Страница 55 из 62
Может ли Бог отменить приговор над людьми, народом по молитвам святых?
Многие факты Священного Писания и Предания свидетельствуют об этом. Помните, Авраам умолял Господа, явившегося в виде трех странников, пощадить Содом и Гоморру?
Почему так? У святых отцов находим такую мысль: Христос обещает, что Его последователям будет сообщена Божественная благодать: …славу, которую Ты дал Мне, Я дал им (Ин. 17, 22). Если человек трудится вместе с Богом, чтобы преобразить мир, очистить его от греха, привести к Богу, — можно сказать, что человек этот становится другом Божиим, сотрудником. Разве можно предположить, что Господь глух к человеку, который всю жизнь отдал Ему, посвятил себя Господу?.. Такой человек имеет право просить за других, причем просить настойчиво, не как раб или неверный, постоянно предающий хозяина слуга, но как сын.
Мы верим, что смерти как исчезновения души нет; что после физической смерти душа человека продолжает жить, притом еще более активной жизнью. А значит, что мешает почившему праведнику и после отшествия из сего мира, по переселении на Небеса, помогать людям?
В книге Откровения Иоанна Богослова мы читаем о замечательном видении Иоанна: двадцать четыре старца пали пред Агнцем (то есть Христом), имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых (Откр. 5, 8), и чуть позже: И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога (Откр. 8, 4).
Разве это не замечательно, не великая картина? В нашей жизни активно участвуют, нам помогают святые!
Странным и несколько языческим кажется, на первый взгляд, обычай Православной Церкви молиться в каких-то особых случаях особым святым. Понятно, например, почему в семейных неурядицах прибегаешь к помощи св. блж. Ксении. Но почему, например, при болях в голове — к Иоанну Предтече?
В этом, несомненно, бывают перегибы. Мы можем сказать, что некоторые святые еще при земной своей жизни помогали людям в определенных ситуациях. Это, к примеру, святые целители: великомученик Пантелеимон, бессребреники Косьма и Дамиан, мученицы Зинаида и Фелонила и мн. др.
Разумеется, что и по преставлении от земной жизни к небесной эти подвижники будут помогать больным людям. Им от Бога был дан дар целительства, он не отнимается от них и по смерти. Так считает и Церковь, и в молитвах Таинства соборования (Таинства церковного исцеления) мы постоянно упоминаем имена этих святых врачей.
Есть и иные святые, которые помогают в определенных нуждах. Воин — воину, миссионер-мореплаватель — моряку, путешественнику и др.
Но есть примеры выдуманные, которые не отвечают никакой здравой логике. Считается, что Иоанн Креститель, которому отрубили голову, помогает… от головной боли. Другой святой помогает от гусениц, мышей, колорадских жуков и иных гадов полей и огородов… В некоторых благочестивых брошюрах приводятся длинные списки таких узко специализирующихся небесных помощников. Но ни Православной вере, ни опыту Церкви это не отвечает, это благочестивая самодеятельность. Если у кого-то возникают вопросы, лучше всего обратиться к священнику.
У каждого человека есть несколько любимых святых. К ним чаще обращаешься в молитве, им ставишь свечи. Но в храме много других икон, святых еще больше, не «обижаем» ли мы своим невниманием других? Существует мнение, что все святые вместе с Богородицей составляют на Небе как бы единое тело, которое воспевает Бога и молится Ему. Какой смысл подходить именно к «своим» иконкам? Какой смысл вообще, кроме собственной привычки, несет обычай прикладываться к иконам и зажигать перед ними свечу? Часто можно услышать: «Вот, сходила в церковь перед экзаменом, поставила свечку и хорошо сдала».
Начну с последнего. В отношении к Богу не должно быть никакого магизма: мол, не поставила этому святому свечу, не сделала поклона, не поцеловала икону — накажет, перестанет помогать. Подобное отношение недостойно христианина.
Мы должны понимать, что прежде всего Богу нужно наше горячее желание быть подлинными христианами. Господь знает наши жизненные обстоятельства, кто какую имеет нагрузку, кто какую имеет возможность молиться и прочее.
Поэтому мы должны искренне не лениться посещать богослужения, стараться молиться, учиться этому… Но если не смогли, опоздали по не зависящей от нас причине, Господь никогда не прогневается.
