Страница 86 из 113
40, 37, 1-17; SC 358, 282-284 = 1.568. ^2 Кор. 11:14. ^См. Блаженный Диадох. Слово подвижническое, 40: "Что ум наш, когда начнет в нем ощутительно действовать Божественный свет, становится весь светлым, так что сам обильно видит этот пребывающий в нем свет, в этом не следует сомневаться... Но бывает, что нечто подобное призрачно является в уме, по злому действию диавола, то как свет, то как огонь...". ^Подробнее об этом см. Mossay. Mort, 110ff. ^Сл. 28, 17, 9-11; SC 250, 136 = 1.402. ^Сл. 38, 11, 24-25; SC 358, 126 = 1.527. ^Сл. 39, 20, 12-15; SC 358, 196 = 1.544. ^1 Кор. 13:12. ^Сл. 7, 17, 13-21; SC 405, 222 = 1.170. О созерцании света как цели существования души говорит Плотин в Энн. 5, 3, 17. ^PG 37, 749 = 2.196. ^PG 37, 1511-1512 = 2.271. ^
Молитва
Молитва в восприятии Григория есть прежде всего встреча с живым Богом. Человек жаждет Бога и нуждается в общении с Ним. Но и Бог "жаждет жаждущих Его, непрестанно и обильно изливаясь (на них)". [1] В этой взаимной жажде - тайна молитвенного общения человека с Богом. Благодаря молитве человек становится ближе к Богу. Однако требуется некое соответствие между молящимся и Тем, Кому молитва адресована. Человек должен очиститься прежде, чем приступать к Богу с молитвой, иначе он окажется неготовым к встрече с Богом:...Нужно сначала очистить себя, а потом уже беседовать с Чистым, чтобы с нами не случилось то, что произошло с Маноем, и чтобы мы, после явления Бога, не сказали: Погибли мы, жена, ибо видели мы Бога. [2] Или, подобно Петру, станем отсылать из лодки Иисуса как недостойные такого посещения. [3] Или, подобно тому сотнику, будем просить об исцелении, но не примем Врача. Ведь и из нас кто-нибудь может сказать: ...Я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой. [4] Но когда увижу Иисуса, хотя я и мал ростом духовным, как тот Закхей, однако же влезу на смоковницу, умертвив земные члены [5] и отвергнув уничиженное тело; [6] тогда и Иисуса приму к себе и услышу: Ныне пришло спасение дому сему. [7] Тогда действительно получу спасение и достигну совершенной философии, прекрасно расточая собранное мною недобрым путем, будь то деньги или учения.
[8]Наиболее полным трактатом о молитве, написанным до Григория, было одноименное сочинение Оригена. В этом трактате, содержащем комментарий на "Отче наш" и разнообразные указания на детали молитвенной практики, содержится, между прочим, учение о недопустимости молитвы кому бы то ни было, кроме Бога Отца. По Оригену, не следует молиться Христу, а только Богу "через Христа", поскольку Сам Христос молился Отцу и этому научил апостолов; те, кто молится Сыну с Отцом или Сыну без Отца, совершают грех по неведению. [9] В этом своем учении Ориген остался одиноким; [10] впрочем, он не высказывал бы подобных мнений, если бы молитва Христу стала к его времени общепринятой практикой в христианской Церкви. Очевидно, в III веке существовали разные взгляды на этот счет, и далеко не все христиане молились Христу. Даже в конце IV в. практика молитвы Христу не стала общепринятой: Евагрий, младший современник и ученик Григория, в "153 главах о молитве" ни разу не упоминает молитву Иисусу. [11] Все известные нам Литургии Древней Церкви обращены к Богу Отцу; Литургии, обращенные к Сыну, появились, надо полагать, не ранее V в., то есть в эпоху христологических споров.Одна из таких Литургий надписана именем св. Григория Богослова: она до сих пор совершается в Коптской Церкви.
