Страница 23 из 32
Старец Амвросий Оптинский
Мне еще лично приходилось слышать от посетителей Оптиной пустыни которые видели старца Амвросия или говорили с ним, что они были совершенно поражены его сердечностью и простотой. В наружности старца былс нечто притягательное. Его лицо было настоящим лицом великорусского крестьянина, с несколько выдающимися вперед скулами, с белой бородой и ум ными глазами, взгляд которых проникал глубоко в человеческое сердце он был скромен и благодушен, и в его речах посетители обнаружииали изуми тельно богатый опыт, знание жизни и людей; каждый нппрпс и каждую нрогЫ)} рассматринал он с одинаковой серьезностью и инимаинем. I 1скоторые сокрушались, когда люди, чаще всего стирыг крестьянки, отягощали старц!
437
мелочами своей повседневной жизни и занимали его нремя разговорами. «Мой дорогой, — сказал старец Амвросий однажды такому посетителю, — как ты Н(ч можешь понять, что вся их жизнь заключена в этих мелочах, а их душевное спокойствие имеет такую же ценность, как у людей, задающих сложные вопросы». И действительно, старец всегда находил время для таких простых бесед. Рассказы посетителей о мудром старце распространялись по всей России.
Позже по дорожке, протоптанной простыми людьми, приходили в его келью и «духовные» и научались здесь, может быть впервые, что без детской простоты нельзя жить по–христиански.
То, что поучения старца отличались глубоким пониманием разнообразных явлений обычной жизни, было плодом оптинской школы. Старец Амвросий первоначально проходил духовную школу как келейник старца Леонида, но внес новые черты в его манеру старческого окормления, и жизненный путь Амвросия довольно сильно отличался от пути его духовного отца.
Старец Амвросий (родился в 1812 г.) был сыном псаломщика маленькой и бедной деревенской церкви. В противоположность старцам Леониду и Мака–рию он получил духовное образование. Сначала под руководством отца читал он учебные книги и Псалтирь, затем окончил духовное училище и, наконец, духовную семинарию в Тамбове. Всюду он проявлял себя как одаренный и прилежный ученик. По завершении образования он несколько лет служил в Липецке учителем духовной школы.
Именно в это время в его душе произошли резкие изменения. Александр Гренков (таким было его мирское имя) чувствовал с каждым днем все глубже, что прежняя деятельность его не удовлетворяет. Его наклонность к одиночеству и к углублению в молитву становилась все сильнее и сильнее. Часто тишина монашеской кельи возникала перед его духовным взором и притягивала его. Однажды он заболел и дал обещание по выздоровлении уйти в монастырь. Старец–отшельник Иларион, живший в селе Троекурове, к которому Александр Гренков пришел за советом и благословением на дальнейшую жизнь, сказал ему: «Иди в Оптину, ты там нужен».
Осенью 1839 г. он пришел в Оптину, в скит старца Леонида. Незадолго до своей смерти Леонид сказал Макарию о своем келейнике: «Передаю тебе его из полы в полу — владей им как знаешь. Он будет тебе полезен. Уж очень он ютится к нам, старцам». Так Амвросий оказался под руководством старца Макария. Имея соответствующую подготовку, Амвросий помогал ему при переводе святоотеческих книг; сначала он участвовал в приготовлении и обработке жития и писаний Паисия Величковского, потом и в других работах. В это время он очень тяжело заболел, и как следствие — остался на всю жизнь слабым и болезненным. Болезнь оказала большое влияние на его жизнь и взгляды. Благодаря ей он получил особую прозорливость. «В монастыре полезно быть немного больным, — не раз говорил он позже. — Монаху не следует серьезно лечиться, а нужно только подлечиваться».
1 1о причине своей слабости Амвросий не мог совершать литургию и оставался вдали от монастырского богослужения; большую часть времени он проводил полулежа в своей келье; совершать поклоны или даже просто подняться было ему очень трудно.
