Страница 20 из 29
Но самостоятельность русского гения и в этой области скоро сказалась разработкою основных мотивов церковного пения в разнородные и разнохарактерные типы напевов, каковы, например, известны были: знаменной, столбовой, демественный, киевский, новгородский, московский и некоторые другие. Эти древнерусские церковные напевы, к сожалению впоследствии искаженные влиянием итальянской музыки и хранящиеся только в немногих древних обителях, доселе увлекают знатоков и ценителей религиозной музыки своею величавой простотой и особенным благородством отражающегося в них религиозного одушевления [11]. См. "О библейском миросозерцании древнерусского народа" Сольского. Актовая речь в Киевской дух. Академии за 1878 г. ^ Так, напр., о Симеоне, епископе тверском (+1289 г.), в летописи говорится: "бяше добродетелен и учителен и силен в книгах Божественнаго Писания, слово Христово право и истинно проповедуя, смыслен зело" (Росс. История Татищева, IV, 70). Об иноке Павле, из Нижнего Новгорода, летопись говорит: "был книжен..., многоразсуден, писаше книги учительныя многи". (Словарь истор. о писателях духовного чина. II т. 143 стр.). Вообше в летописях встречается много подобных отзывов о лицах, сочинения которых не сохранились нам ^ Журн. Мин. Нар. Просв. XLIII ч. (1844 г.), 2 отд., 133 стр ^ Там же, стр. 138-142 ^ Сахаров. Киевские памятники византийско-русского искусства. Труды Импер. Моск. археол.
общества, т. XI, вып. 3, стр. 24 и след. ^ Памят. Моск. Древности, Снегирева, стр. LXVI ^ Там же, стр. XXXVI; Опис. рукоп. Румянц. музея, стр. 776 ^ Журн. Мин. Нар. Просв., ч. XLIII, отд. 2, стр. 139-148 ^ Памятн, Моск. Древн. т. 1, стр. XXXIX, XXIII, LXXIII ^ Росс. История, Татищева, 1 ч., 38 стр.; Стен, кн., 1 т., 2 стен., 2 гл. ^ Сахаров. Исследования о русском церковном песнопении, 11-12 стр. (из Журн. Мин. Народ. Просв. 1849 г. % 7-8) ^
Набожность русских
312. Православие дало содержание умственным и художественным силам. Православие вошло в сознание русского человека своею практическою стороною. Таким образом, Православие призвало к жизни умственные и художественные силы русского человека, дало содержание для их деятельности и определило характер их творчества. Но прежде всего и главным образом Православное христианство из всего необъятного своего содержания вошло в сознание русского человека своею практическою стороною. 313. В самом начале своей истории Русь стала жить более сердцем, нежели умом, свою мысль подчинила вере, разум - нравственному началу. Русь стала развиваться в практически-религиозном направлении, так как догматическая разработка веры уже окончилась. Получивши просвещение свое с востока в то время, когда там окончилась догматическая разработка вероучения и упрочилось уже практическое направление, когда вследствие потери политической самостоятельности и других причин в Византии стал ослабевать дух свободного умственного творчества, Русь уже по этому одному естественно стала развиваться в направлении практически - религиозном.
Тем не менее, преобладание практического начала в религиозно-нравственном миросозерцании русского народа несомненно. Церковно-византийское учение, воспитавшее христианскую Русь, не поставило себе задачею развивать интеллектуальные, мыслительные способности русского человека: оно стремилось внушить веру, укоренить нравственность, возбудить и поднять нравственно-религиозное чувство. Эта система воспитания и программа образовательная так и упрочилась на Руси - весьма ненадолго. Все училища древнерусские, по крайней мере вплоть до XVII стол., имели не умственно-образовательный, а нравственно-воспитательный характер. По свидетельству Степенной книги, русского человека учили не столько "словесем книжнаго учения", сколько "благонравию, правде и любви и зачалу премудрости - страху Божию, чистоте и смиренномудрию" [1]. Вся литература древнерусская, эта высоковлиятельная руководительница старого русского человека, проникнута была преобладающим нравственно-назидательным и церковно-обрядовым направлением. Последнее выступает во всех видах и формах словесных произведений: в канонических правилах русских пастырей, в посланиях и ответах на вопросы частных лиц, особенно же в церковных словах и поучениях, в массе обличительных и поучительных слов под общими заглавиями: "Слово, еже како жити христианом", "Слово о спасении души", "Слово душеполезно" и т.п.
