Страница 1 из 23
Владимиров Артемий /С высоты птичьего полета/ Библиотека Golden-Ship.ru Протоиерей Артемий Владимиров С высоты птичьего полёта Воспоминания о годах детства, отрочества и юности… В тридцати трёх главах и ещё одной Артос Москва, 2012 Ред. Golden-Ship.ru 2012 Моей бабушке Любови Васильевне Севей посвящается
Оглавление
Вступление
Вместо предисловия
Ясли
Признание
Детский сад
Павлин
Страх
Музыка
Проказы
Первый класс
Грех
Любовь
Независимость
Осень
Молитва
Козлёнок
Пасха
Подростки
Четвероногие друзья
Сочувствие
Братство
Первенец
Дядя Лёня
П. Н. Барто
Н. Н. Бобринский
Ю. А. Пестель
И. К. Станиславский
Г. К. Круг
Серовы
Неверие
Раскаяние
Завещание
Кончина
Поиск
Чаша
Исповедь
ISBN 978-5-94119-066-9
Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви
Владимиров А., протоиерей
Протоиерей Артемий Владимиров. – Москва: Артос, 2012 – 232 с.:
Новое произведение протоиерея Артемия Владимирова автобиографично. В него вошли воспоминания первых семнадцати лет жизни. Книга изобилует яркими и увлекательными эпизодами, рассказами и сценками из семейной жизни второй половины XX столетия. Подлинный интерес представляют словесные портреты представителей творческой интеллигенции, входившей в круг общения семьи писателя.
Язык книги выдержан в традициях русской классической литературы. Повествование отличается теплотой и ненавязчивой назидательностью, основа которой – исповедальная искренность автора. Книга с удовольствием будет прочитана всеми, кто размышляет о духовно-нравственном становлении личности подростка, и рассчитана на разновозрастную аудиторию.
© Протоиерей Артемий Владимиров, 2011 ISBN 978-5-94119-066-9
Вступление
Дорогие читатели! Мы с вами присутствуем при большом радостном событии – выходе в Божий мир этой книги. Она подлинно воцер-ковляющая, автор её – известный священник, протоиерей Артемий Владимиров. Его новая книга подтверждает проверенное веками правило, что быстрее всего Православие становится понятным не в рассказе о нём, а в показе, то есть в передаче личного опыта.
Мы вдоволь наслушались нравоучений, что литература может быть православной, если она даже не говорит о Боге. Но как не говорить о Боге? Только о Нём и надо говорить…
Слёзы и обиды детства, ссоры и радости, взрослые и сверстники, школа и дача, лес и река – всё описывается автором как свидетельство роста души ребёнка, а затем отрока на пути к Богу. Не утерплю и выпишу, по моему мнению, ключевые слова из книги:
«Миром правит любовь. Это хорошо чувствуют дети, нося в своём сердце теплоту любви. Что ожог от огня, что укус змеи, то для них резкое и грубое слово, сказанное в состоянии раздражения взрослым человеком. Как весенние цветы вянут и умирают от внезапного заморозка, так повреждается младенческая душа, оказываясь в среде людей, исполненных злобы. Нет большего нравственного преступления, чем искалечить ребёнка сквернословием, разрушить его личность истериками, вспышками ненависти, битьём…
Напротив, в спокойной и доброжелательной атмосфере дети расцветают и обнаруживают дивную красоту неиспорченных сердец. Божия благодать явственно веет там, где малыши, до корней волос прогретые родительской любовью, с широко раскрытыми, блестящими от радости глазками, выплёскивают на взрослых живую воду мудрости, дарованную им свыше...».
Может быть, когда появится исследование «Образ бабушки в русской и советской литературе», то в него по праву войдёт и образ Любови Васильевны Севей, бабушки отца Артемия. С какой теплотой, с какой любовью он выписан! И как пронзительно чувство вины внука! Но нет в Православии смерти, не запаздывает наша любовь, лишь бы она появилась и не умирала!
Бабушка вела к Богу – вот счастье внука. Но и бабушке счастье – каждый день поминается её имя в Божьем храме внуком-священником…
Образы бабушек из повести Горького «Детство», бабушки Астафьева и Распутина выписаны очень впечатляюще. Верующие «про себя», они не смогли передать веры внукам. И в жизни их семей всё было очень тяжело. Драки, тюрьмы в «Последнем поклоне». Старуха Анна из «Последнего срока» просит свою дочь после смерти не отпевать её, а «обвыть». Конечно, тут вина не старухи Анны, а атеистической власти – где взять священника в дальнем посёлке? Но и речи о нём не идёт.
