Страница 52 из 62
Бывает, что благодать нас посещает в те моменты, когда мы творим добрые дела, или нам плохо, или даже грешим. И вот тут, когда в душе грешника сверкнет луч, все покажется таким серым, убогим, грязным. «Что я делаю? Зачем?..» — с ужасом содрогнется он.
Вот эти касания нас благодати даются нам на мгновение «авансом». Чтобы ободрить нас, может быть, пробудить от греха, напомнить о вечном.
Вообще мы должны идти путем духовной жизни и самостоятельно приобретать (как говорил прп. Серафим Саровский — «стяжать») Дух Святой, а не ждать моментных наитий.
Святой человек периодически находится в таком состоянии радости и блаженства оттого, что в нем Дух Святой. Вспомните знаменитую беседу преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым. (Эта удивительная беседа доступна в Интернете, поэтому приводить из нее выдержки я не буду.)
Может ли человек достаточно легко уходить от греха? Воля, лень и инертность…
«Достаточно легко» — едва ли. Духовная жизнь — большой труд. Я уже приводил слова Христа: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11, 12). Так вот здесь в оригинале используются обороты речи, подразумевающие захват крепости.
Но все же кому-то легче справиться со своим характером, кому-то труднее. Не в последнюю очередь это обусловлено… наследственностью. Например, как говорят психологи, воля передается по наследству.
Есть люди с колоссальной силой воли. Есть также с вялой и неразвитой.
Далее: получив что-то, мы ведь с этим живем. И вот та же воля может быть с детства и юности атрофирована. Если за человека все делают, решают, не дают ему самостоятельно принять решение, балуют и не закаляют волю воздержанием, он скорее всего вырастет безвольным. Когда впоследствии человек станет христианином и будет бороться с грехом, ему трудно будет преодолеть эту слабость воли, но все же с помощью Божией, если будет настойчив, он справится.
Я в храме практически каждый день беседую с людьми, которые говорят, что «нет воли» от чего-то отказаться или на что-то себя побудить. Что это, как не болезнь сегодняшнего времени — атрофирование воли. Современный человек ни от чего не отказывается, он позволяет себе все, что хочется. Вот это и приводит к тому, что человек со слезами говорит: «Я не могу прийти в храм натощак, потому что я привык завтракать».
Такие церковные дисциплины, как пост, то есть сознательный отказ в какое-то время от отдельных продуктов, отказ от алкоголя, развлечений, посещение богослужений, понуждение себя на молитву… Все это способствует формированию воли.
Что касается лени, то это просто плохая привычка. Нужно понуждать себя к работе, чтобы от нее избавиться. А захочет ли этого человек — зависит от него самого.
Каковы христианские методы, христианская практика преображения человека?
Я уже говорил, что это церковная богослужебная, личная молитвенная и добродетельная жизнь.
Неверно думать, будто спастись можно только на каком-то месте. Как часто я слышу: «Хорошо батюшкам — весь день с Богом». «С Богом» должны жить все люди. Каждый должен смиренно проходить своим жизненным путем. И по возможности занимать мысли Богом. Моем посуду, убираем комнату, копаем огород. Пусть это будет не радиоприемник фоном, а молитва или прослушивание мудрой книги.
Должно быть время и для новостей, и для развлекательных передач, но радио- (или теле-) шум, бессмысленные сменяющие друг друга передачи только выветрят благодать из души.
Однажды я поставил на себе опыт. Я делал какой-то ремонт и в течение дня слушал радио. К вечеру у меня болела голова, а душа казалась помойкой… А ведь многие так и живут. Постоянная информация, на 95 % лишняя, ненужная…
Итак:
участвовать в Таинствах;
молиться лично и размышлять о Боге, исполнять минимум аскетических предписаний Церкви;
творить добрые дела;
следить за своей жизнью и избегать греха. И делом, и в мысли.
этот минимум сделает нас способными принимать в себя благодать Божию.
Еще и еще раз напомню: без Церкви, без храма, без участия в Таинствах никакого духовного продвижения не получится.
Каковы критерии фиксирования преображения?
