Страница 33 из 120
И подивился тут эмир отважной этой речи.
Решил узнать он, истинно ль так мужественны братья,
И произнес, на речи их спокойно отвечая
(Ибо ромейским языком владел он превосходно):
«Стремитесь если вы сестре родной вернуть свободу,
То изберите одного, кто всех других отважней,
И скакунов своих тогда мы оседлаем оба,
В единоборство с ним вступлю — пускай борьба решает:
Победу если одержу, то станете рабами,
А если он одержит верх, то лишних слов не тратя,
Возьмете вы свою сестру, не потерпев убытка,
А с ней и пленников других, — найдете их немало.
Не соглашусь иначе дать я узнице свободу,
Хоть всей Романии взамен предложите богатства.
Идите же, подумайте, что больше вам подходит».
ПОДВИГИ ДИГЕНИСА (кн. IV, ст. 107–212)
И вот увидели вдали они медведей страшных —
Медведя и медведицу и медвежат их малых.
«Василий, — дядя закричал, — яви свое искусство!
Дубинкой лишь вооружись, меча тебе не надо, —
Не подобает ведь мечом с медведями сражаться».
И чудо небывалое предстало перед ними:
Лишь дяди своего слова услышал храбрый мальчик,
Без промедленья спешился и распустил он пояс,
И тунику откинул прочь — палило солнце жарко, —
Одежды полы накрепко за пояс свой заправил
И низенькую шапочку на голову набросил,
И с быстротою молнии нагрудник снял тяжелый.
Не взял с собою ничего — простую лишь дубинку,
И на одно надеялся — на быстроту, да силу.
Когда же близко подошли охотники к медведям,
Чтоб защитить детенышей, вперед шагнула самка
И с громким ревом двинулась навстречу Дигенису.
А тот, неопытный еще в сраженье с диким зверем,
Не стал дубинку в ход пускать, не сделал поворота
Но прыгнул сразу, обхватил медведицу руками,
В одно мгновенье задушил, с великой силой стиснув,
Да так, что внутренности все из пасти зверя вышли.
Пустился в бег самец назад, в болотистое место;
«Не упусти его, дитя!» — воскликнул дядя громко,
И мальчик, полный рвения, схватил свою дубинку,
Помчался с быстротой орла, настиг немедля зверя.
Разинув пасть огромную, медведь тут обернулся,
Хотел он голову отгрызть у юного героя,
А тот без промедления схватил его за морду,
Встряхнул — и на земле медведь простерся неподвижно,
И с переломленным хребтом, свороченною шеей
В руках могучих юноши он испустил дыханье.
И вдруг звериный слыша рев и шум борьбы с медведем,
Газель в испуге прыгнула из своего укрытья;
И закричал эмир: «Дитя! Смотри перед собою!»
Вперед помчался Дигенис, подобно леопарду,
И сделав несколько прыжков, сумел газель настигнуть;
Затем за ноги задние схватил газель он крепко
И так рванул, что разорвал все тело на две части [177].
Кто в изумленье не придет пред милостью господней
И силу несравненную не возвеличит божью?
Невероятен подвиг тот и потрясает разум;
Как мальчик смог настичь газель — ведь не имел коня он
И как медведей он убил руками, безоружный?
Поистине, то бога дар, всевышнего десница.
Сколь славны ноги отрока, что с крыльями сравнятся,
Что обогнать сумели лань с чудесной быстротою,
Свирепых превзошли зверей в своем победном беге!
И все вокруг увидели деянья Дигениса
И чудом потрясенные, друг другу говорили:
«О, что за юноша предстал пред нами, матерь божья!
Как не похож он на людей, живущих в нашем мире;
Должно быть, бог его послал, чтоб храбрецы узрели
Забавы ратные его, погони и сраженья».
Пока вели такую речь родные Дигениса,
Из тростниковых зарослей вдруг лев огромный вышел;
Немедля обернулись все, на мальчика взглянули, —
Добычу он тем временем тащил через болото:
Рукою правою волок поверженных медведей,
А левою рукой газель убитую тащил он.
И крикнул дядя отроку: «Сюда, дитя, скорее!
На что нам звери мертвые? Ведь есть еще живые, —
С живыми биться следует, чтоб испытать отвагу!»
И мальчик дяде своему такой ответил речью:
«Желает если бог того, вершитель наших судеб,
И если мне сопутствуют родителей молитвы,
То мертвым будет этот зверь, подобно двум медведям», —
И устремился без меча отважно льву навстречу.
Но дядя посоветовал: «Возьми–ка меч с собою:
Ведь на две части, как газель, не разорвешь ты зверя!»
И сразу юноша в ответ сказал такое слово:
«О дядя, повелитель мой! Поможет мне всевышний,
И будет лев в моих руках, подобно той газели».
