Страница 36 из 62
В одной хорошей светской книге про прп. Сергия Радонежского я прочитал, что «огромный жизненный опыт сообщил ему ведение глубин душ человеческих». Это не так, тут не жизненный опыт, а откровение Божие.
В каком-то смысле любой священник иногда становится пророком (еврейское слово, переведенное у нас как «пророк», означает «говорящий устами Божиими»). Бывает, придет ко мне человек и просит важного совета. И я понимаю, что сам не смогу ничего путного сказать. Ну не знаю я, что посоветовать! И молюсь, и прошу, чтобы Господь подсказал. И говорю. И потом ловлю себя на мысли, что сам бы я не додумался до того, что сказал, тут было какое-то вдохновение от Бога. И потом человек благодарит за совет, он оказался самым верным.
Да не только священник, любой христианин, наверное, это испытывал. Об этом, кстати, говорит и Сам Христос: Когда же будут предавать вас (на суд за веру христианскую. — свящ. К.П.), не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10, 19–20).
Разве не было в жизни каждого из нас, что вот пришли в гости, а там разговор заходит о вере. И мы отвечаем, защищаем нашу веру и святыни. А потом думаем: «Неужели это я сказал…» И наши оппоненты качают головой: «Да, сильно…»
Другое дело, что у нас это бывает по милости Божией, для нас это исключение, а для святых — правило. Они настолько очистили душу, настолько приблизились к Богу, что поистине стали «друзьями» Господа, и им ведомы (насколько даст им Бог) планы Божии.
Так что поэт — это поэт, а пророк — пророк. Каждый должен заниматься своим делом и не гордиться, что выше другого.
P.S. Под поэтами я разумею настоящих поэтов, которые творческим гением чувствуют и «горний Ангелов полет, и дольней лозы прозябанье», а не рифмоплетов типа Е. Евтушенко. Словесная эквилибристика — тоже дар, но другого уровня. Надо же кому-то сочинять рекламные плакаты и рисовать обертки для продуктов.
Здравствуйте, о. Константин!
В передачах радио «Радонеж» из серии «Из истории Троице-Сергиевой Лавры» было сказано, что до войны 1941 года священники в своих проповедях большое внимание уделяли вопросам помощи ближним, нуждающимся. Хотела спросить, какое место эти вопросы занимают сегодня.
Наталья
Конечно, большое. Я бы сказал, что после революции они только об этом и говорили. Потому что обо все ином большевики запретили говорить. О вере нельзя – религиозная пропаганда, об атеизме нельзя – поповское мракобесие и контрреволюционность. О чем еще? Священное Писание толковать – нельзя, имена «прихвостней царизма» Иоанна Кронштадтского и Серафима Саровского упоминать нельзя… Один священник сказал, что преподобный Иоанн Дамаскин (это VIII век) служил у визиря и жил, как нам и не снилось, так его арестовали за клевету на советский строй. Дескать, в СССР люди живут лучше всех, кто где-либо и когда-либо жил…
Вот и оставались темы: прославлять Советскую власть, распространяться о том, как мы должны любить свою Советскую Родину, и призывать людей к делам помощи ближнему.
Слава Богу, что сегодня мы можем говорить, что хотим, с амвонов, и вновь зазвучали слова и Священного Писания, и имена великих святых, и высокое богословие.
Ну а что касается конкретных дел милосердия, то да, Наташа, конечно, Церковь этим активно занимается.
То тут, то там слышу — мало занимается. Я таковых спрашиваю: а, собственно, почему Церковь должна этим заниматься? Почему один батюшка открыл благотворительную столовую, другой приют, третий хоспис?.. Разве государство дает Церкви на это деньги?..
В западных странах (Германии, Финляндии и других) государство финансирует благотворительную деятельность Церкви, а почему у нас священники должны этим заниматься на бабушкины пожертвования, на деньги, принесенные в храм, пожертвованные на восстановление?
…И несмотря на все это, Церковь занимается делами милосердия и помощи.
