Страница 21 из 29
Имя Божие непрестанно пребывает в мысли и на устах русского человека: входя в чужой дом, старый русский человек, крестясь, громко произносил неоднократно: "Господи помилуй!"; потом, обращаясь к хозяину, приветствовал его: "Дай тебе, Боже, здравия!" [3] Видя кого-либо за делом, и теперь русский человек говорит: "Бог в помощь". Изъявляя благодарность, говорит: "Спаси Бог!", Приступая к делу, благоговейно произносит: "Господи благослови!". В разговоре постоянно употребляет пословицы, в которых так часто слышится имя Божие, и т.д. 316. Внешняя обстановка свидетельствует о набожности русского человека. Внешняя обстановка русского человека также свидетельствует об его набожности: всю жизнь свою он на груди носит крест, с которым уходит и в могилу; в каждом жилом помещении русского человека имеется святая икона, на дверях и на косяках русского дома начертаны или "крещенским" (во время окропления святою водою после великого водоосвящения), а также "святым, четверговским огнем" (с каким слушаются 12 евангелий в Великий четверток) выжжены изображения креста. В каждом доме есть "святой угол", божница - самое чистое, почетное и благоукрашенное место, точно так же как самым дорогим и лучшим украшением, гордостью всякого русского поселения является храм Божий. 317. Храм с богослужением есть потребность русского человека и является предметом заботы и любви.
Храм с его богослужением и всею священною обстановкою искони составляет насущную потребность русского человека и является предметом его самой внимательной заботливости и сердечной любви. Созидание храмов, а также и монастырей, и украшение их имело всегда высокое религиозное значение в глазах православного русского народа и служило одною из любимых форм проявления благочестивых чувств. Кажется, невозможно найти, напр., ни одного древнерусского духовного завещания, в котором русский человек, делая последние предсмертные свои распоряжения, забыл бы про церковь, не сделал вклада в храм, не пожертвовал на монастырь и т.п. Зато совсем нередкость читать в завещаниях трогательные распоряжения - все свое достояние отдать Богу и Его святой церкви. Вследствие такого настроения русских людей храмы и размножались на Руси в такой степени, что уже в XI и XII вв., по сказанию своих и иноземных летописцев, в Киеве, например, считалось несколько сот церквей: по сказанию, напр., Лаврентиевской летописи, в пожаре 1124 года в Киеве "церквей единех изгоря близь шести сот". И все храмы русские ревностно украшались прихожанами, украшались часто роскошно, великолепно - золотом, серебром, драгоценными камнями, "муссиею" (мозаикой), иконами и сосудами. Главные храмы в стольных городах - Киеве, Новгороде, Ростове, Владимире и др. - поражали иностранцев своей красотою и богатым убранством.
В Ростове, напр., была Церковь Пресвятые Богородицы (сгоревшая), по замечанию местного летописца - "дивная и великая, якоже не было и не будет" [4]. Для построения церкви во Владимире "Бог привел князю (Владимиру Боголюбскому) мастеров из всех земель", и летописец сравнивал эту Церковь со славным храмом Соломоновым [5]. Позднее, Москва, как сердце Православной России, особенно выделялась и количеством и качеством своих храмов. По свидетельству путешественника Таннера (в XVII стол.), в Москве было более 1700 храмов [6]. 318. Обилие святых икон и их почитание. Благочестивая ревность русских людей украшала храмы преимущественно обилием святых икон и священных изображений. Известно, что, напр., в прошлом столетии Успенский собор в Москве имел "две тысячи шестьдесят шесть лиц", изображенных только на стенах храма, помимо иконостаса и отдельных икон [7]. Святые иконы всегда были предметом самого благоговейного почитания в России. Этою добродетелью русских людей даже злоупотребляли иностранцы в смутные времена: они похищали чаще всего у русского населения иконы, потому что русский человек готов был за них платить самый дорогой выкуп, лишь бы не лишиться своей заветной святыни и спасти ее от оскорблений иноверцами. Известно также, что даже люди неправославные, напр.
