Страница 164 из 239
Тронутый старческим выговором, Марк пал к его стопам и плакал слезами раскаяния. С того времени он исправился и оказывал полное послушание святому до самой своей смерти".
Мне тоже иногда хочется сесть на бульдозер и снести парочку каких-нибудь строений или поломать что-нибудь, сделанное вами по своей воле. Но сейчас не такое время, чтобы можно было позволить себе ломать и сносить, и я, конечно, не блаженный Нифонт Афонский, да и вы такие немощные, ничего подобного не понесете. А вообще-то надо бы разорять все, что человек делает из своего непослушания.
Можно еще привести вот такой известный многим пример. В XIX веке на Афоне в русском монастыре был эконом. По происхождению он был из людей богатых, даже собственными средствами располагал. И вот захотел он построить какое-то здание, но настоятель ему запретил. Хотя с точки зрения здравого смысла он, может быть, был и не прав, и тем не менее строить эконому он запретил. Тот же, во время отъезда настоятеля в Россию по делам, здание это все-таки выстроил. Настоятель приехал, увидел здание, огорчился, но сносить не стал: раз построено, значит построено. Когда эконом почил, его, как много потрудившегося для обители, похоронили возле алтаря собора на почетном месте. Вы знаете, на Афоне есть обычай через несколько лет выкапывать кости умершего и по цвету костей и другим признакам определять, праведной ли жизни был человек или нет, помиловал его Бог или нет. Но здесь доставать костей не пришлось, поскольку из могилы поднялась такая чернота, что покрыла наружную стену алтаря, и ничем невозможно было черноту эту убрать. И тогда все поняли, что даже многие его труды, но совершенные по своей воле, Богу не угодны. На Афоне до сих пор показывают эту черную стену.
Мы пришли в монастырь не для работы, сюда принимают не на работу; когда человек приходит в монастырь, у него не спрашивают, какую он имеет специальность. Поступающий не знает, чем он здесь будет заниматься: кто-то с высшим образованием будет, может быть, посуду мыть, а не имеющий никакого образования станет командовать; кто никогда не думал о пении, начнет петь, а кто о пении мечтал всю жизнь, будет заниматься чем-то самым обыкновенным. Мы пришли сюда спасать свою душу, а не работать по той или иной специальности. Мы не должны иметь пристрастия ни к чему, не должны исполнять своей воли ни в чем, все монастырские работы - и самые почетные, и самые низкие - одинаково полезны человеку, если он при этом отсекает свою волю. Руководит он или, наоборот, подчиняется - это совершенно неважно. Поет ли, пишет ли иконы, моет ли посуду или копается в огороде - это безразлично. Важно лишь то, какой результат эта работа производит в душе человека. Здесь совсем иной взгляд на человеческую деятельность. Необходимо учиться постоянно, день и ночь следить за собой, стараться отсекать свою волю в вещах житейских ради того, чтобы научиться отсекать ее и в вещах духовных, научиться отвергать свои помыслы, научиться на самом деле владеть собой, как бы натренироваться. Поэтому любая работа в монастыре имеет духовное значение.
Хотя отсюда не следует, будто не нужно проявлять старания и рассуждения при исполнении того или иного дела, потому что нарочитый отказ от того, чтобы думать и здраво оценивать свои поступки, - это тоже своего рода непослушание, некий вызов: а вот я не буду сам думать, сделаю только так, как скажете. И это тоже нехорошо.
В общем, суть дела состоит в следующем: необходимо иметь ответственность и стараться любое порученное тебе дело в точности, аккуратно довести до конца. А если есть какие-то причины, указывающие, с твоей точки зрения, на то, что порученное дело исполнить невозможно или что его исполнение окажется неполезным для монастыря или лично для тебя, тогда расскажи об этом вовремя, а не когда с тебя уже спрашивают отчет, и ты говоришь: "Простите". Расскажи вовремя: приди к духовнику, к настоятельнице, к старице, к старшему по послушанию. Скажи: исполнить порученное не получается, поскольку нет такой-то и такой-то вещи. Или: я не могу этого делать, потому что искушаюсь, боюсь согрешить, как мне быть? У нас часто случается, что, имея какие-то страсти, мы, сами того не понимая, под предлогом, будто делаем нечто доброе, стараемся страсти свои удовлетворить. Как тот инок Марк, который пошел ловить рыбу под предлогом стирки одежды, так и мы: находим какой-нибудь предлог и делаем приятное, интересное для нас. Если нам поручено несколько дел, мы выбираем именно то, которое нам интересно, а не то, которое нужно сделать срочно и которое важно для монастыря. Под разным предлогами откладывая дела нас не интересующие и исполняя лишь доставляющие удовольствие, мы еще и оправдываем себя: мы же работали!
