Страница 2 из 5
Родина его была Каппадокия, и в этом крае он еще в детстве облекся в монашескую одежду. Пробыв здесь некоторое время в тишине и в подобающем инокам поведении, он услыхал, как Господь в Писании вещал патриарху Аврааму: “Выйди из своей земли и от своего рода и иди в землю, которую тебе укажу” 4. И вот тотчас по получении повеления так поступить, он отрывает себя от своей родины, приходит [30] в Иерусалим для моления у Святых мест, и там был принят благоговейными мужами в монастырь именуемый Флавии.
И здесь проживая, он держался своей обычной тишины и кротости, принося пользу всем сожителям, и ни разу никого не введши в соблазн. 4. Вскоре христолюбивая жена, построившая сей монастырь, упросила и уговорила его принять на себя попечение о его управлении. Этот монастырь находится вне Святого града на месте именуемом Гефсиманией. И сей муж заботился подобающим образом об упомянутом монастыре и проживавшей в нем братии.
Впоследствии, почувствовав себя тревожимым и пожалуй отрываемым от бестревожной молитвы к Богу и божественного собеседования, при обилии всего потребного и при беспокойстве, наносимом постоянным посещением иноками и мирянами монастыря, так как он был воздвигнут близ города; он убоялся, как бы от частой тревоги и от множества удобств, в особенности же и от больших похвал прославляющих его людей, не ослабеть ему разумом и не сделать и не помыслить чего-либо недостойного высшего призвания.
Вот он прибегнул к одному из старцев, умевших распознавать помышления и ему раскрыл тайну свою. Старец дал ему такой ответ: Люди, желающие хранить свою душу в непрерывной преданности Господу, каким и ты мне кажешься, не опутывают себя делами, и хотя, по-видимому, монахам имущество и полезно, но предоставив это людям и на то и на другое способным, могущим без вреда принять на себя заботы, они по приобретении добродетели безмятежности, сверх того стараются уклониться от разговоров большинства, для того чтобы светильник [31] не покрылся тенью ложа или модия, так как ложе и модий символы нерадения и суетливости, и светяший свет нередко угасал от внезапного напора сильного ветра. 5.
На это Феогний сказал: Очень мне понравился совет твоей святой души; но я боюсь скорби и трудов. А старец ему: Если ты будешь искать пустыню, влекомый любовью к самому Богу, а не из тщеславия; то ищи скорби, и найдешь покой; а ища покоя, будешь охвачен скорбями. Услыша это блаженно усопший облобызал старца и ушел в пустыню, и прилепившись к боголюбезному и преподобному архимандриту Феодосию, мужу прославленному, жил с ним известное число лет.
Потом настало какое-то искушение; появились у Феогния на пальце нарывы, которые сильно воспалившись, лопнули, и каждый день из того места выступало много крови. Когда он этим был опечален, то некто опытный в подобных вещах дал ему такой совет: Так как нагорная сторона очень холодна, а болезнь, которой ты страдаешь, нуждается в более теплом воздухе, то спустись к краю Иорданскому и, там пробыв, ты через несколько дней выздоровеешь. 6.
Спустившись туда, он поселился в лавре Каламонской (Тростниковой) и вскоре избавился от боли. Он с любовью привязался к пустыне и молитвам. Еще до появления Феогния страшный змей привык гнездиться в той пещере, и после сна выползать из нее в пустыню, и потом опять возвращаться в нее из пустыни. В первый же день, когда блаженно усопший получил от игумена келию, этот змей увидал его сидящим внутри, держащим короб и трудящимся; ибо он до кончины своей не оставлял трудов, и во [32] время труда, если только никто его не тревожил, слезами орошал все свое рукоделие.
Когда зверь выставил голову в дверь, а остальное тело держал вне келии и, пребывая неподвижным, только глядел на Феогния, то покойник сказал ему: Если ты привык здесь жить, войди; не препятствую. Тогда змей и весь вполз в пещеру и свернувшись в одном углу спокойно улегся. 7. С того дня змей, когда желал, входил в пещеру, причем Святой оставался безбоязненным до его ухода оттуда.
Впоследствии по благодати промысла Феогний, вышед из Каламона, занял эту местность и найдя пещеру поселился в ней одиноко, утоляя голод малым куском хлеба и несколькими рожками, а жажду чашей воды, и ведя постоянно сильную битву с демонами, воюющими посредством нечистых помыслов. И он был во истину как светильник в пещере, предавался подвигам; выдерживал посты, спал на голой земле, плакал, бодрствовал, часто преклонял колена и исследовал изречения духовные.
