Страница 10 из 44
Когда после долгого отсутствия возвращался отец Иларион в свои пещеры, слух об этом тотчас разносился, и его опять начинали посещать толпы народа, жаждущего спасительных наставлений, а больные телесными недугами - исцелений. Одна вдова-крестьянка привезла к только что возвратившемуся однажды из отлучки подвижнику Христову своего сына, который от громового удара оглох и был в совершенном расслаблении. Мальчику было 12 лет. Отец Иларион оставил его у себя и силой святых своих молитв исцелил его от глухоты и расслабления. Узнав о том, крестьянка-мать пришла к отцу Илариону с намерением взять своего сына к себе. Но отец Иларион советовал ей не брать его домой, предупреждая, что если она возьмет своего сына, то он опять подвергнется тем же недугам. Мать все-таки не послушалась угодника Божия. Но когда несчастный мальчик взят был матерью домой, он опять оглох и расслаб. Тогда мать опять привезла к отцу Илариону своего страдальца, со слезами просила у него прощения в своем упорстве и уже отдала рабу Христову мальчика в полное распоряжение. Больной вскоре опять поправился и после этого некоторое время оставался при отце Иларионе, который выучил его грамоте и ходил с ним в разные святые места на богомолье. Но вот мальчику однажды захотелось непременно пойти в Киев с отправлявшимися туда богомольцами.
Желание, само по себе доброе, вследствие самоволия и упрямства мальчика неприятно было Богу и верному рабу Его, а потому отец Иларион уговаривал его оставить это намерение. Но мальчик не послушался своего благодетеля и пошел с богомольцами в Киев, обещая, впрочем, с ними же возвратиться к отцу Илариону. Тогда прозорливый старец, отпуская его, сказал, что он никогда к нему не возвратится. Неизвестно, что случилось с упрямым самовольником, только предсказание отца Илариона исполнилось в точности.
В пещеры Волового оврага около 1800 года приходила к отцу Илариону 24-летняя благочестивая девица, крестьянка села Пикова Раненбургского уезда Дарья Дмитриевна Кутукова, впоследствии основательница Сезеновского Казанского девичьего монастыря (Лебедянского уезда Тамбовской губернии) и храмостроительница,- просить совета, каким путем ей следовать для достижения вечного спасения. По указанию раба Божия она поступила в одну из женских обителей, где и провела около семи лет в великих трудах и строгой внимательности к себе, работая на кухне одна за трех и ни с кем из сестер не говоря ни слова, кроме настоятельницы, и той только: «благословите» и «простите».
Судя по той доброй славе, какой пользовался угодник Божий за свою высокую жизнь и благодеяния, какие он оказывал не только окружавшим его людям, но и издалека посещавшим его, можно было полагать, что он надолго, если не навсегда останется хозяином своих пещер. Но враг спасения не оставался в бездействии.
Премудрый же Промысл Божий попускал верному рабу Своему, к душевной его пользе, испытывать наносимые ему диаволом различные скорби и напасти, благовременно, впрочем, отвращая оные или скоро подавая всесильную руку помощи. Горизонт жизни подвижника, таким образом, постоянно омрачался тучами скорбей и напастей, пред которыми он всегда смиренно преклонял главу свою. Следующий за сим случай ясно покажет, какая грозная туча собиралась над головой отца Илариона и вместе как легко и скоро Всеблагий Господь предотвратил ее.
Пещеры, в которых подвизался отец Иларион, находились в имении господина Соловово, управляющим у которого был в то время московский мещанин Степан Филатов, человек, злоупотреблявший доверенностью своего господина. Измученные его притеснениями крестьяне единственную отраду находили в святых молитвах угодника Божия и, укрепляемые духовными и мудрыми советами, с меньшим ропотом покорялись своему притеснителю и с новыми силами брались за свое тяжелое ярмо. Нетрудно было диаволу вооружить против отца Илариона упомянутого Филатова, имевшего помраченные страстями ум и сердце.
Филатову вообразилось, что подчиненные ему крестьяне господина Соловово ходят к отцу Илариону жаловаться на его жестокости и что, в свою очередь, отец Иларион возмущает крестьян. Желая отомстить угоднику Божию за воображаемые оскорбления, управляющий, подстрекаемый другими неблагонамеренными людьми, в числе которых была и оставленная отцом Иларионом жена, решился выжить его из той местности, где были его пещеры.
