Архимандрит Рафаил

Вопрос святого Григория Богослова о выкупе представ­ляет собой не опровержение теологической формулы, а мысль, что тайна искупления на человеческом языке может быть выражена только посредством метафорических обра­зов, сравнений и синекдох, а глубина этой тайны превышает человеческий ум. Он, задавая вопросы, как бы сам недоуме­вает перед ними. Но подобные выражения встречаются не только в патристике, но и в Апостольских Посланиях. В по­следнее время, я подразумеваю начало XX века, эти метафо­рические образы стали превратно пониматься как точные тео­логические формулы и были названы юридической теорией спасения, как будто апостол Павел был не Тайнозритель, а юрист. В противовес традиционной, православной сотериологии была пущена в ход так называемая нравственная тео­рия, согласно которой Христос на Кресте не искупил челове­чество, а дал пример любви. Эта теория была заимствована у протестантских теологов и снабжена православной термино­логией. К сожалению, она получила значительное распро­странение, а традиционная теория стала шельмоваться как католическая. Новообновленцы не понимают в своем ажио­таже, что они самого апостола Павла готовы уступить като­ликам. Здесь употреблен старый прием: профанировать смысл текста, через игнорирование метонимий и символиче­ских образов как средств выражения.

Разъяснения по этому вопросу Вы можете прочитать в Толкованиях на Послания апостола Павла у святого Иоанна Златоуста и святого Фео­фана Затворника, а также во всех богословских трудах до XX века, когда начинается «декаданс» в богословии. Если Вы хотите знать мое мнение, как я понимаю выкуп, то это вы­куп, данный Божественной любовью Божественному право­судию в Голгофской Жертве Христа Спасителя.

Не сочтите меня за оппонента, но я хочу еще кое-что выяснить в вопросе об искуплении. Я сам постра­дал в некоторой степени за высказывание традицион­ной точки зрения на экзамене в Семинарии, а высказал я приблизительно ту же формулировку, которую Вы на­писали в ответе мне (кажется, она есть у святого Кирил­ла Иерусалимского): что выкуп заплатила Божествен­ная любовь Божественному правосудию. На это мне возразили, что в Боге не может быть противодейству­ющих сил. Прошу Вас помочь мне найти хорошую фор­мулировку ответа.

Бог, как раз для сохранения любви и правды, в их совер­шенном онтологическом единстве, принес в Жертву Сына Своего, а вовсе не так, будто в Боге было противоречие, проти­востояние и противоположность между любовью и справедли­востью, и Он, чтобы примирить их, пожертвовал Своим Сы­ном. Здесь ошибка Ваших оппонентов в том, что они упрекали Вас в разъединении двух онтологических свойств Божества, а как раз их единство послужило причиной искупления челове­ческого рода. В противном случае или человечество было бы совершенно оставлено Богом,- и богом для людей оказался бы демон,- или же Бог простил бы человека, вопреки справед­ливости, от чего человек не получил бы пользы, так как, про­щенный, но не преображенный, внутренне не возрожденный, он не мог бы стать наследником того вечного Царства, которое начинается здесь, на земле, в душе самого человека. Традици­онная, ортодоксальная сотериология пользуется метафорами как языковым средством, чтобы возвысить ум человека к величайшей из тайн. Эту сотериологию назвали с оттенком иронии юридической, хотя, в сущности, слово: «юристика» - ничего в себе зазорного не несет, и противопоставили ей нрав­ственную теорию спасения, которая решила тайну спасения доказать рационально, от символического языка перейти к языку понятий и, в результате всего, ничего не объяснила.

Нравственная теория спасения сама по себе - это хаос субъек­тивизма, прикрытый звонкими фразами. В настоящее время она все больше приближается к теории древних гностиков - об искуплении Земли через пришествие на Землю высшего из эонов - Христа. Заметьте, что нравственная теория центр спа­сения переместила из Голгофы в Вифлеем, потому что для нео­гностиков Воплощение Христа есть уже спасение человечест­ва. Этой теории не на чем держаться, и поэтому она все более скатывается к некой адогматической «религии будущего» - без учения о первородном грехе и искуплении. Она хочет «об­радовать» нас Воскресением без Голгофы. Мой братский совет Вам - изучайте сотериологию как можно более глубоко и тщательно, чтобы защищать православную догматику.

