Архимандрит Рафаил

Я думаю, что Вам следует объяснить Вашей подруге, что ее собственная любовь душевна и страстна и поэтому она не зна­ет, что такое Божественная любовь. Если она хочет познать, то должна начать не с протеста, а с подвига искать эту любовь и жить ради нее. Спасение - это богообщение и богоунодобление. Оно невозможно без любви, а любовь - без нравствен­ной свободы, которая заключает в себе возможность выбора добра и зла.

Если можно, дайте совет - какой первый шаг сде­лать к «интеллектуальному подвигу - верить без рассуждения» (из Вашей книги «В поисках истины»). Иисусова молитва помогает бороться с мечтательнос­тью и воображением. Но что делать с умом? А то я не­давно «додумался» даже до того, что Господь-то несво­боден - ведь Он не может выбрать зло...

В области метафизики наш логизирующий рассудок пере­стает действовать, подобно тому как в космосе не действуют законы механики Исаака Ньютона. Разумеется, это только пример. Если бы реалии духовного мира можно было познать силами рассудка, то сама вера исчезла бы, превратившись в знание. Если для Вас трудно примириться с мыслью об огра­ниченности человеческого разума, то воспользуйтесь оружием своего противника: прочитайте сочинения Секста Эмпирика и проанализируйте его доводы своим рассудком, и увидите, как логизмы могут превращаться в алогизмы. Что же касается свобо­ды, то свобода - это не произвол, а условие для полноты бытия. Человек тем более свободен, чем он больше осуществляет идеал человека, а в Божестве свобода сливается с Его бытием. Эти понятия в Боге абсолютны, поэтому свобода Бога - это тождество Самому Себе. Зло ограничивает бытие; оно порабо­щает свободу, как агрессивная, несвойственная бытию сила. Поэтому Бог, будучи абсолютно свободным, не может избрать антисвободу греха. У наших современников понятие «ум» ана­логично «рассудку», а в древней антропологии ум являлся со­вокупностью всех познавательных сил человека, включая ин­туиции, а в некоторых случаях служил синонимом духа.

Христос воплотился с телом падшего Адама или с прославленным телом?

Христос воплотился с телом Адама, подверженным, как наше тело, тлению, смерти и телесным немощам (усталости, сну, жажде, голоду), но во плоти, не имеющей греха. Другими словами, по человеческой природе Христос во всем подобен нам, кроме греха.

Почему Бог не уничтожит убийц, еретиков, расколь­ников, блудников и так далее еще в утробе матери, дабы спасти их души от геенны огненной, а других лю­дей от их пагубного влияния?

Долготерпение Божие - это необходимое условие для на­шего спасения. Если бы Бог послушал Вашего совета, то на земле осталось бы столько людей, сколько на Луне. Божест­венное предвидение допускает развитие добра и зла, иначе че­ловеческая воля была бы фикцией.

Я задавал вопрос о еретиках, раскольниках, самоубий­цах и так далее, говоря, что лучше им умереть в ут­робе матери, чтобы не испытать всю силу геенны огнен­ной. Ваш ответ на этот вопрос вызвал у меня недоумение. По Вашей логике выходит, что человек сам себе судья и Бог не вторгается в его жизнь и сферу свободного духа человека. Это похоже на деизм и агностицизм. Помогите разобраться с этим вопросом!

Если предвидение Божие заранее карало бы грешника, то свободная воля людей была бы фикцией. Дар свободной воли предполагает условия для развития добра и зла. Бог не совер­шает преждевременных селекции над человечеством. Что же касается деизма и агностицизма, то эти две философские сис­темы несовместимы друг с другом. Поэтому я советую Вам или не употреблять малопонятных терминов, или же изучить и осознать, что они представляют собой. Впрочем, могу под­сказать Вам. Деизм - это философское течение, которое при­знает Бога как Творца, но отвергает Его как Промыслителя мира. Поэтому деизм является шагом от теизма в сторону ате­изма. Агностицизм - это учение о том, что человек не может познать причин и следствий явлений, а также сущностей ве­щей, с их атрибутикой, динамикой и модальностью. Агности­цизм в этом смысле смыкается с позитивизмом и приближает­ся к скептицизму. Что касается Вашего недоумения, то это неплохо: Аристотель считал удивление началом философии. Об интересующих Вас вопросах можете прочитать в трудах Сергея Глаголева, протоиерея Павла Светлова (не путать с протоиереем Александром Менем) и Виктора Несмелова;

