Страница 11 из 44
Но вот ветер подул с другой стороны и нагнал другую тучу, которая разразилась над главой подвижника Христова довольно ощутительным градобоем. Выше было замечено, что отец Иларион, несмотря на измождение своей плоти великими трудами и подвигами, был красив лицом. К тому же он еще имел при себе келейника, человека молодого и тоже недурной наружности. Люди плотские, у которых ум и сердце заняты только плотью и кровью, которые всегда готовы, так сказать, все мерить на свой аршин, распустили по этому поводу нелепую молву, что отец Иларион проводит жизнь зазорную. На раба Божия последовал даже с этой клеветой донос к раненбургскому исправнику, который не замедлил явиться в Воловой овраг. Суд и расправа с пещерниками последовали тотчас же по прибытии исправника на место. Молодого келейника он прогнал домой, а отца Илариона велел арестовать и пещеры его уничтожить. Воля исправника была исполнена тотчас же. Угодника Божия сначала подвергли тюремному заключению, а затем и церковной епитимии, присудив его к шестимесячному пребыванию в Раненбургской Петропавловской пустыни за проводимую им якобы распутную жизнь. Настоятелем обители сей в это время был иеромонах Паисий, не только ничего не имевший против отца Илариона, но даже и вовсе не знавший его.
А из братии хотя и было еще много принимавших участие в прежнем его неповинном изгнании из монастыря, но теперь они, обличаемые совестью, один перед другим старались оказывать ему внимание и любовь. Таким образом, Господь, попустивший угоднику Своему подвергнуться искушению злобного врага, вскорости
со искушением сотворил и избытие[
7]. Шестимесячная епитимия в монастыре неожиданно для отца Илариона соделалась временем отдохновения от различных бурь и треволнений житейских.
Пользуясь сочувствием монастырских братий, отец Иларион, вследствие их добрых отзывов о нем и о его безукоризненной жизни, мог вскорости заслужить внимание и доверие самого настоятеля, а потому во время своего подначального пребывания в обители он пользовался полной свободой, имея возможность нередко отлучаться из оной. Рассказывал об этом современник отца Илариона, некий раб Божий, подвизавшийся в затворе близ Петропавловской пустыни, которого отец Иларион часто посещал во время шестимесячного в оной пребывания. В одно из таких посещений случилось, что отец Иларион, пришедши к затворнику ночевать, вошел в его келлию без обычной молитвы. На вопрос последнего, почему посетитель при входе не сотворил молитвы, Иларион отвечал: «Экой ты какой! Разве не знаешь, что молитва может быть и без наружных знаков?». Такой ответ отца Илариона, можно полагать, служил, во-первых, назиданием и напоминанием хозяину, что христианин, отрешившийся от мира и Бога ради затворившийся в уединенной келлии, для отвращения многообразных козней диавольских непрестанно должен иметь в уме и сердце память Иисусову, как выражаются святые отцы-подвижники, или внутреннюю Иисусову молитву.
А во-вторых, из сего ответа можно заключить, что сам напоминатель об этом спасительном и необходимом для внимательных к себе рабов Божиих духовном упражнении, то есть непрестанной внутренней Иисусовой молитве, был первым усердным ее делателем. Да и погрешительно было бы думать, чтобы этот крепкий духовный воин Христов, вступивший в жестокую брань со всеми врагами спасения и никогда им ни в чем не уступавший, мог одерживать победу без крепчайшего духовного оружия - непрестанной внутренней Иисусовой молитвы. Заметим кстати, что поступок отца Илариона, вошедшего в келлию затворника без молитвы, никаким образом не может служить к самооправданию небрежных и рассеянных послушников и иноков в монастырях, у которых ум и сердце далече отстоят от Господа, непрестанно увлекаясь суетными и даже греховными помыслами и услаждаясь оными, которые потому, собственно, и должны все дела свои начинать и оканчивать молитвой, чтобы хоть сколько-нибудь приучить к ней свой ум и свое сердце.
Но возвратимся к нашему повествованию. В то время как отцу Илариону в стенах обители пришлось улучить кратковременный покой, хотя, может быть, только по виду, из-за стен монастыря уже неслось на него грозное облако, которое, впрочем, по милости Божией разрешилось для него не более как только одним треском.
