При этом авторы XVII в. основной упор делали на нарушение языческими богами и героями современных «приличий», у Шатобриана же проблема ставится в более широком нравственном плане. Уже после Шатобриана сходную мысль положил в основу своего «Сравнения «Федр» (1807) А. В. Шлегель.
78
Шатобриановский сравнительный анализ восходит к получившему широкое распространение в конце XVII в., в разгар Спора Древних и Новых, жанру «параллелей», одним из первых образцов которого были «Параллели Древних и Новых» Ш. Перро (1688— 1692).
79
Одиссея, XXIII, 88—93.
80
Одиссея, XXIII, 184–200.
81
Увлечению Шатобриана Гомером способствовало его восхищение картинами и скульптурами древних греков; влияние их зачастую было непрямым — последующим звеном служили современные Ша–тобриану живописные или скульптурные изображения античной жизни (см.: Briod В. L’homйrisme de Chateaubriand. Paris, 1928, p. 77— 78). Вообще в шатобриановских описаниях произведений литературы очень велика роль терминов живописи, в частности, эпизоды часто именуются «картинами», «полотнами». В эстетике XVIII в. представления о поэзии как говорящей живописи и живописи как немой поэзии, восходящие к Симониду и Горацию, были очень влиятельны. См., например, сочинение графа де Келюса «Картины, извлеченные из «Илиады» и «Одиссеи» Гомера и «Энеиды» Вергилия» (1757), где современным художникам предлагаются сюжеты древних поэм. Шатобриана мало волновала проблематика лессинговского «Лаокоона», то есть вопрос о существенных различиях между словесным и изобразительным искусством. Размежевание этих двух искусств, начавшееся в XVIII в.; признание неспособности живописи передать сюжет, вымысел, не почерпнутый из древней истории и не входящий во всеобщий культурный фонд; осознание роли слова, надписи, литературы как посредников м^жду художником и зрителем — эти процессы не коснулись Шатобриана (см.: Dйmoris R. Aspects dynamiques de la relation peinture–littйrature au siиcle des Lumiиres.
— In: La littйrature des Lumiиres en France et en Pologne. Warszawa —Wroclaw, 1976, p. 231—245).
82
Противопоставление древних нравов и описаний, неискушенной простоты «золотого века», с одной стороны, и современной роскоши и порочности, с другой, было крайне частым у защитников античности в Споре Древних и Новых (см.: Magne В. La crise de la littйrature franзaise.., p. 610—611).
83
Шатобриан, как и Новые XVII в., склонен упрекать Гомера в излишней велеречивости, «болтливости», когда противопоставляет его Библии. Но в оппозиции Гомер — современность Шатобриан, безусловно, отдает пальму первенства древнему поэту.
84
См. примеч. 29 к «Гению христианства» («О чудесном»).
85
Потерянный рай, кн. 4. Здесь и далее в тех случаях, когда Шатобриан приводит цитаты из иностранных авторов и на языке оригинала и в своем переводе, в настоящем издании дастся только русский перевод.
86
Илиада, XXII, 393. Здесь и далее, кроме специально указанных мест, «Илиада» цитируется в переводе Н. И. Гнедича.
87
Салии — жрецы культа Марса.
88
Энеида, VIII, 293—294; здесь и далее «Энеида» цитируется в переводе С. Ошерова.
89
Есть еще один эпизод, где изображена эта любовь: в книге VIII Адам поверяет Рафаилу первые ощущения жизни, передает ему свою беседу с Богом об одиночестве. рассказывает о сотворении Евы м первой встрече с ней. Отрывок этот нисколько не уступает только что приведенному и также обязан своей красотой святой и чистой религии.