Страница 14 из 69
Хвала пламень угашает: благословен еси, Господи, Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое во веки (Дан 3, 26).
Песнь 7-я.
«Не посрами нас,— умоляют Господа три отрока,— но сотвори с нами по кротости Твоей и по множеству милости Твоея и изми нас по чудесем Твоим и даждъ славу имени Твоему, Господи. И да посрамятся вси являющии рабом Твоим злая, и да постыдятся от всякия силы, и крепость их да сокрушится. И да разумеют, яко Ты еси Господь Бог един и славен во всей вселенной... Благословен еси, видяй бездны, седяй на Херувимех, препетый и превозносимый во веки (Дан 3, 42-45, 54)».
Огорченное сердце ваше да усладится словом Божиим...
Помнящий вас Георгий
Октября 11-го, 1831 года
2.230. Марии Петровне Колычевой
При самом крайнем умножении великой скорби, Божиею милостию является внутрь сердца некоторое приятное наслаждение и мирная тишина, и мысль изрекает слово: не унывай, предайся Божию промыслу и разумей, что судьбы Божии неисповедимы! Что с тобой это сделалось? о чем ты плачешь? Почто забываешься и не помнишь о том, что един Господь просвещение твое и утешитель твой; а все прочее—небо и земля—мимо идет? Он в скорби распространяет сердце твое на обширное познание святой воли Его. Пусть тебя беспокоят находящие помыслы; пусть оскорбляет тебя и весь мир, —о чем ты прежде сего предупрежден был:—пусть тебя оставляют и искренние твои: молись о них, по заповеди Господней, и не страшись, что это больно переносить чувствительному твоему сердцу. Конечно, это очень больно, и неиспытавшие сего никак не могут разуметь силу болезни сей: однако Господь призирает на тебя и не оставит утешением Своим в скорби твоей, где бы ни был; только ради Бога переноси с любовию всякую тяжкую скорбь, и взывай к Нему ежечасно в сердце своем: прибежище, стена и заступление мое Ты един Сам да будеши, Господи; пристанище и утешение мое—Твоя Божественная любовь: паче же сего—ни на земли, ни на небеси, ничтоже да вожделею, ничтоже да взыщу, но сим единым доволен буду и здесь и там. О Боже мой! Ты весь еси желание, весь еси сладость, Ты—всегда вечный и неизменяемый!
И горесть в сладость, и скорби в радость Твоею единственно любовью мгновенно переменяются, и уже непрестанно более я награжден, нежели оскорблен. О, коль удобно душа оскорбленная приближается к Богу и приемлет неизреченное утешение от Господа! Покойтесь в Господе и поминайте меня в славу Божию, или совсем выкиньте из памяти вашей как недостойного, непотребного.
Ночь не светла неверным; верным же просвещение в сладости слова Божия.
Января 20-го, 1832 г.
2.245. Марии Петровне Колычевой
Господи, свет истинный, просвети тьму мою!
Погасла свеча, —и все покрылось тьмой;
Не вижу ничего теперь перед собой:
Зажечь ее нужно огнем, —
И будет мне видно, как днем:
Затмилась память, —и сердце не горит;
Сокрылось слово, перестал говорить:
Сомнение, уныние—отчаяться велит
И искорку веры грозит потушить,
О нет! Еще надежды луч блистает:
Не помрачен, кто в вере пребывает!
Бога любящим тьмы нет:
Слово Божие — нам свет!
Сон и мрак проходят!
Жизнь и свет приходят!
Еще есть в душе любовь!
Сердце пламенеет вновь!...
На это прошу обратить особенное внимание: как свечка зажигается огнем, так сердце словом Божиим. Потухло ли оно? надобно зажечь. Вы истинно разумеете, что читаете: поэтому стало светло вам. Только не вверяйтесь человеческим мнениям и пребывайте в судьбах Божиих. Око не видело, и ухо не слыхало, и на сердце человеку не приходило, какое блаженство и сладкий мир уготовал Господь любящим Его... Господи, сподоби мя любити Тя! Господь просвещение мое, и тьма не обымет меня. Господи, свет истинный! просвети тьму мою.
Июля 30-го, 1833 г.
2.268. К Анне Федоровне Поздняковой
Нет такой глубины, из которой бы взывающего сердца не услышал Господь; и нет такой прискорбной души, которую бы не могло посетить слово Божие утешением вечной жизни. Вы удостоверены в том, что сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит; и так по вере нашей буди вам! Да соблюдается вами в сердце вашем слово Божие, руководствующее всех обремененных многими скорбями в радость вечную.
1юня 31-го, 1834 г.
