Страница 78 из 170
и что он этого назначения очень бы хотел. В связи с этим
я должна отметить, что при Дворе о Хвостове как о кандидате на должность председателя Совета Министров никогда
не говорили, ибо вообще мало его знали. Белецкий не говорил мне и не заверял меня, что кроме него и Хвостова
Распутину ни к кому больше не придется обращаться со своими просьбами и желаниями.
На какие средства жил Распутин, я не знаю, но приблизительно в 1910-1911 году и в последующее время Император и Императрица, когда Распутин уезжал из Петрограда, что бывало раза по три в год, передавали ему деньги
из своих личных средств «на дорогу», но никогда не больше, чем в сумме сто рублей в один раз. Далее от Распутина
я слыхала, что его поклонники дарят ему деньги, причем
Приложение № 5 341
таковые иногда он находит неизвестно кем положенными
в карманах его пальто. О том, чтобы Распутину давали деньги Белецкий, Хвостов, князь Андронников, епископ Варнава, Комиссаров, игумен Мартимиан, я никогда ни от кого
не слыхала. По моим сведениям, после смерти Распутина
никаких денег не осталось, а дочери его бедствуют. Император и его семья предполагали обеспечить семью Распутина, но до революции не успели сделать это.
Никогда никаких дел и бумаг из обличающих Распутина в преступлении, проступке или предосудительном деянии
Белецкий мне ни лично, ни через кого-либо не передавал.
Если бы это было, я не стала бы это отрицать.
Никогда я не слыхала, чтобы Давидсон выдавал себя
за жениха дочери Распутина, надоедал последнему и его
семье и писал в газетах о Распутине. С просьбами об ограждении Распутина от Давидсона я к Белецкому не обращалась и
о выдаче Давидсону Белецким казенных денег ничего не знаю.
О монахе Мардарии у меня ничего не осталось в памяти; возможно, что о нем мне рассказывал Белецкий, но
я ему никогда не поручала собирать о Мардарии сведения.
Припоминаю, что как-то Белецкий всем при Дворе
раздаривал брошюру «Генерал Джунковский в отставке», [далее неразборчиво] присылал. Помню, что одну такую
книжку он принес и мне, я прочла ее, но на эту тему с Царской Семьей не говорила. Вскоре после этого при Дворе
заговорили, что книгу о Джунковском, о которой я упомянула, издали или редактировали Белецкий и Хвостов. Начальник походной канцелярии Императора Дрентельн, друг
Джунковского и родственник Хвостова, так возмущен был
изданием этой книги, что решил не подавать руки министру. Как Императору, так и Императрице известны были
причины такого решения Дрентельна, ибо они как-то беседовали об этом в моем присутствии. Дрентельн сам мне
говорил об этой причине недовольства своего на Хвостова, поэтому я утверждаю, что Распутин и отношения последнего
с Хвостовым здесь ни при чем, хотя вообще Дрентельн и
относился отрицательно к Распутину.
342 ПРИЛОЖЕНИЯ
Белецкий мне не говорил о необходимости наградить
Хвостова орденом и утвердить его в должности министра, и
я в этом вопросе содействия не оказывала.
Белецкий, а может быть, Хвостов что-то мне говорили о том, что у Распутина со стола украдено было письмо
его к Императору с просьбой назначить Горемыкина канцлером. Нашлось ли это письмо, я не помню и не слыхала, чтобы письмо это было выкуплено у кого-нибудь.
Хвостов первое время хвалил мне Белецкого и отзывался о нем как о хорошем работнике. Незадолго перед
концом службы Хвостова и Белецкого и перед обнаружением истории с Ржевским, отношения у Хвостова и Белецкого, по словам Распутина, испортились из-за того, что, как говорил мне Распутин, Хвостов хотел быть председателем Совета Министров, а Белецкий хотел попасть на место
Хвостова министром внутренних дел. Распутин говорил
мне, что об этих планах Хвостова и Белецкого он слыхал
от них лично, и впоследствии, когда обнаружилась история
Ржевского, Распутин высказывал мне предположение, что
Хвостов и Белецкий хотели его убить за то, что он, Распутин, не поддержал их желаний и не походатайствовал об этом.
