Страница 22 из 33
Нил. Напротив, Он тщательно хранит того человека, в котором пребывают слова Господни. Ибо Сам говорит устами пророка: Так как слова Мои в них, то буду держать их в Моей памяти".
В качестве сильного побуждения к благочестивой жизни преп. Нил упоминает и о страхе пред Богом. Опираясь на слова Священного Писания (Пс.110:10), он называет страх Божий "началом всякой премудрости" [257], то есть началом жизни, исполненной добродетелей. Страх пред Богом необходимо отличать от обычного чувства страха перед какой-либо опасностью, ибо, по учению преп. Нила, страх Господень производит в душе живое стремление и ревность к христианскому подвигу. Объясняя различие между двумя видами страха, преп. Нил пишет: "Сказано: "Не бойся страха нощного (Пс.90:5), то есть от страха людского и демонского, ибо страх Божий именуется дневным и светлым; он веселит сердце" [258]. "Если не боишься ты Бога, пишет он в другом месте, то следствием этого будет неспокойство (тревога, смятение) и бесчувствие. Страх же пред Богом производил бы в твоей душе добрые чувства и привел бы тебя к покаянию" [259]. По учению преп. Нила, страх Божий возникает в душе, с одной стороны, от сознания нашей греховности пред Богом, а с другой благодаря размышлениям о Его бесконечном величии и о вере в то, что Он есть Судия и Дародатель. "От наказания Божия суда, говорит он, надобно облечься в страх Божий, дабы из-за страха перед вечным огнем в человеке могло воспламениться неугасимое желание благочестивой жизни". Страх Божий, пробуждающий в душе всякого человека тягу к добродетели, преп.
Нил часто как бы умягчает учением о Божием человеколюбии, на которое он нередко ссылается в своих наставлениях. Так, желая смягчить сердце пресвитера Харикла, строго поступавшего с кающимися грешниками, он в частности пишет следующее: "Не проповедуется ли в Священном Писании не только строгость и гнев Божий, но и безмерное и непостижимое Божие человеколюбие Когда наши грехи велики, тогда Господь изливает на нас, кающихся, обилие Своего милосердия, и оно истребляет плод наших злых дел. Посему подобает тебе помышлять не только о суде, но и о Христовом человеколюбии" [260]. И светлая сторона Божия суда чаяние небесных благ служит важным мотивом пробуждения стремления к добродетели. "Благочестивых людей Бог прославит за понесенные подвиги, говорит преп. Нил, и увенчает их в день суда, когда будет судить каждого не по ошибочным земным понятиям, а по правде, определяя истинную ценность наших поступков".
В неразрывной связи с памятованием о Боге и страхом перед Ним стоит покаяние как самая мощная сила к добродетельному подвигу. Оно возделывается и укрепляется в душе под влиянием сложных внутренних переживаний. С одной стороны, мысль о бесконечном Божием величии и свете, а с другой сознание собственной немощи и греховности пробуждают в человеке искреннее раскаяние в совершенных преступлениях и "плач" о грехах. Это покаянное настроение не ограничивается лишь сокрушением сердца от сознания своих прегрешений. Ему, как учит преп. Нил, свойственна деятельная и поощряющая сила к добру, ведь желание освободиться от греха и загладить свою вину пред Богом производит в нашей душе твердую решимость выйти из греховного состояния на путь добродетели: оставить прежний образ жизни и из греховной тьмы обратиться к свету Христову. Покаянное настроение является необходимым условием для нравственного оздоровления. "Если кто ощутил зло в своих поступках, говорит преп. Нил, и представил себе в мыслях страшные мучения в будущем веке, тот своим добровольным покаянием вылечит себя еще прежде отшествия из сей жизни" [261]. Покаяние вносит в душу возрождение, ибо наполняет человека силой и мужеством к новой духовной жизни. "Оно оживляет человека, прежде умерщвленного грехом, во удостоверение [тем самым] грядущего возрождения и победы воскресения".
Духовное возрождение, к которому приходят через покаянное настроение, достигается при содействии Божественной благодати. Благодать обильно изливается на кающихся, ибо "покаянием человек удостаивается великой Божией милости". Дабы пояснить мысль о силе благодатной помощи, приносимой покаянием, преп. Нил использует красочное сравнение с деревом: "Как уже засохшее из-за недостатка воды дерево вновь дает отростки, если начнут его поливать, так и душа, умерщвленная грехом, если покается, то сподобляется милости своего Владыки и, очистившись от зла, причащается духовной благодати, напояющей человеческий ум изобильной духовной силой и приносящей плоды праведности" [262]. "Предивное покаяние имеет такую силу, пишет преп. Нил в другом месте, что в одно мгновение избавляет от множества грехов; избавляет и тех, которые прибегают к нему уже в последний миг своей жизни, борясь с душой на смертном одре" [263].