Однако в нас все-таки очень живуче магическое отношение к Церкви. Если студенту раз помогла свечка, он будет думать, что стоит не поставить свечку — сразу завалит экзамен.
Расскажу один интересный, даже в чем-то курьезный случай. У нас в храме Духовной семинарии накануне каждого экзамена для желающих служится молебен перед чудотворной иконой Божией Матери «Знамение». Так мы просим Богородицу помочь нам успешно экзаменоваться. И один семинарист, мой однокурсник, как-то понял, что он стал внутренне зависеть от этих молебнов. Он боялся, что если пропустит такой молебен — сдаст плохо. И тогда он на какое-то время перестал ходить на молебен. Молился в своей комнате, просил о помощи, но на молебен не ходил. Через какое-то время, когда он понял, что внутренне освободился от суеверных страхов, опять стал ходить на молебен.
Но мы отвлеклись. Вопрос в том, почему мы выделяем каких-то святых?.. В этом нет ничего плохого или странного. Многие святые близки нам своим душевным складом, характером, темпераментом, церковным служением, аскетическими подвигами. Конечно, к таким святым мы испытываем особенное влечение. Нам хочется знать о них, прочитать житие, молитвенно общаться с ними.
В моей жизни было много таких драгоценных для меня открытий. Это, конечно, св. прав. Иоанн Кронштадтский, блж. Ксения, прп. Серафим Саровский, прп. Сергий Радонежский. Когда я поступил в Духовную семинарию, я испытал большую помощь духовного покровителя нашей Семинарии и академии апостола Иоанна Богослова. На втором курсе семинарии я взял в руки книгу о прп. Симеоне Новом Богослове и просто «влюбился» в этого человека. То же самое могу сказать о царе и псалмопевце Давиде, мученике Иустине Философе, свв. Иоанне Златоусте, Григории Богослове, Максиме Исповеднике, Григории Паламе, блж. Матроне, многих других.
Своим «вниманием» к одним святым мы, конечно, не обижаем других святых. Там, где пребывают святые, не бывает мелочных обид, уязвленной гордости и проч.
Но, конечно, если мы как-то особенно выделяем одних святых, не следует забывать, что каждый святой Церкви — уникальная и прекрасная, созревшая для Бога личность. Следует стремиться узнать и о других святых, изучить их жизнь, вглядеться в черты их подвига.
Что значит «сильный» святой? То есть предполагается, что есть «не очень сильные»? У меня есть маслице от мощей преподобного Александра Свирского. Это маслице действительно обладает сильным, явно выраженным лечебным свойством. Но не от любого маслица замечаешь такое действие. Почему так происходит?
Такого понятия, как «сильный» святой, в Православной Церкви нет. Всякий святой, если мы искренне обращаемся к нему за помощью, помогает. То же самое можно сказать и о святом елее (масле) от мощей или от лампады святого, о каких-то святых предметах.
Любая крошка, капля святыни может принести великую благодать, и, напротив, мы можем иметь дома десятки частиц мощей, елей и святую воду, и никакой духовной пользы нам это не принесет, если не будем стремиться всем сердцем, всею душою, всей крепостью своей к Богу.
Вспоминаю, как преподаватель Духовной семинарии отец Георгий Митрофанов рассказывал про Е. Тучкова, поставленного в начале двадцатых годов во главе церковного отдела, созданного ГПУ для борьбы с религией.
Этот человек причинил Церкви громадное зло, он осудил на смерть тысячи ныне прославленных в лике святых новомучеников. Заметьте, говорил о. Георгий, встречи с людьми, хоть одна из которых была бы для нас великой честью, духовным откровением, на Тучкова не оказали никакого влияния. Его сердце пылало ненавистью к Богу и Церкви и оказалось закрытым для благодати.
А люди, которые распинали Христа, смеялись над ним?.. А римские императоры-мучители?.. Со сколькими святыми они встречались и общались? Произвело это на них благотворное действие?
Итак, любая святыня может принести нам духовную пользу, скажем так, одинаковую по благодатности, если мы принимаем ее с благоговением. И никакая святыня, даже самая величайшая, не сможет растопить лед нашего сердца, если мы этого не хотим, ведь Бог уважает нашу свободу…