Находившиеся у монаха Иллиодора одно письмо Императрицы и несколько писем Великих княжон к Распутину
достал и отдал Императору еще министр внутренних дел Макаров. Других писем у Иллиодора не могло быть. О том, что
Хвостов или Белецкий собираются купить у Иллиодора книгу
«Святой чорт», они мне не говорили. После ухода со службы
Хвостова и Белецкого Иллиодор только осенью 1916 года
предложил по телеграфу Императрице купить у него эту книгу
за 20 000 рублей, но Императрица отклонила это предложение, находя недостойным для себя отвечать что-либо Иллиодору.
Насколько помню, г-жа Корзинкина пожертвований
на мой лазарет не вносила, и я о ней ничего не знаю и ее
не видала.
Денег от Хвостова и Белецкого, кроме указанных в первом показании, я не получала, и это обстоятельство я хорошо помню.
Приложение № 5 343
Больше ничего показать не имею. Показание прочитано.
Анна Александровна Вырубова.10
[Подлинность показания засвидетельствована А.А. Вырубовой собственноручной подписью на каждом из трех листов стенограммы — Ю. Р].
344 ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение № 6
Очерк В.М. Руднева
«Правда о Русской Царской Семье и темных силах»
Комментарий
Приводимый ниже материал, как бы подводит итог всему тому, что было сказано по поводу показаний Анны Александровны, сделанных ею устно на допросах и изложенных
письменно в записках. С уверенностью можно утверждать, что она с честью вынесла то тяжелейшее испытание, которое
Господу Богу угодно было возложить на нее. Несомненно, ее
невинные страдания призваны были Промыслом Божиим привлечь внимание людей не только к ней самой, но прежде всего к Русским Самодержцам — тем, кому она самозабвенно
служила и ради которых претерпела столь тяжкие испытания.
В значительной мере благодаря Анне Александровне Вырубовой всему миру открылась вся красота и глубина личностей
Царя Николая и Царицы Александры, так же как и недосягаемое величие их царского подвига во имя спасения Святой
Руси. Анна Вырубова встала на защиту правды и одержала
духовную победу над теми, кто подло пытался эту правду
попрать. Это удалось ей совершить благодаря глубокой вере
в Бога и несомненной помощи Божией.
Ее вера, ее надежда и ее любовь были вознаграждены, так как в среде ее противников и судей нашелся человек, ответивший ей добром. Это был следователь Владимир Михайлович Руднев — товарищ прокурора Екатеринославского
Окружного суда. Он оказался человеком не только долга, но
и благородной души, он добросовестно и беспристрастно рассмотрел материалы следствия и постарался вынести объективные и независимые суждения. Он подверг сомнению незыблемость той идеологической доктрины, которая навязывалась
следствию со стороны Временного Правительства и лично
Керенского, и сделал попытку скрупулезно разобраться во всем.
15 раз, по свидетельству Анны Врубовой, он вызывал ее на допросы, расспрашивал, выяснял, сопоставлял, взвешивал. Результаты своей работы он суммировал в очерке, написанном
им по материалам следствия и названном «Правда о русской
Приложение № 6 345
Царской Семье и темных силах». В его душе по отношению к Царской Семье произошел переворот. У него открылись глаза, и он понял полную невиновность Государя и Государыни. Более того, он понял, что перед его взором прошла жизнь великих людей — Русских Самодержцев, невинно
обреченных на жертвенные страдания ради России, ради Русского Народа. Это были его собственные выводы, следствие
работы его рассудка, работы его души. Он также проникся
уважением к Анне Александровне Вырубовой, к ее судьбе, понял ее веру и ее страдания. Все это он изложил в своем
очерке. И это оказалась заслуга не только его, но и Анны
Александровны, ее терпения, незлобия, стойкости духа. Сама
же она так оценивает действия и личность этого человека:
«Владимир Михайлович Руднев, производивший следствие при Временном Правительстве, был один из немногих, который старался распутать дело о "темных силах" и выставить
Распутина в настоящем свете, но и ему было трудно: Распутин
был убит, а русское общество было психически расстроено, так что мало кто судил здраво и хладнокровно. В следствии Руднева заметно, как при самых лучших намерениях он
часто смешивает показания и свидетельства с личными выводами. Но брошюра его очень ценна, потому что он единственный имел гражданское мужество ради истины встать на точку
зрения здравомыслящего человека, не заразившись стадным
мнением русского общества в 1917 году. Он изложил все факты, касающиеся Распутина, так, как они казались ему наиболее правдивыми. Честный и беспристрастный судья — Руднев