Страница 21 из 33
Первый и высший объект любви и в то же время ее сущность, по учению преп. Нила, это Сам Бог. "Любовь, говорит преп. Нил, не имеет ничего собственного, кроме Бога, потому что Бог есть любовь" [248]. Так как конечной целью человеческой жизни является уподобление Божественному естеству, то из этой цели ясно выводится потребность любви для человеческой жизни. Без любви все в земной жизни не имеет ни значимости, ни цели. "Без нее, говорит преп. Нил, нет пользы ни от чего земного". Однако любовь как христианскую добродетель преп. Нил резко отделяет от чувственных и греховных поползновений (вожделений), "которые еллины наименовали любовью (эросом). Одно, пишет он, это любовь к Богу, а другое некая животная и чувственная похоть (инстинкт)". Эти два понятия, по учению преп. Нила, не должны быть смешиваемы. Ведь именно христианская любовь служит самым сильным оружием в борьбе с внутренними чувственными движениями. И стремление к очищению себя от грехов и страстей не имеет смысла, если не будет любви. "Не сможешь подавить ты страсти, говорит преп. Нил, если прежде не согреешь свое сердце плодами любви". Поэтому божественная любовь как животворная сила души занимает срединное место в духовной жизни. "Любовь, пишет преп. Нил, это стольный град добродетелей Если приобретем любовь, то угасим страсти и воссияем до небес.
И "как солнце своими золотыми лучами улыбается всей земле, так и любовь своими светозарными делами приветствует всякую душу".
Преп. Нил постоянно требует от своих учеников, чтобы возгревали они в себе любовь и преданность Богу. Тех же, которые, движимые любовью к Богу, уже оставили земное и "избрали благую и вечную цветущую часть Божественных поучений", он ободряет тепло и с любовью. Так, например, диакону Евфимию он пишет: "Тогда как иные радуются роскошным домам, золоту, серебру и прочим земным благам, ты, славный служитель Христов, непрестанно взираешь очами на незримого Царя, наслаждаешься Его сладостью, напояешь душу надеждой на Него, утешаешься неувядаемой к Нему любовью Посему Спаситель и Творец всего мира отвечает тебе, что твоей радости и веселия никто у тебя отнять не сможет (см.: Ин.16:22)" [249].
Говоря о любви к Богу, преп. Нил не ограничивается лишь ее внутренней, созерцательной стороной, но уделяет большое внимание и ее внешней, практической (деятельной) стороне. Эта ее внешняя сторона определяет наше отношение к людям. Ведь любовь к Богу как главная сила Божия царства не ограничена лишь сама собой, но простирает свое действие и на все нас окружающее, стремясь всюду, где только может, собрать все доброе. Она соединяет все разумные существа в единодушную общность для нравственного совершенствования, и ее главным, руководящим принципом служит стремление к "единомыслию и взаимной братской любви, которую больше всего ценит и любит Дух Божий" [250]. "Отличительная особенность любви, говорит преп. Нил, состоит в том, что настроение всех людей она делает одинаковым". Здесь все верные взаимно сплочены любовью ко Христу, подобно членам одного тела. Они настолько связаны взаимным состраданием, что каждый из них, по словам апостола Павла, "радуется с радующимися и плачет с плачущими" (Рим.12:15). "Истинная любовь оправданно называется в Священном Писании исполнением закона, потому что объемлет собой самую совершенную часть закона и, запрещая обвинять ближнего или делать ему какое бы то ни было зло, требует от нас, чтобы мы ему все добровольно простили и творили бы ему только доброе". Ибо "дело любви, пишет преп. Нил, это быть великодушным; гневаться же не ее дело.
Гнев возбуждает печаль и негодование, а любовь ослабляет этих трех, то есть и гнев, и печаль, и негодование".
