Страница 28 из 113
Нельзя не вспомнить, читая эти строки, что вопрос о том, какой образ жизни следует предпочесть - созерцательный или деятельный - стоял весьма остро для самого Григория, когда он думал о выборе пути после окончания Афинской Академии.Итак, "наша философия" - это, во-первых, правая вера, во-вторых, сбалансированный образ жизни, совмещающий созерцание и деятельность на пользу ближним. Каково соотношение этой философии с учением античных философов? Григорий весьма категоричен в своем утверждении о том, что христианину следует "отослать" подальше от себя большинство древних философских систем; он может лишь заимствовать некоторые положительные свойства древних философов, в частности киников.
Поэтому перипатетиков, Академию, почтенную стою, эпикурово учение о случае вместе с атомами и наслаждением, увенчав шерстяной повязкой, как один из них - поэта, отсылает и отталкивает от себя как можно дальше. [15] В кинической философии отвергнув безбожие и восхвалив воздержание, он становится таким, каким мы сейчас видим его - собакой против действительных собак, любомудром против немудрых, христианином прежде всего, побеждающим высокомерие киников благодаря сходству с ними по наружности, а невежество некоторых из наших - новизной одежды, показывая, что не в малозначущих вещах состоит благочестие и не в угрюмости - философия, но в твердости души, в чистоте ума, в подлинной склонности к добру, какую бы ни имели мы наружность, с кем бы ни общались, оставались бы наедине с собой, оберегая ум от чувственного, или жили среди толпы и друзей, уединяясь внутри самого общества, философствуя среди не-философов, словно тот Ноев ковчег, который посреди потопа был легче воды, [16] и словно купина, которая горела огнем и не сгорала в великом видении Моисея на горе… [17]Таким образом, истинный философ - это тот, кто, даже находясь среди толпы, остается наедине с собой, и живя среди шума и суеты мира, не теряет сосредоточенности и собранности. Философия заключается не во внешнем облике, но в устремленности к благу вне зависимости от внешних обстоятельств.
Философия - это Ноев ковчег, в котором человек сохраняется от катаклизмов мира сего и достигает спасительного Арарата - христианской веры.Что включает в себя христианская философия? Чему должен учить философ-христианин? Согласно Григорию, он должен прежде всего употребить свой дар для обличения идолопоклонства. Однако не менее важной задачей является обличение ересей, возникающих внутри христианской Церкви, и научение людей догматам истинной веры. Христианская философия включает в себя богословие как один из важнейших элементов. Благословляя Ирона с церковной кафедры на занятия философией, Григорий говорит:...Снова займись тем же самым деланием, с тем же дерзновением... Как и прежде, разрушай суеверие эллинов, их многобожное безбожие, древних и новых богов, постыдные мифы и еще более постыдные жертвоприношения, очищающие грязь грязью, как слышал я от одного из них же самих, то есть телами тела - телами бессловесных животных свои собственные тела. Разрушай как почтенные их скульптуры, так и постыдные истуканы... Разрушай и восстания ересей - тем с большей ревностью, чем больше пришлось тебе пострадать...
Определяй также и наше благочестие, научай познанию единого Бога нерожденного - Отца; единого рожденного Господа - Сына, называемого Богом, когда речь идет о Нем Самом по себе, Господом же, когда говорят о Нем по отношении к Отцу, Богом по природе, Господом же по власти; единого и Духа Святого, исшедшего и исходящего от Отца. Дух есть Бог для тех, кто с разумом уразумевает предлагаемое (учение); против этого воюют нечестивые, но благочестивые уразумевают это, а наиболее духовные - открыто провозглашают. [18]Григорий искренне желал сделать Ирона-Максима своим союзником в борьбе с арианством, в укреплении православной веры и в защите учения о Божестве Святого Духа. По мысли Григория, союз философа с богословом - та сила, которой еретикам трудно противостоять; именно поэтому он так настойчиво приглашает Ирона встать рядом с ним, принять участие в его проповеднической и богословской деятельности.Обстоятельства, как мы помним, сложились иначе, и Максим-Ирон сделался врагом Григория. Последний, однако, не изменил своих взглядов на философию и не отказался от идеи союза философии и богословия. В Слове 26-м Григорий опять рисует портрет христианского философа, однако на этот раз он имеет в виду себя самого. По мысли Григория, наличие в мире лже-философов ничуть не снижает ценности философии, которая есть самый прямой путь к Богу.