У меня есть подруга, она человек очень чувствитель­ный и в то же время очень честный и бескомпромис­сный. Ее очень мучит один вопрос, вопрос о любви Божией. Она не может понять, как может Господь любить всех и хотеть всем спастись, если знает заранее, что миллионы людей будут мучиться в аду? Как может лю­бить Тот, Кто создал человека, зная, что он согрешит и пойдет в ад сам, а за ним и множество его потомков? По­чему Господь попускает родиться людям, которые не спасутся? Вот ее слова: «Господь требует от нас любви, а если мы не сможем Его полюбить, то Он же будет жечь нас в аду Своей любовью»; и еще: «Я хожу в церковь, причащаюсь и стараюсь не грешить, потому что боюсь, что меня упрячут в ад. Но для агапэ нужно жертвовать," а для этого нужно бороться с эгоизмом, а это очень бо­лезненно». Я не могу ответить ей на эти вопросы, у ме­ня недостает понимания или еще чего-то, может любви. Для меня это вопрос веры. А она очень мучится этим вопросом, даже плачет часто, при упоминании о любви Божией. Этот же вопрос - камень преткновения для моей матери, она неверующая. Очень прошу, если мо­жете, помогите.

Вопрос о происхождении и существовании зла волновал и волнует многих. Начнем с простого примера. Если бы у че­ловека должны были родиться двое детей-близнецов и он знал бы, что один станет праведником, а другой грешником, то что было бы лучше: ради будущего праведника родить грешника или из-за будущего грешника лишить жизни пра­ведника? Бог дал человеку больше, чем мы можем предста­вить и вместить в слове: «спасение»,- Он дал ему возмож­ность богоуподобления; по словам святого Афанасия Великого: «Велел творению по природе стать Богом по благо­дати». Как согласовать существование зла с Божественной любовью? Для того чтобы исключить возможность грехопа­дения, надо лишить человека свободной воли, но тогда исчез­ла бы возможность богоуподобления, и человек остался бы нравственно-нейтральным предметом этого мира. Любовь как раз является свободным выбором, именно поэтому она со­пряжена с риском для человека: все выиграть или все проиг­рать, все получить или все потерять. Тот вариант, который предлагает Ваша подруга,- уничтожить потенциальных грешников еще до их рождения, по предвидению,- делает свободу воли фикцией, а без свободы любовь превращается в необходимость - во вложенную в человека программу. Это, в сущности говоря, представляет отказ от личностного бытия и буддистский выбор небытия.

Мы судим о Божественной люб­ви по аналогии с человеческой любовью, как с душевной эмо­цией; а Божественная любовь есть онтология Божественного бытия - апостол Иоанн сказал: Бог есть Любовь (1 Ин.4,8). Любовь, обращенная к миру,- это благодать Духа Святого, отблески которой переживали святые подвижники и изумля­лись Божественной любви. Бог дал человеку высшее - лич­ностное - бытие и, создав человека как личность, этим добро­вольно ограничил Себя человеческой волей,- тем, что называется произволением. Он сделал ее автономной и на­сильно не вторгается в ее область; иначе человек как личность был бы «уничтожен» Богом и потерял бы свое индивидуаль­ное бытие. Адские муки грешников - это не муки, причиняе­мые самой любовью, а осознание потери любви, которая ни­чем не восполнима. Тот, кто говорит: «Зачем Бог сотворил, если Он предвидел»,- в сущности говоря, отказывается от своего достоинства как образа и подобия Божия, от любви, как свободного самоопределения, и предпочитает быть ни­чем - нравственным нулем, то есть - не быть. Любовь Бога - это страдающая любовь. Святой Игнатий Богоносец назвал Христа «Распятой любовью». Она страждет о погибели греш­ников, но не может проникнуть в душу, которая неспособна воспринять ее. Христос стоит у двери человеческого сердца, но хочет, чтобы человек сам открыл эту таинственную дверь.