Я думаю, он был тогда на пятидесятом году жизни. Многие приходили к нему, желая получить пользу, ибо молва о нем распространялась и каждый из приходивших ради разных скорбей возвращался от него с чувствами душевного назидания и полного утешения. 8. Одну ночь обманщик наводит на него помыслы робости и за сим при глубоком мраке показывает ему будто Сарацин, обнажив меч, грозит ему, если тотчас не выйдет из пещеры, отсечь ему голову.
Исполненный страха этот муж выскочил из пещеры и стал молить Бога сотворить полезное. И немедленно появился к нему ангел и сказал ему строжайшим голосом: Нисколько не робей; войди в пещеру без [33] всякого страха; ведь это вовсе не Сарацин, как ты полагаешь; это дух нечистый, принявший на себя образ Сарацина. И мгновенно покидает его робость и он почувствовал смелость и неизреченную радость, а демон исчез. 9.
Когда разнеслась молва о превосходном житии этого мужа, пришли к нему мужи христолюбивые и сильно его уговаривали построить небольшую башенку; что и было исполнено. Многие пожелали проживать вместе с ним, но он никак но соглашался сожительствовать с множеством людей; но, приняв немногих, пребывал с ними, совершая в страхе Божием, службы обязательные для аскетов.
По прошествии времени, по внушению некоторых лиц он был насильно понужден занимавшим в то время в Иерусалиме патриарший престол сделаться епископом церкви в Витилии. Это очень малый городок, находящийся в девяноста милях оттуда. Часть времени проводил он в том городе, а другую часть, приходя сюда с любовью, проживал со своими чадами. И эта церковь сперва построена была малою, но потом, лет за десять до кончины Святого увеличилась, почему тогда и число благоговейных, по воле Божией, умножилось.
Келия, в которой этот блаженный, приходя из Витилии, имел обыкновение временно проживать, очень мала и до того низка, что если бы входящий в нее не обратил внимания, то ударился бы черепом об потолок. 10. Итак, приходя сюда из равнины и входя в означенную келию, он простирал руки, благодаря Бога, и потом говорил: Радуйся царский дворец; я в правду считаю дворцом это мое старинное жилище.
И подобно человеку обуреваемому среди великого [34] моря и спасшемуся от бури, так и я прибегаю к пристани этой келии; дабы возмочь возвратиться к прежнему настроению разума. Однажды один из братьев осмелился ему сказать: Сам-то ты, отче, при такой старости и по покорении в себе всех сопротивных страстей, уже не можешь, я думаю, иметь перед своими глазами душевного вреда, но и в своем городе и здесь сохраняешь одинаковое состояние (духа).
Тогда сказал ему инок: “Верь мне, чадо, до тех пор, пока душа моя не разлучилась с телом, я не в безопасности, нет во мне смелости; ибо мы облечены в плоть и проходя посреди разных западней, боимся быть пойманными. 11. В лета царя Анастасия жители Витилия удостоили великого (подвижника) отправить на судах по общественному делу в столицу, и он, взяв его на себя, с несколькими братьями выехал в Византию.
Прибыв в столицу и представившись царю, он после обычного приветствия поднес ему три благословения, сложенные в плате; царь спросил: Что ты желаешь, монах, чтобы я удержал, одни только благословения или же и плат, под ними подостланный? А тот отвечал царю: Если тебе нравится плат, охотно тебе дарю его. На это царь усмехнулся, и расцеловав его, с удовольствием принял поднесенное ему, и узнав все обстоятельства дела, ради которого старец подвергался беспокойству, очень скоро его удовлетворил и через несколько дней со всякою честью и напутствием отпустил в Витилий.
Все исцеления и чудеса, явленные тогда в Константинополе человеколюбцем Богом через него, ибо очень многие из проживающих там знают о них, я умалчиваю, предоставляя другим о них повествовать. А из совершившихся [35] в Кесарии, Аскалоне и Газе, хотя о большей части их и не упомяну, но теперь же расскажу очень немногие из них. 12. В Маюме Газском верными людьми были построены и на побережье надлежащим образом изготовлены два судна; но когда их хозяева пожелали стащить их в море и призвали для этого огромную толпу людей, то не могли никак их сдвинуть; потому что суда были задержаны какими-то заговорами по злоумышлению худых людей.