У отца Артемия, конечно, другая судьба. Просвещённая христианской культурой Москва, православное окружение. Валентину Распутину было гораздо тяжелее пробиваться ко Христу. Но пробился, ибо талант от Бога привёл к Богу. Жаль, этого не случилось с Виктором Астафьевым...
Простота описания в «Высоте птичьего полёта» такова, что даже и слова, и строчки не видятся, а только – люди и события. Мы теперь навсегда сдружились с героями повествования, а отец Артемий будто провёл своё детство и отрочество и вошёл в юность на глазах у всех нас. Такова тайна талантливой прозы.
Какой прекрасный финал в книге – облегчающие душу слёзы на первой исповеди!
Вот что надо читать и детям, и взрослым с детьми. От души поздравим автора с новым произведением, а всех нас – с радостным событием, большой победой русской литературы для детей!
В. Н. Крупин,
секретарь правления
Союза писателей России,
лауреат Премии
святых равноапостольных
Кирилла и Мефодия
Вместо предисловия
Дорогие друзья-читатели!
С особенной радостью я делюсь ныне с вами книгой, которая составлена из разрозненных воспоминаний о моём детстве. Признаюсь, что, работая над ней, я иногда улыбался, а иногда горько плакал, уносясь мыслью в далёкое прошлое. Я благодарен этому небольшому труду за необыкновенно глубокие и яркие впечатления, которые мне дано было вновь пережить и как бы воскресить в памяти, прежде чем изложить их на бумаге.
Передо мной прошла целая вереница людей, бесконечно дорогих и близких по духу, многие из которых уже покинули этот мир… Убеждён, что и от них не укрылось моё искреннее желание помянуть их добрым, благодарным словом…
Ясли
Память человеческая… Что хранит она в своих кладовых? Устремлённый вниманием в окружающий нас мир, столь блестящий и пёстрый в его многообразии, я редко опускаюсь умом в сокровенные подвалы памяти. Между тем, в её заветных глубинах обретаются иногда подлинные сокровища, ценность которых лишь возрастает со временем…
Господи, Тебе ведомо всё из прошлого и будущего судеб человеческих… Ты силён озарить моё сознание и воскресить в памяти то, что, кажется, безвозвратно кануло в Лету…
Помню себя в яслях – так называлось детское учреждение, принимавшее в свои недра младенцев, родители которых не имели возможности нянчить детей в течение трудовой недели. Это была так называемая «пятидневка». И сейчас я всегда вспоминаю ясли, когда до ноздрей доносится казённый запах хлорки, раствором которой нянечки середины XX века усердно промывали кафельные полы в детских туалетах.
Как пронзительно одиноко чувствовала себя душа, вдыхавшая устойчивые ароматы воспитательных учреждений! Слава Богу, что рядом был братец-близнец, общение с которым не давало мне раствориться в коллективе и напоминало о милом доме, удалявшемся от нас на бесконечное расстояние в эти нескончаемые дни пребывания в яслях.
Не думаю, что воспитательницы были грубы или бессердечны в общении с малышами. Всё в яслях текло по раз заведённому порядку: сон, еда, прогулки, игры, опять сон. Только, как ни странно, память почти ничего не сохранила из той жизни, где обслуживающий персонал действовал в рамках однообразных инструкций и правил; а малыши обречённо повиновались взрослым, ибо иначе вести себя было невозможно. Да, случались неприятности (именуемые «детскими неожиданностями»)
, бывали огорчения по причине ссор и всевозможных недоразумений; наверняка, раздавался и счастливый смех в минуты досуга… Река времени унесла с собою всё. Но есть то, что сердце помнит и доныне, лелея, как величайшую драгоценность, мгновенно согреваясь теплотой любви при мысленном обращении к одной и той же картине далёкого прошлого… Вот она! Подходит к концу день пятый, потому и именуемый на Руси пятницей.
Большинство детей уже разобрано родителями. Мы с Митенькой, белобрысым братом-близнецом, умилительно подстриженным «под горшочек», пребываем в напряжённом ожидании, которое возрастает с каждой минутой. Телом в яслях, мыслями мы уже давно дома, в родной до боли обстановке скромной московской квартиры с детской комнатой, которая вмещала в себя целую вселенную.