Страница 70 из 117
Димитрий скончался весьма вскоре после своего выступления против Оригена. Новым епископом Александрии был избран оригеновский ученик Иракл (231-246). Это было бы невозможно, если бы частные мнения Оригена рассматривались как угроза православию и имели бы распространение среди его учеников.
Итак, александрийский собор 231 г., лишивший его сана, ни в чем не упрекнул его вероучение. Вот изложение этих событий Иеронимом: "Когда он достиг уже средних лет и для устройства церквей Ахейских, которые были угнетаемы многими ересями, под ручательством церковного послания, проходил в Афины чрез Палестину, то приняв рукоположение в сан пресвитера от Феоктиста и Александра, Кесарийского и Иерусалимского епископов, оскорбил Димитрия, который рассвирепел на него до такого безумия, что писал о нем по всем миру. В какой же он был славе, видно из того, что Фирмиан, епископ Кесарии Каппадокийской, со всеми каппадокиянами пригласил его к себе" (Иероним. О знаменитых мужах, 54). Как видим, и по этому свидетельству, гнев Димитрия вызван не проповедью Оригена. Обратим также внимание на то, что Александр, еп. Капподокийский, написал письмо “против Димитрия в защиту Оригена, так как он рукоположил последнего в сан пресвитера согласно рекомендации Димитрия" (Иероним. О знаменитых мужах, 67). Сказанное Александром означает, что и после первого конфликта в Палестине Ориген пользовалася доверием Димитрия и получал от него добрые рекомендации. Другое дело, что добрый отзыв Димитрия об Оригене как христианине и проповеднике Александр счел основанием для хиротонии во священника.
Для нас же здесь важно заметить, что во время активной проповеди Оригена в Александрии местный епископ не испытывал никакой неприязни к нему. И лишь когда Ориген оказался вдалеке - Димитрий начал войну с ним. Если бы конфликт возник из-за содержания проповедей Оригена - то география конфликта была бы иной. В этом случае Димитрий спокойно относился бы к деятельности Оригена в дальних от него краях, но пресекал бы попытки его проповеди в подведомственной ему христианской Александрии. Мы же видим, что все епископы поддерживают Оригена, когда Ориген находится на их территории.
По справедливому выводу архиеп. Филарета, "последствия собора показывают, что на нем не рассуждали об учении Оригена и имели в виду только посвящение его в сан"363. Иначе как бы могло получиться, что многие известные Церкви (Кесария, Палестина, Финикия, Аравия, Ахаия - Иероним. Письмо 33,5) не приняли во внимание осуждение Оригена в Александрии, причем Оригена (и при его жизни, и позднее) поддерживали и те епископы, чья православность никогда не была поставлена под сомнение. Так, св. Афанасий Великий, ясно отвергавший учение о переселении душ, не считал Оригена еретиком, но именовал его "дивным и трудолюбивейшим" (Сократ. Церковная история. 6,13). Если бы Ориген был осужден как еретик, то его авторитет не был бы столь огромен, что даже ариане (еретики в сознании православных, сами же себя они считали наследниками и хранителями старины) "дышали Оригеном" (Сократ. Церковная история. 6,6).
Однако, есть и третья версия конфликта Оригена и церковной власти. Она исходит от самых радикальных его врагов и утверждает, что именно за еретические взгляды Ориген был осужден еще при жизни.
Согласно этой версии, после кончины Димитрия и избрания на александрийскую кафедру оригегова ученика Иракла, Оригена решил вернуться в город. "Во дни преосвященного Иракла находился в Александрии Ориген, именуемый Адамантовым, который публично изъяснял свою ересь, радуясь и торжествуя. Св. Иракл сам изгнал его из Церкви и удалил из Александрии за извращение здравого учения и разрушение православной веры. Ориген, высланный, ушел и достиг в Сирии городка именуемого Тмуис, в котором был православный епископ по имени Аммоний, который позволил Оригену проповедовать в своей церкви. Папа Иракл услышав об этом, отправился в Тмуис и за это низложил Аммония и поставил на его кафедру епископа Филиппа". Так излагает эти события Коптский календарь в цитации его Фотием (Sunagwgai kai apodeixeij, 9)364. До этого такой же ход событий упоминался в конце V века продолжателем труда бл. Иеронима Геннадием Массилийский (О знаменитых мужах, 33; трактат утерян и известен только по цитатам). Геннадий в свою очередь ссылался на послание Феофила "Против Оригена", в котором Феофил говорит, что не он первый осудил Оригена, но его ереси были осуждены еще в древности365.
Итак, источником информации, к которому восходит эта версия, оказывается прежде всего св. Феофил Александрийский.