438
После смерти старца Макарми птгц Лмирогий унаследопал от пего руководство работой но переводу иатрис пгкч loiii литературы. 1 lo u этой деятельности он не находил большого удовлетворения. Души людей казались ему важнее книг. 11еред его глазами всегда стояла его жизнь у старца Леонида, так что старчество отца Амвросия во многом походило на старчество его первого наставника, но келья Амвросия видела большую и более пеструю толпу посетителей.
Заслугой старца Макария является то, что Оптина привлекла внимание русских ученых. Именно для 60–х гг. характерно некоторое колебание в духовной жизни страны. Большинство представителей интеллигенции склонялись к материалистическим взглядам, пытаясь отвратить от Церкви мышление и душу образованных православных людей. Значение вновь возникшего старчества заключалось в том, что оно стало оплотом против этих попыток и, как противоположное течение, до сих пор еще по–настоящему не оценено. Старец Амвросий продолжил работу старца Макария, укрепил церковные взгляды и придал религиозным умозрениям новое направление. Основные представители русской философии уяснили, что главной задачей русского религиозно–философского творчества является построение православного христианского мировоззрения, вытекающего из богатого содержания христианских догматов, из их применения к жизни. Эти идеи подводят нас к эпохе русских славянофилов и к их представителю в религиозной философии — Ивану Киреевскому. Оттуда путь идет к Владимиру Соловьеву, который объединил отдельные высказывания славянофилов в единую систему, к Достоевскому и другим, еще ныне живущим религиозным мыслителям.
Соприкоснувшись со старчеством, ученые познакомились не просто с некоторыми значительными представителями православия, но гораздо больше — с единством веры и знания, обрели путь к этому единству.
Поэтому не надо удивляться тому, что Достоевский, вместе с Владимиром Соловьевым посетивший старца Амвросия (1878), нашел не только ответ на свои личные вопросы, но и ответ на то, какими должны быть общие задачи христиан в миру. После этой беседы он написал роман «Братья Карамазовы», создав незабываемый образ старца Зосимы. «От монахов кротких и жаждущих уединенной молитвы выйдет, может быть, еще раз спасение земли Русской!» — говорил Достоевский.
Также и другой великий представитель русской литературы, Лев Толстой, придя в Оптину, увидел там всю несостоятельность своих критических замечаний по отношению к русскому благочестию и чистосердечно раскаялся в них: «Этот отец Амвросий совсем святой человек. Поговорил с ним — и как‑то легко и отрадно стало у меня на душе. Вот когда с таким человеком говоришь, то чувствуешь близость Бога». Три раза посещал Толстой келью Амвросия, в последний раз — вместе с семьей. Когда в 1910 г. он в четвертый раз прибыл в Оптину, старец Иосиф, ученик Амвросия, хотел, как говорит предание, постричь его в монахи, чтобы привести к покою его мятущуюся душу. Но Толстой умер недалеко от Оптиной.
И многие другие представители русской интеллигенции находили у смиренного старца совет и благословение, а также освобождение от того, что отягощало их совесть.
439
Жнхпь старца Аммросия — вто целая цепь дел любми и милосердия. Общаясь с людьми, он обнаруживал удивительное знание души, самых разнообразных житейских обстоятельств, нередко предсказывал людям будущее. Уже после нескольких минут душа посетителя лежала перед ним, как Открытая книга.
Однажды пришел к нему священник, который имел очень небольшой И бедный приход и был в сомнении относительно своего одинокого и бедного жития. Как только он переступил порог кельи старца, тот закричал ему: «Иди, иди назад, отец! Он один, а вас двое». Священник не понял и спросил старца, что это значит. Старец Амвросий ответил: «Бес, который тебя искушает, один, но ты имеешь еще одного Помощника — Бога. Иди домой, не бойся и не сомневайся и заметь, что это очень большой грех — оставить свой приход. Совершай каждый день Божественную литургию, и все будет хорошо». Успокоенным и обрадованным вернулся священник в свою деревню и делал так, как сказал ему старец. Прошло несколько лет, его община выросла и стала гораздо активнее. Позже, после смерти Амвросия, священник сам старчество вал и был хорошо известен.