Следуя примеру Христа Спасителя, Который и на кресте молился за Своих врагов, мы, по учению преп. Нила, обязаны смиренно прощать оскорбления своим врагам и подавлять в себе всякое враждебное к ним чувство. С этой целью преп. Нил так пишет пресвитеру Феодору, который, обуреваемый ненавистью, потерял душевный мир: "Если приложишь ты напряженные усилия и развеешь в себе облако ненависти, то обретешь душевный мир. И после того как оставишь ненависть к ближнему, исполнишься богоугодной любовью ко Христу, так что взгляд брата, казавшийся тебе враждебным и нелюбезным, теперь, когда мысль твоя озарится светом, будет для тебя желанным и приятным" [251]. Другому ученику, который, поощряемый истинной христианской любовью, творил добро и своим врагам, преп. Нил восхищенно пишет: "Все и ангелы, и люди хвалят твою добродетельную душу, ибо заботишься ты о детях и живых, и умерших неприятелей. Заботясь же о детях живых неприятелей, ты тем самым заставляешь их отцов помириться с тобой. А попечением о детях умерших неприятелей приобретаешь ты великую благосклонность Господа Если и согрешил ты много, то будешь свободен от всякого наказания, ибо, оказывая милосердие и проявляя человеколюбие ко врагам, уподобляешься ты человеколюбивому Господу" [252]. Дабы развивалась и крепла взаимная любовь и сострадание между людьми, Бог, учит преп.
Нил, так устроил нашу земную жизнь, что все люди чувствуют нужду друг в друге. Связал Он людей разными потребностями, которые никто не может удовлетворить в одиночку и по причине которых каждый вынуждается изыскивать содействия других. Так каждый человек, приемля помощь от ближних и оказывая им свою помощь, мало-помалу свыкается с мыслью о единстве людей пред Богом и о необходимости взаимного союза братской помощи.
С другой стороны, опять-таки, чувствуя недостаток своих личных сил и свою зависимость от других, человек научается смирению, рождающему чувство благодарности и любви к другим людям, оказавшим ему помощь. "Каждый из нас, пишет преп. Нил, не может сам себя удовлетворить, но имеет нужду в поддержке других. И это премудро устроил Бог, прекрасно руководящий нашей жизнью. Нужда уравнивает неравное: униженного воздвизает до невероятной высоты, а возвысившегося ниспускает долу, к людям простым. Так это непрерывное взаимообщение приводит людей к теснейшему нравственному соединению и к равночестному сопряжению их мыслей" [253].
По учению преп. Нила, сама природа поощряет нас ко взаимному общению, создавая тем самым благоприятную основу для морального единства людей и укрепления их взаимной любви. Впрочем, чистая христианская любовь к ближнему, по его мнению, не ограничивается заботами о внешнем благе, но своей конечной целью имеет духовное очищение ближнего и его спасение. "Надобно молиться Богу не только о собственном очищении, но и об очищении своего ближнего, подражая в этом ангелам" [254]. "Блажен тот, кто с радостью взирает на спасение и преуспеяние всякого ближнего как на свое собственное. Благо человеку, который всякого ближнего почитает как бога после Бога". Любовь главное содержание нравственного царства. Все другие добродетели как духовные дары или настроения души составляют или свойства любви, или ее частичное осуществление в видимом мире или же служат лишь средствами для достижения любви как главной цели всех нравственных подвигов, которые без любви утрачивают свой смысл и значение. Любовь объемлет и соединяет в себе как все добродетели, так и всех людей взаимно и с Богом. Поэтому преп. Нил и называет любовь "стольным градом всех добродетелей".
Для постепенного укрепления ревности к другим добродетелям у человека, по учению преп. Нила, имеются силы, побуждающие его к христианскому подвигу. Эти силы находятся в генетической зависимости от трех божественных добродетелей: от веры, надежды и любви. Однако прежде всего ревность к деятельному христианскому благочестию возгревается постоянной памятью о Боге. Дабы подчеркнуть это сильнее, преп. Нил пишет одному знатному сановнику Сосандру: "Как мы непрестанно вдыхаем воздух, так непрестанно подобает нам хвалить и величать Господа Ибо мудрый и боголюбивый ум должен непреложно хранить память о Творце. "Поминаю Бога, говорит Давид, и воздыхаю" (по церк.-слав.: "Помянух Бога и возвеселихся", Пс.76:4. Прим. пер.). Посему, если памятование о Владыке производит в наших душах веселье, то не будем столь ленивыми, чтобы им не воспользоваться" [255]. "Потрудимся, поучает он в другом письме, ни одно мгновение нашего дыхания не проводить без памятования о Боге, ибо воспоминание о Нем есть величайшее благо" [256]. Человек, разум которого лишен мысли о Боге и памяти о Нем, "согрешает и во внешних чувствах". И наоборот, памятование о Боге не только очищает душу от греха, но и обусловливает благодатную помощь свыше. "Во время глубокого душевного отчаяния память о Боге умягчает скорбь и производит веселье, утешая сердце несказанным радованием". "Бог не забывает памятующих о Нем, говорит преп.