2.280. Екатерине Васильевне Даниловой
Вы меня очень утешили, предложив для врачевания моей немощи почтеннейшего доктора, человеколюбиво благорасположенного служить в пользу ближнего всеми средствами просвещенного разума и уже доказавшего свою опытность и искусство уврачеванием всякого рода болезней. Я рад вам сто раз повторить мою благодарность и еще более рад и готов, без малейшего сомнения, предаться свыше действующему на неизреченное уврачевание души моей святому Промыслу Божию. С искреннею сознательностью представляю вам на вид, что я испытываю великую пользу от самой болезни, меня посещающей: это служит мне в просвещение души моей, и когда я очень изнемогаю, тогда сильнее чувствую уверенность в надежде на могущего единым словом Своим восставить меня больного и воскресить совершенно мертвого. Теперь вы видите, есть ли это презрение жизни. Никак! Ежели бы наше существование ограничивалось только временною жизнью, то одна была бы участь человека с прочими животными; но мы сотворены для жизни вечной, и нет сомнения, что воскреснут мертвии и востанут сущии во гробех.
Меня превосходно пользует, Божиею милостью, и самая болезнь: ею смиряется душа моя и видит превратности мира и непостоянство всех видимых вещей, и потому не привязывается к ним как ничтожным, но жаждет и ищет того, что выше всякого изменения. Вам же усердно желаю пользоваться всяко, по вашему благоусмотрению, в славу Божию, и еще благодарю вас.
Января 28-го, 1835 года
2. 289. Екатерине Васильевне Даниловой
Я прочитал ваше размышление, и покрываю все победным словом торжествующей Церкви, внушающей нам приносить с благоговением смиренное поклонение пред крестом Господним. Много пользует нас единомысленное взывание наше с Церковью, научающею нас так молиться Распятому Господу: „Язвою Твоею исцели души моея страсти; ребр Твоих прободением устави болезненная прободения бесов; гвовдьми Твоими, Христе, изгвозди сластная и страстная похотения и подаждь ми безстрастно страстем Твоим честным поклонитися и воскресению".
Благодарю вас, что вы меня утешаете состраданием вашего сердца и словом истины. Здесь полезно болезновать во временной нашей жизни и переносить безропотно всякие скорби и огорчения, чтобы удостоиться, Божиею милостью, сладости и радости бесконечной в жизни будущего века. „Блюдите, како опасно ходите!" О сем непрестанно напоминает нам Ефрем Сирин. Вы удостоверены, что чтением святых книг душа очищается от страстей греховных и мысли сердца просвещаются познанием Бога. Да хранит вас Ангел Божий!
Марта 14-го, 1835 г.
2.299. Екатерине Васильевне Даниловой
Предлагаю вам для прочтения избранные слова Святого Иоанна Златоуста. Да утешит вас желаемое вами слово, приносящее прискорбному сердцу немалую отраду! — Как после мглы от скопившихся облаков проглядывает красное солнце и обвеселяет лучами своими грустную природу, так и печальное сердце, после многих воздыханий, обвеселяется премирным Божиим словом.
Мая 30-го, 1835 г.
2.303. Екатерине Васильевне Даниловой
Лишение благого слова, которым утешается сердце, много опечаливает оное, покуда не приимется вновь душею слово в утешению сердца. Слово, или мысль благая, есть дар благого, вся исполняющего и промышляющего о всей твари Господа. Когда сердце произвольно уклоняется от слова, призывающего к упокоению, и предается само собою в неподобающие помышления, тогда, томимое ими, оно страждет, болит и не находит чем бы утешить себя из видимых вещей; тогда и самый свет солнечный не может его радовать... „Обратися, душе моя, в покой; яко Господь благодействова тя."
Июля 12-го, 1835 г.
2.304. Екатерине Васильевне Даниловой
Нельзя не радоваться и не чувствовать утешения, ежели только помыслим, что за минутные скорби наши, претерпеваемые ради любви, заповеданной Богом, — дастся нам неизреченное наслаждение небесными благами в будущей вечной жизни в Господе нашем Иисусе Христе.—Пусть будет прискорбна душа моя даже до смерти; но какая радость обымет ее по смерти, когда, получивши всем грехам своим прощение и милость, увидит себя в премирном свете и узрит возлюбившего ее Господа, непрестанно славимого Ангелами! Не можно описывать пером такое состояние царствования, которое превосходит и Ангельский ум... И самая мысль об оном утешает до чрезвычайности! Но покуда мы еще здесь, надобно поплакать и поскорбеть, чтобы не плакать и не скорбеть вечно! Помыслите, не приятно ли иметь нам такой спасительный плач, который в то же время уже срастворяется утешением и такою сладостью, которая выше всякого удовольствия, ощущаемого в мире сем! Да и сам человек не есть ли мир в маленьком виде? не есть ли он вместилище телесных и духовных вещей?