С собою меч он захватил, пошел на зверя прямо;
Когда ж приблизился ко льву, подпрыгнул тот высоко
И стал размахивать хвостом, бока свои хлестать им,
И двинулся на юношу с рычаньем кровожадным.
А мальчик нападенья ждал, высоко меч свой поднял,
На голову звериную обрушил он оружье,
Да так, что разрубил ее до плеч одним ударом.
И обратился Дигенис с такою речью к дяде:
«Мой повелитель золотой, узри величье бога:
Не лег ли бездыханный лев, подобно двум медведям?»
И поцелуями тогда отец его и дядя
Покрыли руки и глаза, покрыли грудь героя
И говорили так ему, исполнены веселья:
«Любой, кто красоту твою и дивное сложенье
Увидит, о любимец наш, не станет колебаться,
Но без сомненья все твои деяния признает».
И впрямь чудесным юноша сложеньем отличался,
С кудрями русыми он был и с черными бровями,
Как розовый цветок, лицо, глаза на нем большие,
И в сажень шириною грудь, подобная кристаллу [178].
Взирал на мальчика отец, безмерно веселился
И, радуясь, сказал ему с великим ликованьем:
«Невыносимо жар палит — настало время полдня,
Когда в болотистых местах приют находят звери.
Давай же отойдем к воде, дарующей прохладу, —
Лицо свое омоешь там, струящееся потом,
Одежды сменишь старые — ведь загрязнил ты платье:
Звериной пеною покрыл, окрасил львиной кровью.
Да! Трижды я благословен, родив такого сына,
И руки пусть отцовские тебе омоют ноги,
Свободна у меня душа от всех тревог отныне,
И посылать тебя смогу, не ведая заботы,
В набеги многократные на вражеские станы».
ВСТРЕЧА ДИГЕНИСА С ЕВДОКИЕЙ И СВАТОВСТВО (кн. IV, ст. 254–356)
А на пути их дом стоял великого стратига,
И близко к дому подойдя, герой воскликнул громко:
«Коль любит верно девушку прекраснейшую отрок
И коль проходит мимо он и прелесть ее видит,
То сердце сковано его и жизнь ему не в сладость!»
И голос сладкий юноши проник за стены дома,
И в изумленье там пришли, подобно Одиссею,
Что, находясь на корабле, сирен услышал пенье [179].
Услышала и девушка призывы Дигениса,
Красою наделенная и прелестью безмерной,
Из рода знаменитого, прославленного всюду.
Владенья той красавицы и все ее богатства
Никто бы сосчитать не мог, представить не сумел бы,
Один лишь дом ее и тот нельзя воспеть достойно,
Мозаикой украшенный из мрамора и злата;
А там, где девушка жила, — отдельные покои,
Отделанные золотом, мозаикою пестрой, —
Покоями девичьими их в доме называли.
И стоило лишь девушке, богатой и прекрасной,
Пришельца юного того увидеть перед домом,
Как запылало сердце в ней, и жизнь ей стала в тягость,
Страданье обожгло ее, — и что здесь удивляться?
Всего острее красота, опасны ее стрелы,
В глаза вонзается она и в душу проникает.
Напрасно взгляд свой отвести от юноши старалась, —
Расстаться дева не могла с красою Дигениса,
И побежденный взор ее к нему тянулся снова.
И вот служанке на ухо она сказала тихо:
«В окошко выглянь, милая, — вот юноша приятный,
Ты видишь, как прекрасен он и как сложен на диво,
В зятья бы если взял его отец мой, повелитель,
Поверь мне, — зятя бы имел он лучшего на свете», —
И не сводила глаз с него, смотрела неотступно.
Не знал об этом юноша, и спрашивать он начал:
«Чей дом передо мной стоит, такой большой и страшный?
Стратига, может, самого, что по молве известен?
Не здесь ли девушка живет, прославленная всеми?»
«Ты прав, дитя сладчайшее, — отец ему ответил, —
Погибло много за нее ромеев благородных».
И снова сын спросил: «Отец! А как они погибли?»
«Задумали они, дитя, ту девушку похитить, —
Ведь, говорят, наделена она красою дивной.
И вот узнал о них стратиг, той девушки родитель.
Засады сделал тайные, попали все в неволю,
И головы лишил одних, других лишил он зренья,
Ибо велик могуществом и славен в этих землях».
Вздохнул печально Дигенис и так отцу ответил:
«Поверь, отец, похитить я не собираюсь деву,
А те засады тайные меня не испугают;
Лишь об одном прошу тебя, коль дашь на то согласье:
Стратигу предложи родство — пусть браком породнимся,
И если даст согласие, я стану ему зятем,
А тестем станет он моим по собственной охоте;
А коль согласия не даст, то горько пожалеет».