Какое значение имело для людей Иоанново Креще­ние (Мк.1,5) и прощение грехов, ведь Таин­ства Крещения как такового еще установлено не было? В силу чего Апостолы могли причащаться на Тайной ве­чере еще до сошествия на них Духа Святого (и, соответ­ственно, основания Церкви, в которой только можно приступить к Таинствам)? И позволительно ли нам го­ворить о незнании во Христе по человечеству и если да, то в каком смысле?

1. Крещение Иоанново было подготовлением к пропове­ди Христа и Крещению как Таинству, посредством Покая­ния. 2. Господь учредил несколько Таинств, в том числе Кре­щение и Евхаристию, до Пятидесятницы. Сам Господь есть Владыка Церкви. Церковь в Нем и с Ним. 3. Есть два вида знания во Христе: личностное и природное. Христос знает все, как Божественная или Богочеловеческая Личность, но сама человеческая природа Христа, будучи истинно челове­ческой, имеет свойство ограниченности и поэтому, сама по себе, не может иметь всеведения, так как в этом случае срав­нялась бы с Божественной природой и перестала бы быть нашей природой. По ипостасному соединению двух природ человеческая природа имеет возможность обогатиться вся­ким знанием, но оно не переходит во всеведение. Если Вы найдете мою книгу «Векторы духовности», то в ней есть ста­тья по этому вопросу.

Чем познается Бог - умом или сердцем?

Бог познается религиозной интуицией, которая лежит глубже ума и сердца, а проявляется в области чувства и разума.

Святой Дух пребывает в Церкви. Но не этот ли Святой Дух поддерживает гармонию и целостность мира, дабы мир не впал в хаос? Получается так, что Святой Дух один, а влияния и дары Его разнообразны.

Бог Един, а действия Его разнообразны.

У меня такой вопрос. Мы почитаем за святых иудей­ских Пророков и трех волхвов языческих, о кото­рых говорится в Евангелии. Но почему тогда не почита­ем за святых языческих пророков, например Платона, который говорил о том, что Бог придет на землю в виде человека. То же говорил Вергилий, если не ошибаюсь.

Три волхва не были язычниками, а как предполагают, иу­дейскими прозелитами. В Вавилоне существовала одна из са­мых больших общин в рассеянии еще прежде, чем иудеи обос­новались в Александрии. В Вавилоне пророк Даниил имел много последователей и учеников, которые передавали его пророчества из поколения в поколение. Сам пророк Даниил был главой вавилонских ученых. Слово: «волхв» - означало не язычника и не мага, а человека, обладавшего особыми знаниями, например в математике, астрономии и медицине. Греческий географ Страбон писал, что в Халдее астрономов называли философами. К сожалению, Вы ошибаетесь, цити­руя Платона и Вергилия. У Платона такой фразы вообще нет. Климент Александрийский приписывает Платону мысль, что только человек с неба может объяснить то, что неведомо фило­софам. Что касается Вергилия, то, вероятно, Вы имеете в виду оду на рождение сына императора, в которой можно увидеть мессианские ожидания, но нет никакого указания, как и у Платона, на Иудею. Надо добавить, что, по Преданию, три волхва были убиты за проповедь о Христе, следовательно, язычниками они быть не могли.

Вы пишете, что ни у Платона, ни у Вергилия нет ука­зания на Иудею как на место рождения Мессии. А разве это принципиально? Главное то, что они ожидали Спасителя. А то получается, что святость зависит от географической точности пророчеств? По-моему - это неправильно. Я заблуждаюсь?

Волхвы знали, что Спаситель придет из Иудеи согласно пророчествам. А Платон и Вергилий оставались язычниками; их мессианские чаяния были лишены конкретности, а скорее, свидетельствовали о духовном кризисе языческого мира. Пла­тон не был монотеистом, так как для него божеством являлся космос; а Вергилий прославлял в своей поэзии языческих бо­гов. Чем же они могли спастись? Мифологией, что ли?