Таким образом, русский человек с самого начала своей исторической жизни стал жить более сердцем, нежели умом, свою мысль подчинил вере, разум - нравственному началу. Развитие "изящнейшего сердца", "умонаклонение к добру, нравоучению и добронравию", как известно, было целью стремлений на Руси и впоследствии, в XVIII стол., при великой воспитательнице русского общества императрице Екатерине II. 314. Благочестие стало коренным, типическим свойством русского человека. Своею практической стороною действуя на волю и на сердце русского человека, Православие и воспитало в нем те качества, которые объединяются в общем понятии благочестия. Благочестие стало коренным, типическим свойством русского человека, и вся нравственная жизнь его начала слагаться по христианскому идеалу. Лучшие люди старой Руси, проникаясь этим идеалом со всею горячностью и увлечением первых прозелитов, стремились к осуществлению в поведении своем всех даже аскетических предписаний христианской морали; почитая идеалом христианской жизни и венцом добродетелей полное отречение от мира и плоти, они старались приблизить свою и мирскую жизнь к "спасенному пути" монашеского подвижничества.
Спешу, впрочем, оговориться, что никоим образом не следует в своем представлении идеализировать древнерусского человека, нельзя представлять себе его святым и безупречным: с точки зрения всесовершенного идеала христианской нравственности, жизнь русского человека, как и сама личность его нравственная, представляли очень много и темного, и несовершенного. Ведь уродливые явления, нравственные аномалии всегда существовали и будут существовать в человеческом обществе; зло и добро, порок и добродетель, нечестие и благочестие, несмотря на необъятное различие их взаимное, всегда существовали вместе. Это тем более нужно сказать о нашей старине, когда народ русский только что призван был в Православие из дикого состояния. Во всяком случае величайшая заслуга Православия в том была, что оно, указав идеал жизни благочестивой, раз навсегда привязало к нему помыслы и стремления русского человека, а своими благодатными средствами, несомненно, сообщило последнему и энергию, силу воли в достижении этого идеала. Благочестие стало заветною целью, в стремлении к которой слились нераздельно все русские люди.
При этом представители и вожди народа, не только духовные, а и мирские, как, например, князья, шли впереди, так сказать, навстречу народному благочестию и возгревали рвение к нему в массе народной своим авторитетным примером, подавали достойные подражания образцы христианской жизни, бого-боязненных обычаев, ревности о славе Божией. Вера Православная и явилась на Руси великою жаждущею силою, воспитавшею всему миру известное "русское благочестие", - силою, создавшею отличительные особенности и нравственные доблести русского человека. Правда, некоторые духовные качества, как, напр., храбрость, гостеприимство, прямота, считались особенностями вообще славянского типа еще и во времена язычества, но Православие подняло и одухотворило эти качества, сообщило им высшее нравственное достоинство, указало для них более сознательные и чистые основы, святые побуждения. Кроме того, под влиянием Православия в русском народе создались новые, дотоле несвойственные ему, нравственные добродетели, ставшие теперь также существенными и типическими качествами русского человека, каковы, например: набожность, честность, смирение, терпение, незлобие, милосердие и т.п. евангельские именно добродетели. 315. Каждый шаг повседневной жизни запечатлен глубокой набожностью. Особенную известность искони приобрел русский человек своею набожностью.
Последняя проявляется прежде всего, напр., в его беззаветной, детски-искренней вере в благость Творца и в его беспредельной преданности Промыслу Божию. "Так Богу угодно!", "На все воля Божия!" - так безропотно и покорно вздыхает верующая душа русского человека во всех часто и невыносимо тяжких треволнениях и злоключениях жизненных. Но и в ровном, спокойном течении жизни своей русский человек никогда не забывает Бога и своего христианского звания [2]. Каждый, можно сказать, шаг в его повседневной жизни запечатлен глубокою набожностью, более или менее отмечен искреннею и непоколебимою привязанностью к вере своей, вере заветной, святой, Православной. Знаменем крестным русский человек начинает и кончает все входы и исходы свои, все действия и начинания свои, встречает время сна и бодрствования, начало труда и отдохновения своего. Без осенения себя крестом человек русский не пройдет мимо храма, часовни, иконы, покойника, не выслушает ни одного сообщения о каком-либо событии, радостном или горестном, не пропустит ни одного явления в природе, грозного или величественного, опасного или благодетельного. Дождь, гроза, буря, снег, восход и заход солнца и т.п. вызывают в нем религиозные чувства, обращают взоры его к небу, вызывают с уст его слова благодарения или молитвы о помиловании.