Истинный философ, о котором говорится в 26-м Слове, есть воплощение всех добродетелей. Вместо благородного происхождения он обладает духовным благородством, которое заключается в добродетельной жизни. Если он молод, он борется со страстями и в юном теле являет старческое благоразумие; если стар, не стареет душой, но с радостью ожидает смерти. Если он красив, в его телесной красоте сияет душевная; если же наружность его безобразна, благообразным будет его внутренний человек. Если он здоров, употребит здоровье во благо других людей и для аскетических подвигов; если болен, будет бороться с болезнью и или выздоровеет, или перейдет в лучшую жизнь: в обоих случаях он будет победителем. Если он богат, будет делиться с бедными; если беден - обогатится в Боге. Когда философ алчет, он питается простой пищей, как птицы; когда жаждет, пьет сырую воду из источника. Злословие, гонения, клевету, удары - все примет истинный философ, подражая в этом Христу. [19]Григорий описывает философа как ангелоподобное существо, совмещающее в себе совершенства античных мудрецов со святостью христианина. Он искренне убежден в том, что он сам полностью соответствует этому идеалу, в отличие от того, кого он прежде считал за идеал, но кто не оправдал его надежд:Нет ничего более непреоборимого, чем философия, ничего более неуловимого. Все может ослабеть, только не философ...
Непреодолимы только двое - Бог и ангел; а третий - философ, нематериальный в материальном, неограниченный в теле, небесный на земле, бесстрастный в страданиях... Поскольку же слово наше изобразило философа.., в соответствии с этим портретом рассмотрим самих себя, ибо, думаю, и я имею Духа Божия… [20] Итак, чем опечалят меня те, которые все привлекают (для обвинения)..? Назовут неучем? Одну только мудрость знаю я - страх Божий... Что же до другой мудрости, то часть ее я сам оставил, а часть надеюсь и уповаю приобрести, полагаясь на Духа. [21] Обвинят за бедность, в которой мое богатство? Но я охотно сбросил бы с себя эту одежду, чтобы нагим идти по терниям жизни. Я бы и этот тяжкий хитон сложил с себя как можно скорее, чтобы облечься в более легкий. [22] Назовут предателем родины..? [23] Но разве есть у меня земная родина - у меня, для которого всюду родина и нигде нет родины..? Что же еще? Низложат с престолов? Но разве с удовольствием вступил я на престол сейчас и вступал ранее? Разве ублажаю я восходящих на престолы..? Лишат председательства? Но когда и кто из благоразумных людей восхищался этим..? Не допустят к жертвенникам? Но знаю и другой жертвенник, образами которого являются нынешние жертвенники... и на который восходят через созерцание... Изгонят из города? Но не из небесного града.
[24]Работая над автопортретом, Григорий пользуется двумя источниками - античным философским наследием и новозаветным благовестием. Космополитизм киников, которые весь мир называли родиной, сочетается у него с учением апостола Павла о "странничестве" в мире, где христиане не имеют постоянного града, но ищут будущего. [25] Античное восприятие тела как "одежды", в которую облечена душа, сочетается с христианской идеей обнажения от всего материального и телесного для приближения к Богу. Жизнь христианского философа, таким образом, воплощает в себе лучшие черты обеих традиций, а "христианская философия" в буквальном смысле становится синтезом этих традиций.О значении термина "философия" в языке Каппадокийцев см. Pelikan. Culture, 177-183. ^Сл. 23, 12, 11-14; SC 270, 304-306 = 1.334. ^Сл. 27, 10, 12-23; SC 250, 96=98 = 1.391. ^Сл. 27, 3, 1-27; SC 250, 76-78 = 1,386-387. ^Сл. 7, 9, 27-30; SC 405, 202 = 1.165. ^Сл. 4, 60, 5-7; SC 309, 168 = 1.87. ^Сл. 43, 13, 30-33; SC 384, 146 = 1.611. ^Сл. 25, 1, 1-3; SC 284, 156 = 1.357. ^Сл. 25, 1, 2, 19-22; 160 = 1.359. ^Cл. 25, 1, 17-20; 158 = 1.358. ^Сл. 25, 3, 19-20; 162 = 1.359. Диоген Синопский "единственным государством для себя считал весь мир". О себе он говорил: "Я - гражданин мира". См. Диоген Лаэртский. О жизни VI, 72; VI, 63. ^Сл. 25, 4, 2-25; 164 = 1.360. ^Об этой теме у Григория см. Špidlik. Grgoire, 113ff. ^Сл.