Неизвестно по каким причинам, раненбургский городничий Г. В-ин давно питал злобу к отцу Илариону и дал себе клятву совершенно его уничтожить. Чтобы исполнить этот злобный замысел, он подобрал себе несколько единомысленных людей. Улучив удобное время для злодеяния, все они на лихой тройке покатили в пустынь, отстоящую от города в четырех верстах. Но вот, не доезжая каменного моста, лошади под горку понеслись во всю прыть. Экипаж растрепало и седоков разбросало по разным сторонам. А городничий, более всех старавшийся удержаться в экипаже, был выброшен на мосту и об тумбу разбился чуть не до смерти. Так Господь хранил верного раба Своего и наказывал безрассудных его гонителей!
Выполнив в Петропавловской пустыни шестимесячную епитимию, отец Иларион с миром оставил приютившую его в своих стенах обитель.
Но куда было ему идти теперь? Головинщинские пещеры его были уничтожены. И вот ему пришло на мысль возвратиться в Зенкинский лес, близ села Каликина, где когда-то была поставлена им маленькая келлийка, в которой он теперь думал водвориться уже в третий раз. Пришел, но, увы, и этот убогий приют его давно был уничтожен.
Ср.: Мф. 8, 20.-
Ред.
^
Монахиня Олимпиада, бывшая послушница Матрона, одна из первых насельниц на месте некогда сгоревшего Елецкого девичьего монастыря, поселилась здесь по благословению святителя Тихона Задонского в 1772 году, впоследствии была начальницей возобновленного ею монастыря до 1823 года. Скончалась 82 лет в 1831 году. (См.: Жизнеописание девицы Мелании, затворницы Елецкого Знаменского девичьего монастыря. Болхов, 1881)
^
Мелания по случаю великого, бывшего с ней от диавола искушения приходила к отцу Илариону и на место его жительства просить его святых молитв и советов. Но когда это было и где жил в то время отец Иларион, в точности определить трудно.
^
Скончался в Ельце в 1824 году 20 декабря.
^
Скончался в начале второй половины нынешнего столетия (XIX века.-
Ред.).
^
Здесь и далее все даты приводятся автором по старому стилю.-
Ред.
^
Ср.: 1 Кор. 10, 13.-
Ред.
^
Глава V
Подвиги отца Илариона.- Пребывание его в селе Каликине.- Отношения его с Евфимией Григорьевной Поповой и некоторые чудесные случаи.- Переход отца Илариона в село Головинщина.- Испрошение им у Господа дождя.- Переход в село Карповка.- Отношения отца Илариона с князем Долгоруковым, его семейством и соседними помещиками.- Дарья Дмитриевна Кутукова.- Водворение по благословению отца Илариона в селе Сезенове блаженного Иоанна, впоследствии затворника Сезеновского.- Их взаимоотношения.- Отец Иларион продолжает ходить зимой без обуви.- Молитвой исцеляет безнадежно больную жену карповского священника.- По смерти князя Долгорукова клевета на отца Илариона и притеснения со стороны княжеских людей.- Переход его в село Колычево.
Не имамы зде пребывающаго града…
Евр. 13, 14
Прежде нежели продолжать повествование о разных обстоятельствах жизни блаженного Илариона, бросим общий взгляд на его настоящие подвиги: духовные и телесные.
Плоды жизни подвижнической - духовные его дарования, о которых выше было сказано, всегда и везде в нем проявлявшиеся, были верным свидетельством его непрестанного внутреннего молитвенного подвига, посредством которого он всегда находился в ближайшем общении с Господом.
Подвиги же его телесные, как средство к достижению внутренних духовных добродетелей, укреплению в душе добрых навыков, объединяемых непрестанным внутренним молитвенным подвигом, по достижении цели естественно должны были несколько ослабиться. Да, впрочем, отец Иларион теперь не мог выносить прежних суровых подвигов по той причине, что крепкое его телесное здоровье было уже надломлено. Шестилетнее пребывание в сырых Головинщинских пещерах, при самоизвольных всевозможных лишениях, давало ему чувствовать себя сильными ревматическими болями в голове и других членах тела. Почему отец Иларион с крайней умеренностью подкреплял теперь свои телесные силы чайком и белым хлебом, получавшимися им от благотворителей. Однако и лето, и зиму он все еще ходил в своем неизменном костюме: в холодном холщовом халате и без обуви. Мысленно взирая на образ дражайшего Искупителя своего, благоволившего грех ради человеческих претерпеть ужаснейшие страдания и самую поносную смерть, подвижник Христов с радостью и благодарением претерпевал болезни тела, подновляемые самоизвольным подвигом, и смиренно принимал их, как самое надежное врачевство против недугов душевных.