Таких критериев нет. Именно поэтому сказать о человеке «он святой» мы не можем до самой его смерти. А вдруг перед смертью он изменится или вскроются какие-то неизвестные соблазнительные детали его жизни?
Канонизируется человек только после смерти, по прошествии какого-то промежутка времени. Это также делается для того, чтобы по прошествии одного-двух поколений, люди могли как бы со стороны, более объективно посмотреть на его подвиг. (Но это не исключает того, что люди сами чтут праведника. Я говорю об официальном общецерковном прославлении — канонизации.)
Для того чтобы человек был канонизирован, необходимо, чтобы, кроме всесторонне подтвержденной его святости, были зафиксированы чудеса, сотворенные по молитвам к нему. Это как минимум, значит, что он своей жизнью угодил Господу, Господь его просьбы исполняет, как просьбы друга.
Если это мученик, то чудеса не обязательны. Достаточным основанием для прославления мученика является подтвержденный факт, что он был поставлен перед выбором: сохранить жизнь и отречься от веры или наоборот — потерять жизнь, но сохранить веру.
Но это касается подлинных святых. Конечно, и о самых сомнительных личностях типа Иоанна Грозного и Григория Распутина кто-то может говорить как о святых, но это маргинальные группки на периферии Церкви. Всех пишущих на эту тему мы знаем наперечет — их всего-то несколько человек.
Пока человек жив — никаких выводов о его святости мы делать не можем. Мы можем доверять ему, консультироваться, спрашивать совета, но никто из православных не дерзнет сказать — это святой, преображенный человек.
Другое дело, что все же это ощущается. Может быть, не экзальтированными людьми, но подлинно верующими, священниками, тут подделку заметить очень легко. Именно поэтому священники часто трезво осаждают людей, воздыхающих по какому-нибудь батюшке: «Это человек духовный, опытный, но не старец. Относитесь к его советам с мудрым рассуждением».
Нет ли здесь самообмана или подтасовки результатов для оправдания метода?
Подтасовки с чьей стороны?
Со стороны старца? Если это псевдостарец (есть священники, которые на самом деле, являясь хорошими духовниками, немного завышают свою компетенцию), то, кроме группы людей, окормляющихся у этого «старца», никакого всероссийского почитания не будет. На моей памяти есть смерти людей, считавшихся старцами, но на самом деле таковыми не являвшимися — просто хорошими священниками. И вот через несколько лет после их преставления, кроме некоторых духовных чад, их никто не вспоминает как духоносных пастырей и не почитает.
Если говорить о подтасовке со стороны людей, которые хотят, выражаясь современным языком, «раскрутить» старца, так это тоже малоперспективное предприятие. В самое последнее время это проект прославления некоего отрока Вячеслава Крашенинникова.
Этой акцией руководит небольшая группа людей, но на всероссийский уровень это так и не вышло. Церковь выразила свое твердое отрицательное мнение к этому явлению, и кто хочет слышать трезвый голос Церкви — пусть прислушивается.
Подлинная святость говорит сама за себя. Вспомните жития. Не подвижник афишировал себя, а люди, узнав про его святость, стремились к нему. Он убегал в лесные чащи, пустыню… а его все равно находили и к нему приходили за советом и духовным наставничеством.
Сколькие старцы хотели и от этих людей скрыться, но их удерживала жалость к несчастным, желание помочь им.
Не выпадает ли преобразившийся человек из непреображенного социума?
Конечно, выпадает. Как выпадает всякий человек, который в компании, в пост, не ест мясо, не пьет водку и не танцует.
Но таким высоким словом «социум», наверное, не стоит обозначать компанию грешных людей. Лучше спросить: «Не выпадает ли из среды людей живущих мещанской, греховной жизнью человек, желающий жить иначе, духовно?»
Почти каждый день ко мне приходят молодые люди и девушки, которые говорят: «Я не живу половой жизнью, как все вокруг. Я считаю, что это возможно только после брака, но все мои друзья надо мной смеются, потому что сегодня так не принято».
Что им ответить? Только то, что Церковь придерживается верных и незыблемых, которые возводят душу человеческую к совершенству.