Отец Константин, что можно посоветовать человеку, который хотел бы обрести веру, но искренне не понимает, как это сделать и с чего начать? Читать Евангелие? Я встречал знатоков Нового Завета, которые так и остались теоретиками Священного Писания. Идти в храм? Исповедовать грехи? Не все их осознают. На богослужение? У невоцерковленного человека просто сил не хватит молиться на службе, без предварительного участия в Таинствах Исповеди и Причастия. Молиться? Практически у любого человека есть опыт молитвы «когда припрут обстоятельства». И далеко не все идут глубже...
И второй вопрос, не менее важный. Как не потерять веру? Иногда человек искренне входит в Церковь с дарованной Богом верой, но вскоре охлаждается, успокаивается и теряет ее...
Кирилл
Во-первых, Кирилл, сложно давать общие советы, когда дело касается такого личного предмета, как вера. Лучше всего, чтобы человек пришел в храм побеседовать со священником. И священник будет строить беседу, исходя из того, кто перед ним находится. Одно дело — человек интеллектуальный, другое дело — не книжный, одно дело — экспрессивный, с подвижной психикой, другое дело — сдержанный, сангвиник.
Каждый раз, когда я сажусь на лавочку беседовать с человеком на подобные темы, я мысленно молюсь, чтобы Господь дал донести слово именно для этого человека. А все действительно такие разные…
Но все же что-то можно сказать и общее.
…Когда человек говорит, что в нем нет веры и он хочет поверить, очень помогает такой прием. Я говорю: походите 2–3 месяца в храм. Еженедельно.
Причащаться не надо, исповедоваться тоже не надо. Просто приходите, стойте и пытайтесь молиться вместе со всеми. И говорите Богу: «Я, честно говоря, не знаю, есть ли Ты, Господи, но прошу, откройся, дай мне Тебя почувствовать…»
Дальше: ежедневно утром и вечером молиться хотя бы 5–10 минут. Читать молитвы, которые я покажу. (Это что-то из утренних, вечерних ежедневных молитв, фрагменты акафистов.) Обязательно прибавлять молитву своими словами.
Далее: каждый день читать по 2 главы Нового Завета. Лучше утром и в течение дня размышлять над прочитанным (хотя бы по дороге на работу).
Еще: стараться жить эти два месяца по-христиански: творить добрые дела, не обманывать никого, качественно выполнять свою работу, строить отношения в семье и т.д.
И вот опыт показывает, что чаще всего этого оказывается достаточно, чтобы человек почувствовал Бога. Невидимого, но заботливого, благословляющего его, поддерживающего.
Господь видит труды человека и, соответственно, открывается. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф. 7, 7–8).
Наша вера — это не умственная вера, а вера опыта, вера общения с Живым Богом. Поэтому, например, сказать, что человек уверует, лишь читая Евангелие, я бы не осмелился. Кому-то это помогло (хрестоматийный пример с митрополитом Сурожским Антонием), но я знаю людей, кому ничего не открылось. Потому что и читать Писание можно по-разному. Можно с молитвой: «Господи, помоги мне Тебя увидеть между строк…», а можно предвзято и горделиво: «Ну и что они пишут в этом памятнике мировой литературы?»
Также не стоит спешить исповедаться и причаститься. Лучше дозреть до этого. Нужно возжаждать, взалкать этого, душа должна истомиться по этому, и тогда все будет воспринято так, как и должно.
А вот на службе молиться сил у всех хватит. Кто говорит, что не хватит сил, тот просто не хочет подъять подвиг. Если мы хотим, чтобы Бог открылся нам, должны идти на какие-то жертвы. До революции некоторые паломники отправлялись в Святую Землю на… коленях. Ползли несколько лет. А столпники, а аскеты… Мы любим афонских, да и других старцев, а почитаем в книгах, какие подвиги они предприняли во славу Божию… А нам что, полтора часа постоять трудно? Смешно.
«Молиться? Практически у любого человека есть опыт молитвы, «когда припрут обстоятельства». И далеко не все идут глубже...» Это вы пишете хорошо, верно. Я потому и настаиваю на ежедневной молитве утром и вечером и на еженедельном хождении на службу, что должна быть дисциплина. Как в спорте нельзя сегодня позаниматься, а потом неделю не заниматься – будет только вред, так и в духовной жизни.