Сочинения

154. Жизнь Феодора мирянина, человека Божия.

Авва Иоанн воск говорил нам: «трое нас отшельников пришли к авве Николаю, жившему у потока Бетасимского. Это–между св. Елпидием и монастырем, так называемым «Чужестранных». Войдя к нему в пещеру, мы увидали там одного мирянина. Началась душеспасительная беседа. Авва Николай обратился к мирянину:

— Скажи–же и ты нам что–нибудь.

— Что–ж я, мирской человек, могу сказать вам полезного? 0, если бы я себе самому мог принести пользу! — отвечал тот.

— А все–таки ты можешь сказать что–нибудь, возразил старец.

Тогда мирянин разсказал нам: «вот уже двадцать два года, как солнца никогда не видало меня за едой, кроме субботних и воскресных дней. Я живу работником в селе у одного богатого, но несправедливого и жадного человека. Прожил я у него пятнадцать лет, работая день и ночь. Он не хочет отдавать мне платы и ежегодно не мало обижает меня. Но я сказал себе: «Феодор, если ты вынесешь жизнь у этого человека, он приготовит тебе царство небесное вместо платы, какую ты заслужил… Тело свое я сохранил доселе чистым от прикосновения к женщине»…. Выслушав это, мы получили великую пользу для души.

155. Разсказ аввы Иордана о жестокости сарацин.

Вот что еще разсказал нам авва Иордан об авве Николае:

«Старец разсказывал: в царствование благоверного императора Маврикия, когдасарацинский предводитель Намес производил грабежи, я проходил по близости Аннона и Эдона. Увидал трех сарацин и при них юношу замечательной красоты, лет двадцати. Это был пленник. Завидев меня, юноша стал со слезами умолять меня, чтобы я освободил его. Я принялся упрашивать сарацин, чтобы они отпустили его.

— Не пустим! — ответил мне по–гречески один из них.

— Возьмите лучше меня, а его отпустите, — сказал я. Ведь он не может вынести горя.

— Не пустим! — сказал мне тот самый.

— И выкупа не возьмете за него? Отдайте мне его. Я возьму его с собою и принесу вам, что пожелаете.

— Не можем отдать тебе его, возразил мне сарацин, потому что мы обещали нашему жрецу: если найдем что–нибудь хорошее из плена, принесем ему для жертвоприношения. А ты лучше уходи, а не то снесем и тебе голову.

Тогда, повергшись пред Богом, я произнес : «Спасителю наш, Господи Боже, спаси раба Твоего!»

И тотчас три сарацина, объятые бешенством, обнажили мечи и изрубили друг друга.

Я взял юношу к себе в пещеру, и он не пожелал уйти от меня, но отрекся от мира. Проживши иноком семь лет, скончался. Родом он был из Тира».

156. Ответ старца философам.

Два философа пришли однажды к старцу и просили сказать им слово назидания, но старец молчал,

— Что же ты не отвечаешь нам, отче? — спросили философы.

— Что вы филологи, т. е. любословы — это я знаю, но в то же время уверяю вас, что вы вовсе не философы. Доколе будете учиться говорить — вы, никогда не знающие, как и о чем говорить? Вот вам предмет для вашей философии — размышлять непростанно о смерти. И спасайте себя в безмолвии и тишине!

157. Сказание о собачке, показавшей путь брату.

Я и софист Софроний — пришли в лавру Каламон, что близ св. Иордана, к авве Александру. У него мы увидали двух иноков Сувивского Сирского монастыря. Они разсказали нам: «за десять дней приходил сюда чужеземный старец. Зайдя в Сувив Бессов, сделал пожертвование. Потом, обратившись к настоятелю, сказал: «сделай милость, пошли в соседний монастырь Сиров, чтобы пришли и получили пожертвование. Да пусть уж дадут знать и в монастырь Хорембский, чтобы пришли за тем же». Авва послал одного брата к игумену Сувина Сирского. Брат пришел к игумену и говорит:

— Ступай в монастырь Бессов, да извести и Хорембу, чтобы пришли и оттуда.

— Прости, брат, — отвечал старец: — мне совсем некого послать. Будь столь добр, сходи пожалуйста и скажи им сам.

— Но я никогда не ходил туда и не знаю дороги, сказал брат. Тогда старец сказал собачке: «ступай с братом в монастырь Хорембский, чтобы он дал туда известие». И собака пошла с братом и довела его до ворот монастыря». Разсказавшие это показали нам и собаку, потому что она была с ними.

158. Об осле, служившем в обители Марес.

В окрестностях Мертвого моря есть гора, под названием Марес. На горе живут отшельники. У них есть сад,в шести верстах,уподошвы горы,при морском заливе. Садом заведывал один из них.