[12] Хотя, как нам кажется, авторство Григория в прямом смысле должно быть исключено, [13] тем не менее не случайно, что эта Литургия приписана именно Григория. Молитва Христу была неотъемлемой частью духовной жизни Григория Богослова, и от него осталось много стихотворных молитв, адресованных Христу. Приведем несколько примеров:Христос Царь! Ты мое отечество, крепость, блаженство, Ты для меня все!О, если бы в Тебе успокоиться мне со всей моей жизнью и всеми ее заботами! [14]Христос, Свет людей, огненный столп ГригориевойДуше, блуждающей по пустыне горестной жизни,Удержи фараона-злоумышленника и бесстыдных работодателей...Если же настигнет меня преследующий враг,Рассеки для меня Чермное море..,Останови широкие реки, отведи от меняСтремительное и свистящее копье иноплеменников...Христос Царь! Зачем Ты опутал меня этими сетями плоти?Для чего бросил в жизнь - этот холодный и грязный ров,Если я действительно бог и Твое достояние?..Или останови бедствия и умилосердись; или прими меняПосле многих подвигов и положи конец скорбям;Или благое облако забвения пусть покроет мои мысли. [15]Большинство молитв Григория, адресованных Христу, проникнуты просительным, почти жалобным настроением. В них нет той праздничной торжественности, которая отличает многие Слова Григория.
Вместе с тем, все эти молитвы написаны языком античной поэзии, в них немало экстравагантных слов, заимствованных из языка Гомера и вышедших из употребления задолго до появления Григория на свет. Изучая молитвы Григория, невольно задаешься вопросом: не считал ли он необходимым обращаться к Богу на некоем особом языке, отличающемся от языка повседневности? Может быть, в личной молитвенной практике он и использовал обычный греческий язык своего времени, но в молитвах, оставленных потомству, он всегда предпочитал пользоваться языком Гомера. Что же касается образного строя этих молитв, то он является по-преимуществу библейским: Григорий отождествляет себя то с Израилем, бегущим от фараона, то с апостолами в лодке во время бури, то с другими персонажами библейской истории.Многие молитвы Григория, обращенные ко Христу, написаны в минуты богооставленности и скорби, душевного смятения или духовного упадка:Наставник! Страшная волна объемлетУченика Твоего! Проснись, пока я не умер.Только повели - и буря утихнет.Дерзаю сказать Тебе нечто, Христос! Не подавиИ не угаси меня тяжестью скорбей! [16]Новое, что это за новое, О Божие Слово,Что за новое претерпеваю я?
Глубина сердца моегоПуста, нет в ней ни мудрых слов, ни мудрых мыслей.Да, лукавый дух стремительно бежит от меня,Однако его место во мне не занято чем-либо лучшим.Наполни меня Своими (благами), чтобы снова не пришла завистьИ не превратила меня в свою мастерскую, что еще хуже! [17]Обманулся я, Христос мой, слишком понадеявшисьНа Тебя. Я вознесся - и ниспал весьма глубоко.Но снова подними меня, ибо я сознаю,Что сам посмеялся над собой. Если же опять превознесусь,Пусть опять упаду, и падение мое пусть будет сокрушительным.О, если бы Ты принял меня! Ибо если нет - я погиб!Неужели для одного меня исчерпана Твоя благость? [18]Молитвы Григория проникнуты глубоко личным чувством любви ко Христу, Который, как он сам говорит, пронзает сердце человека "оживляющей стрелой". [19] Григорий молился Христу утром и вечером, [20] в болезни, [21] в путешествии. [22] Заканчивая великопостный подвиг безмолвия при наступлении Пасхи, Григорий первым делом обращается с молитвой ко Христу:Царь мой Христос!
Тебя первого назову устами,Поскольку отдаю воздуху слово, которое долго удерживал,-Непорочное приношение чистой жертвы, если можно так сказать,-Это слово изливаю из своего ума.Свет Отца (patrophaes), Слово (loge) великого Ума, превосходящий всякое слово (mythou),Высший Свет высочайшего Света, Единородный Сын,Образ Бессмертного Отца и Печать Безначального,Сияющий вместе с великим Духом, добрый Царь..,Правитель мира, Податель жизни, СоздательВсего, что есть и будет. Тобою все живет...Для Тебя я живу, для Тебя говорю, для Тебя я одушевленная жертва...Для Тебя связывал я язык; для Тебя разрешаю слово;Но молюсь: сделай, чтобы и то, и другое было свято! [23]Христоцентричность молитвенной практики Григория позволяет нам говорить о нем как одном из основателей великой традиции Иисусовой молитвы, которая станет сердцевиной монашеской духовности начиная с V века. Во всяком случае, Григорий ушел далеко вперед по сравнению со своим предшественником Оригеном. В произведениях Григория встречаются молитвы, обращенные к каждому из Лиц Святой Троицы. [24] Разница в молитвенной практике между Оригеном и Григорием прямо соответствует различному подходу двух авторов к тайне Троицы. Для Оригена Троица была союзом неравных Существ, подчиненных одно другому.