Конечно, это не значит, что если мы с удовольствием исполняем порученное нам дело, то это само по себе уже обязательно плохо. Однако даже самая приятная работа вызывает утомление, тогда и удовольствие от нее пропадает. Но тем не менее делать ее нужно, иначе и жить нельзя. Работа есть работа, и нужно себя понуждать. Как сказал Господь Адаму, когда тот согрешил: "В поте лица твоего будешь есть хлеб твой" (Быт.3:19). И избежать этого мы не можем.
В общем, как мне кажется, всем понятно: на приведенных мною евангельских примерах, на примерах из жизни святых мы видим, что во всем должно проявлять послушание. Наверное, миряне тоже могут извлечь для себя некий урок, ведь и находящимся в миру также необходимо понимать, что то дело, которым они заняты - это не просто какая-то безразличная работа, но духовное занятие. Это духовное делание: отсекать свою волю, точно, ответственно все исполнять, любое дело обязательно доводить до конца, а если встречаются какие-либо препятствия, вовремя о них предупреждать. Благодаря внешнему делу, не имеющему, казалось бы, ни малейшего отношения к духовной жизни, мы научимся настоящей собранности, научимся ответственности. И каким бы делом впредь ни занялись, всегда будем исполнять его старательно, на нас всегда можно будет положиться. Самое главное - мы сами себя сделаем такими, что для нас станет возможным исполнить Евангелие, мы уже не сможем относиться к нему по-другому: раз взялись, значит надо делать, раз начали делать, значит нужно довести работу до конца. Иначе никакого плода ни в каком отношении не получим, иначе сами себе и другим людям будем неприятны, на всю жизнь останемся расхлябанными, все будут нами пренебрегать, как людьми ненадежными; в таком случае ничего ни во внутренней жизни, ни в обыкновенных человеческих делах мы никогда не достигнем.
Вопрос. Насколько мы должны слушаться равных и младших сестер на послушании? Если есть старшая по послушанию, достаточно ли четко слушаться только ее, чтобы не вносить путаницы, стараясь учесть мнение всех сестер?
Ответ. Я приведу один такой комический пример из своей жизни. Нас было четверо друзей. И решили мы как-то поехать по святым местам. Дело было летом, обычно все верующие летом стараются отправиться в паломничество. Духовником у нас был отец Андрей, вы его знаете. Ну вот он и благословил двоих ехать в Киево-Печерскую Лавру (тогда она еще была закрыта) приложиться к мощам, а двоих - в Троице-Сергиеву Лавру. Один мой друг (с которым я должен был ехать в Киев) ужасно хотел, чтобы мы все поехали вместе, а не разделялись, как благословил о.Андрей. Но четыре человека - это уж очень группа такая неуклюжая, бросающаяся в глаза, а тогда все-таки еще была советская власть, и вести себя надо было как-то более благоразумно. К тому же группе из четырех человек и устроиться труднее и так далее. Тем не менее друг меня уговорил, и я решил перед ним смириться. И вот мы все поехали в Троице-Сергиеву Лавру. Приходим устраиваться в монастырскую гостиницу, и вдруг обнаруживается, что мы с ним вдвоем забыли паспорта (а мы оба и являлись инициаторами этого преслушания). Я в тот момент сразу понял, какова была истинная причина того, что мы забыли паспорта. Лишь благодаря одному знакомому нам еле-еле поверили и с трудом приняли в гостиницу (тогда принимать без документов было совершенно запрещено). Много было и разных других приключений.