Всякий раз, как отшельники собирались в сад за овощами, они взнуздывали осла и говорили ему: «ступай в сад к садовнику и принеси нам овощей». И осел один отправлялся к садовнику. Став у двери, он ударял головою в дверь. И тотчас садовник, навьючив его овощами, отпускал. Можно видеть, как осел ежедневно ходит один и служит только старцам, не повинуясь никому другому.

159. Жизнь аввы Софрония воска, и увещанияМины, игумена киновии Севериана.

Авва Мина, настоятель монастыря аввы Севериана, разсказывал нам об авве Софронии, воске:

«Он подвизался в окрестностях Мертвого моря в течение семидесяти лет. Ходил нагим, питался только растениями и не вкушал ничего другого».

Передавал нам также и то, что слышал из уст самого подвижника: «Я молил Господа, чтобы демоны не приближались к моей пешере. И я видел, что они на три стадии подходили к пещере, но не могли приблизиться». Так говорил авва Софроний

Сам авва Мина поучал братию в монастыре: «чада мои, будем избегать светских разговоров. Они, как известно, приносят вред, особенно молодым».

«Во всяком возрасте–стар и млад–должны приносить покаяние, чтобы заслужить жизнь вечную, которая принесет великую славу и честь — молодым за то, что они в цветущем возрасте, в самом разгаре страстей, подклонили выю свою под иго целомудрия, — старцам за то, что смогли искоренить усвоенную в течение многих лет злую привычку».

160. О явлении демона одному старцу в виде отрока, как–бы сарацина.

Павел, настоятель монастыря аввы Феогиия, разсказывал нам :

«Вот что говорил мне один старец–подвижник: однажды я сидел в своей келлии и занимался рукоделием: плел корзины и пел псалмы, как вдруг чрез окно вошел в келлию как бы отрок–сарацин, одетый в азарий и, став передо мною, начал плясать.

— Старик,хорошо ли я пляшу? — спросил мепя. Я ничего не отвечал.

— Как тебе нравится моя пляска, старик ? — снова спросил он меня.

С моей стороны — полное молчание.

— Что–ж, по твоему, негодный старик, ты что–ль великое дело делаешь? Так я тебе скажу, что ты соврал в шестьдесят пятом, в шестьдесят шестом и в шестьдесят седьмом псалмах.

Тогда я встал и повергся пред Богом, и он тотчас исчез.

161. Жизнь аввы Исаакаиз Фив, и о явленииему демона в виде юноши.

В Фиваиде есть город Ликос. От города на разстоянии шести миль–гора, на которой обитают иноки: одни — в пещерах, другие — в келлиях. Придя туда, мы явились к авве Исааку, родом из Фив. Вот что разсказал нам старец: «тому, о чем я хочу разсказать вам, прошло пятьдесят два года. Однажды я занимался своим рукодельем, плел большую сетку от комаров. Сделав ошибку, я очень горевал, что не мог найти ее. Целый день я раздумывал и не знал, что делать, как вдруг чрез окно входит юноша и говорит мне:

— Ты ошибся. Дай–ка мне,я исправлю.

— Ступай вон! — говорю ему. — Прочь от меня…

— Но, ведь, ты введешь себя в изъян, если плохо сработаешь.

— Это — мое дело…

— Но мне жаль тебя, что потеряешь даром свой труд.

— На зло принесло тебя сюда…

— Да, ведь, ты сам заставил меня притти сюда, и ты — мой…

— Почему это?

— Да потому, что ты три воскресенья причащаешься, тая злобу на своего соседа.

— Лжешь ты…

— Нет, не лгу. Ты злишься на него из–за чечевицы. Не правда ли? А я–дух злопамятства, и ты отселе — мой…

Услыхав это, я вышел из келлии, поспешил к брату, поклонился ему в ноги, и мы примирились. Возвратившись в келлию, я нашел, что он сжег сетку и циновку, на которой я молился, злобствуя на наше примирение.

162. Ответ аввы Феодора пентапольского относительно разрешения на вино.

В двадцати милях от Александрии есть лавра, называемая Каламон, лежащая в средине между Октодекатом и Мафорою. Туда мы прибыли вместе с софистом Софронием к аввеФеодору и спросили его:

— Хорошо ли, отче, если мы придем к кому или к нам придет кто–нибудь, и мы разрешили бы на вино?

— Нет! — отвечал старец.

— А как же разрешали древние отцы?

— Древние отцы были велики и сильны–они и могли разрешать и опять запрещать. А наш род, чада, не может разрешать и запрещать. Если мы разрешим, то уже не выдержим строгого подвижничества.