Однако, его крайне пристрастное отношение к Оригену заставляло историков еще с древности относиться к его антиоригенистским выпадам с осторожностью. Так, церковный историк Сократ Схоластик писал, что Феофил "произнес клевету на книги Оригена" (Сократ. Церковная история. 6,10)qqqqqqqq. В прошлом столетии арх. Филарет (Гумилевский) заметил, что "если чьи нападения на Оригена относились к славе Оригена, то это нападения Феофила Александрийского"366. О критике Феофилом Оригена свящ. Григорий Малеванский замечает, что «хотя в послании частию указываются и самые сочинения Оригена, в которых будто бы излагаются показанные мнения, но допустить, что подобное суждение об учении Оригена Феофил вынес из чтения его сочинений, можно разве в том случае, если с тем вместе допустить, что это чтение было самое поверхностное и бессмысленное»367. В нашем столетии румынский патролог свящ. Иоанн Коман также замечает, что "некоторые оригеновы "ошибки" критикуются Феофилом на основании цитации текстов из соответствующих творений Оригена, однако большая часть - просто клеймение без цитации текста и без указания сочинения, из которого взята критикуемая идея"368.
По верной оценке В. Болотова, «Феофил был наименее искренним противооригенистом», - он был понужден резко изменить свое отношение к Оригену в связи с некоторыми зигзагами своей церковной политики - «но, несмотря на это или, может быть, и поэтому, особенно энергично действовал против сочинений Оригена»369.
Феофил – человек, крайне радикальный в выводах и в обвинениях. Чтобы объяснить необходимость сугубой осторожности при обращении с его свидетельствами, приведу обстоятельства, по ходу которых св. Феофил, прозванный «Флюгером» 370, из сторонника Оригена стал его ненавистником:
«Некто Петр был протопресвитером александрийской церкви. Питая к нему ненависть, Феофил обвинял его в том, будто он допустил к святым тайнам одну женщину манихеянку прежде, нежели она отреклась от манихейской ереси Но когда Петр сказал, что эта жена и оставила свою ересь, и была принята не без воли Феофила, то Феофил вознегодовал как бы оклеветанный и утверждал, что вовсе не знает этого дела. Однако Петр привел в свидетели Исидора, что епископу известно все, касающееся упомянутой женщины.. Исидор показал, что упомянутая манихеянка принята была действительно по воле епископа, и что он сам же преподал ей и святые тайны. После сего Феофил запылал гневом» (Сократ Схоластик. Церковная история. 6,9). «Исидор некий (это св. Исидор, странноприимец Александрийский, рассказом о котором открывается "Лавсаик" Палладия - А. К), восьмидесяти лет от роду, пресвитер, рукоположенный еще блаженным Афанасием Великим... Итак, этому Исидору некая жена, знатная вдова, дает тысячу золотых монет, взяв с него клятву перед престолом Спасителя, что он, купив одежду, оденет беднейших женщин Александрии, не дав об этом знать Феофилу, чтобы он, отобрав их, не потратил на камни, ведь у него, наподобие фараона, было некое помешательство на камнях для возведения зданий, в которых Церковь никоим образом не нуждалась. Взяв монеты, Исидор тратит их на нуждающихся и вдов.
Феофил же, узнав откуда-то, ибо от него, имеющего наблюдателей за делами и словами, если не сказать иначе, ничто не было скрыто из того, что повсюду говорилось и делалось, призывает Исидора, кротко выспрашивая у него, действительно ли это было. Он не отрицая, исповедал свое служение этому делу. Тот же, услышав, меняет обличье. Ибо до решительного момента он был пристоен и вежлив в своем вопрошании, после же, когда последовал ответ Исидора, весь надулся, переменив образ. Помолчав немногое время, подобно собаке, кусающей исподтишка, через два месяца, заручившись поддержкой священства, он приносит хартию, сказав в присутствии Исидора: "Это я принял против тебя, Исидор, еще восемнадцать лет назад, но поскольку был очень занят, предал это дело забвению. Теперь же, ища другие хартии, я обнаружил эту, касающуюся тебя. Защищайся против этого". Хартия же содержала в себе обвинение в содомском грехе. Защищаясь против этого обвинения, Исидор говорит Феофилу: "Мы согласимся, что правда, что ты принял хартию и что она попала к тебе случайно, но не попадался ли тебе давший грамоту, чтобы ее потребовать во второй раз?" На это Феофил отвечает: "Отрока здесь не было, он моряк". Исидор же: "Его не было здесь, как ты, папа, говоришь. Его не было после плавания? Его не было на второй год? И на третий? Но теперь, если он здесь, прикажи, чтобы этот человек сюда явился".