По учению преп. Нила, покаяние это "дар Божий". Как таковое оно начало "самой совершенной, чистой и непоколебимой добродетели". Здесь при содействии благодати, преизобильно изливающейся на кающихся, людям предоставляется реальная возможность для "совершения праздника обновления и для украшения себя разными добродетелями". Процесс покаяния определяет все течение жизни, задает христианскому подвигу основной тон и придает ему главное содержание. Покаяние влечет кающегося грешника к преуспеянию в добродетели. Ибо христианские добродетели представляют собой лишь возделывание и развитие тех задатков, началом которым уже служит процесс покаяния.
Ближайшую и самую прочную связь с покаянием имеет главная христианская добродетель смирение. Ей преп. Нил уделяет особое внимание в своем учении. По своей психологической природе смирение представляет собой полную и решительную противоположность гордости. Быть смиренным значит иметь самое искреннее убеждение в том, что мы не имеем ничего своего и не можем сделать никакого добра без Божия покровительства и без Его благодатной помощи. "Что горе возносишься, человек, простираясь выше облаков, будучи пыль и прах? Посмотри на естество свое: ты земля и пепел и вскоре разрешишься в прах; теперь ты величав, а спустя немного будешь червь. Что поднимаешь выю, которая вскоре истлеет? Да, человек велик, когда ему помогает Бог; а коль скоро оставлен он Богом, то познает немощь естества своего. Нет у тебя ничего доброго, чего не приял бы ты от Бога. Для чего же величаешься чужим, как своим? Для чего благодатью Божией хвалишься, как собственным стяжанием? Признай Даровавшего и не превозносись много; ты Божия тварь, не отлагайся от Сотворшего. Бог помогает тебе, не отрицайся Благодетеля" [264]. Между тем смирение, хотя и исполняет оно человека сознанием своего ничтожества и чувством глубокой зависимости от Бога, не есть лишь пассивное душевное состояние, которое могло бы вызвать ослабление и замирание собственной деятельности человека.
Ведь искренне сознавая свою глубокую душевную нищету, христианин всеми силами своей души стремится ее восполнить из неисчерпаемого источника Божественной благодати. Таким образом, в смирении ради совместного действия, направленного на благо человека, соединяются энергия его психофизического естества и всемогущая сила Божией благодати. Отсюда слово "смирение", как понимает его преп. Нил, а также и его учитель свт. Иоанн Златоуст, не вполне соответствует содержанию понятия. И преп. Нил вместо него часто употребляет другой термин "смиренномудрие", точнее определяющий позитивную сторону этой добродетели, так как он содержит в себе мысль о сознательном и свободном участии человека в данном процессе.
По учению преп. Нила, смирение это самая важная добродетель, без которой человек не может спастись. Оно является также необходимым условием для развития и укрепления всех христианских добродетелей. "Смирение, говорит преп. Нил, это стена других добродетелей; оно всецело сохраняет богатство души" [265]. Поэтому преп. Нил постоянно требует от своих учеников, чтобы они прибегали к "непоколебимому столпу смиренномудрия" [266]. "Более всего, пишет он аскету Викентию, смиряй свое сердце, считай себя ни за что и уничижай себя, дабы не поползнулся ты в гордость, и вместо пшеницы не пожал бы плевелы, и не пропали бы твои труды" [267]. Дабы яснее выделить значение смирения, преп. Нил в своих поучениях часто вспоминает евангельского мытаря, который одним смирением оправдался пред Богом. Так, например, своему ученику, скорбевшему из-за того, что не имеет он материальных средств и потому не может оказывать помощь нищим, преп. Нил пишет: "Одним смирением спасен мытарь. Да и Сам Господь говорит, что "кто унижает себя, тот возвысится" (Мф.23:12). Посему и святой Давид в свое оправдание выставляет смирение, говоря: "Вонми молению моему, яко смирихся зело" (Пс.141:7); и далее: "Виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя" (Пс.24:18). Посему и ты не скорби и не говори: нет у меня денег, чтобы непрестанно подавал я нищим.