Он взял поэтому с собой четырех работников с плетьми и лопатами. Все они верхом на лошадях поехали к пещерам отца Илариона, имея одно намерение - самого его высечь и прогнать, а пещеры закопать. Но странный с ними вышел случай. Долго они ездили по знакомым полям и по лесу, который им хорошо был известен, но местности не узнавали. Проездивши таким образом без успеха целый день, они вернулись назад и уже поздним вечером едва могли добраться до своих домов. В это время у Филатова в доме случился гость, лебедянский купец М., который с часу на час поджидал хозяина. При входе последнего в комнату гость встретил его вопросом: «Где это ты пропадал? Я хотел было уже уехать, не повидавшись с тобой!» - «Да, действительно пропадал,- отвечал тот,- вообрази, целый день искал и не мог найти того колдуна. По своим же полям и лесу ездил, а местность представлялась незнакомая».- «На что же он тебе понадобился?» - «Да хотел его продрать хорошенько, пещеру зарыть, а его протурить подальше».- «Что ты, брат, взбесился, что ли? Как ты дерзнул не только решиться на такой наглый поступок, но и назвать-то его так, как ты назвал? Ты хоть бы тем вразумился, как Бог чудесно сохранил его от тебя: по своим же полям и лесу ты ездил и местности даже не узнал. Побойся Бога! Опомнись!
Можно ли без всякой причины злиться на человека, который не только тебе не сделал никакого зла, но даже никому не желает никакого худа. Зло, видно, совершенно ослепило тебя. Все почитают отца Илариона за великого подвижника, раба Божия, а ты называешь его колдуном!…» Долго еще гость вразумлял управляющего и довел наконец до того, что Филатов решился непременно, проводив утром своего вразумителя, поехать к отцу Илариону, во всем ему признаться и просить у него прощения. Между тем в наставшую ночь он увидел страшный сон: будто перед окнами его дома стояли три столба - железный, медный и деревянный, с приготовленными на них петлями для казни через повешение.
Утром действительно управляющий поехал к отцу Илариону с добрым намерением, скоро и легко добрался до места его жительства; но, как человек грубый и самолюбивый, без церемоний вошел к нему в пещеру и начал говорить так: «Прости меня! Я виноват перед тобой!» - «Чем виноват?» - возразил отец Иларион. «Да я вчера целый день ездил и искал тебя с рабочими, хотел продрать и упечь тебя куда-нибудь подальше, а пещеру твою зарыть».- «Что же ты ничего не сделал?» - «Не нашел к тебе дороги!» - «Видишь, вот я здесь. Прости меня Бога ради! Если я подпал под такую твою немилость, значит, я пред тобой виноват, а не ты передо мной»,- добавил отец Иларион с обычной кротостью и поклонился Филатову в ноги. После такого разговора управляющий перевел речь свою на другой предмет. Его смущал виденный им страшный сон, и, желая объяснить его значение, он спросил угодника Божия: «Не разгадаешь ли ты мне сегодняшний сон? Мне виделось, будто бы перед окнами моего дома стоят три виселицы: железная, медная и деревянная. Что бы это значило?». Очищенный благодатью Божией, мысленный взор отца Илариона в высказанном ему сновидении прозревал суд Божий, имевший совершиться над семейством Филатова, и потому верный раб Божий, не обинуясь, отвечал: «Железная виселица - твоя, медная - сына твоего, а деревянная - твоей жены». Тем закончился разговор собеседников.
Филатов удалился из пещеры угодника Божия, оставив его в покое. Может быть, кроме увещания приезжавшего гостя, на него еще подействовал в этом случае виденный им ужасный сон и еще более ужасное его объяснение, которое вскорости и не замедлило исполниться. Сын управителя за какое-то уголовное преступление приговорен был к ссылке на каторгу. Перед отправлением его в Сибирь отец ездил проститься с ним в город, где тот содержался в тюремном замке. На обратном пути лошади его чего-то испугались и убили его до смерти. А жена его, вероятно, вследствие жестокости мужа, наравне с последними крестьянками приставлена была ходить за скотом. Так окончилась собиравшаяся гроза над отцом Иларионом.