лютеране, жившие в старину на Руси, вынуждались держать в домах своих православные иконы, иначе ни один русский человек ни за что не шел к ним в услужение [8]. 319. Благоговейное отношение к иночеству и монастырям, паломничества в святые места. Одним из самых видных и исконных проявлений русского благочестия является благоговейное отношение русского человека к иночеству, к монастырям, и сохраняемым в последних святыням. Уже одна громадная цифра монастырей в старой Руси свидетельствует о великой популярности монашества в народной среде и о расположении русского человека к подвигам-иноческой жизни. Обилие уединенных обителей, раскинувшихся на всех концах Руси великой и скоплявших в многотрудной жизни своей более или менее ценный и славный капитал святыни в виде святых мощей, чудотворных икон, прославленных подвижников, - породило на Руси особый и чрезвычайно распространенный подвиг религиозный - паломничество. Преодолевая всевозможные затруднения и лишения, русский человек и теперь тысячи верст измеряет своими трудовыми ногами, посещая святые обители, чтобы отдохнуть в них душою, согреть там свой дух благочестия и запастись новыми духовными силами для жизни.
Строгая иноческая жизнь возбуждала в русском человеке столь искреннее к себе сочувствие и симпатию, что, как уже было выше замечено, и свою мирскую жизнь он по возможности старался приблизить к "ангельскому образу" жизни иноческой. Многие правила монастырской жизни в Домострое, напр., возведены были в норму общенародной мирской жизни. И эти предписания вовсе не оставались только на словах или только в мечте, - нет, жизнь нередко даже превосходила всякие предписания: известно, например, что знаменитый боярин Ордын Нащокин и под одеждой государственного сановника носил вериги и подчинялся всей строгости иноческого устава [9]. 320. Свидетельство иноверцев о благочестии русских. Тем более русский человек, подчиняясь своей внутренней религиозной потребности, строго относился ко всем уставам и правилам Церкви Православной. Вот что известный путешественник Маржерет говорит, напр., о соблюдении на Руси постов еще сравнительно в недавнюю пору, в XVII стол.: "Наблюдают россияне посты столь строго, как только это возможно. Пред великим постом они прощаются; даже и незнакомые, встречаясь на улице, приветствуют друг друга: "прости меня!" говорит один. - "Бог тебя простит!" - отвечает другой. В первую неделю поста вовсе не выходят из домов, или весьма редко, едят в неделю не более трех раз. В следующие недели ходят все просто одетые, как в трауре.
На последней неделе постятся как на первой и еще строже" [10]. Другой иноверный наблюдатель старорусской жизни, ревностный католик Яков Кобенцель (в XVI стол.) так вообще свидетельствует о благоговейной набожности русского человека: "москвитяне больше нас преданы религиозным обрядам... Никогда не забывают они пред церковию или изображением креста, которое встречается на всяком распутии, слезть с коня или выйти из саней, стать на колени, трижды оградить себя крестным знамением, произнося молитву. Так поступали все сопровождавшие меня москвитяне. Приближаясь к церкви, в которой совершалось богослужение, они никогда не проходили мимо, но вошедши, отслушивали обедню, становились на колени, клали земные поклоны. Не скрою истины, что богослужение их совершается с таким благоговением, что трудно изобразить словами. Во всех делах своих москвитяне чрезвычайно религиозны" и т.д [11].. 321. Люди всех сословий любили духовные назидательные книги и по ним учились и молились. Говоря о набожности и религиозной настроенности русского человека, стоит особенно отметить еще одну выдающуюся, типичную черту его, - это стремление к религиозному просвещению, любовь его к душеспасительному чтению, к религиозно-нравственным книгам. В этой любви к "побожному" просвещению и к "божественным" книгам сходились решительно все русские люди.
Не говоря уже о духовенстве, как сословии всегда по преимуществу книжном, весьма многие князья и государи древнерусские были страстными любителями "книжного почитания" и увлеченными, как их тогда и называли, "книголюбцами". Так, например, известно, что св. Борис имел обычай читать книги, особенно любил он читать "жития и мучения святых"; великий князь Ярослав "любил книги и читал оныя "день и ночь". Святослав Ростиславович, знавший греческий язык, собирал греческие и славянские книги и их "охотно читал"; Святослав Юрьевич был "учен писанию, много книг читал"; Роман Ростиславович Смоленский был сам учен и книжен и других "принуждал" к учению и к чтению. Родная сестра Мономаха Янка, или Анна, занималась чтением книг и сама многих девиц обучала чтению. Константин Всеволодович, в. кн. Владимирский, собирал и сам списывал книги; между прочим, он за большие деньги приобрел более тысячи греческих книг и на свои средства нанимал переводчиков; и т.д [12].. С другой стороны, еще Кирилл Туровский засвидетельствовал, что и простой народ русский - "люди светские и люди, в житейских заботах живущие, прилежно требовали книжного почитания".