Страница 77 из 170
Читал он Гоголя, Чехова, Толстого, и военные рассказы, и воспоминания. Мы же вокруг него работали. Было это
до войны, теперь 2 года, что почти всегда был в отсутствии.
Я же в 1915 янв. пострадала от жел. дор. катастрофы
и лежала 7 месяцев на спине. Только к августу начала
вставать на костыли, все это время никого из посторонних
не видала.
До этого очень много путешествовала с б. Государыней, были в Пскове, Вильне, Ковно, Туле, Орле, Харькове, в Воронеже. Встретились с б. Государем, с ним были в Тамбове, Рязани и в Москве. Везде осматривали госпиталя и
лазареты, и санитарные поезда, да вообще только этим занимались с утра и до вечера каждый день.
Я была поглощена моим дорогим убежищем, которое
открыла для инвалидов, выжив, в память моего избавления
после катастрофы. За один год выпустила 250 мастеровых, сапожников, переплетчиков, корзиночников. Теперь, по словам моего заведующего, со всех концов России письма сочувствия обо мне. Вы поймите, как мне тяжело бросить
это! — простите, что отклоняюсь в сторону.
Прошу Вас, если что написала недостаточно подробно, дать мне вопросы на допросе, который, умоляю Вас, 336 ПРИЛОЖЕНИЯ
скорее устроить. Я счастлива все ответить, если что нужно
для вас, и я знаю, и помню.
Брошюру Распутина издал некий журналист Филиппов.
Чувствую себя очень и очень плохо.
Верю в Вашу справедливость.
А. Вырубова.
18 мая 1917
Председателю Чрезвычайной Следственной Комиссии, 19 мая 1917 г., г. Петроград.8
Подпись чернилами: Заведывающий [так в оригинале]
арестантскими помещениями крепости
Поручик Чкония.
Приложение № 5 337
Приложение № 5
Протокол допроса Вырубовой Анны Александровны
от 14 октября 1917 г.
Комментарий
После неожиданного освобождения Анны Вырубовой
из Свеаборгской крепости по распоряжению Троцкого, которое явилось результатом непрерывных, самоотверженных
хлопот ее дорогих родителей, а также деятельного ходатайства
об ее освобождении доктора Манухина, Анну Александровну
вместе с другими заключенными доставили в Смольный Институт, где заседал Петроградский Совет Солдатских и Рабочих
Депутатов. Этот Совет, как известно, являлся параллельной
структурой власти в Петрограде, в тот момент уже прямо враждебной Временному правительству. Мать Анны Александровны
Надежда Илларионовна, которая ради спасения дочери вынуждена была напрямую обращаться к большевикам и лично
к Троцкому, объясняла решение Троцкого тем, что он хбтел
«доказать безвластие Временного правительства и свое возрастающее влияние». Несмотря на многочисленные хлопоты и ее
самой, и доктора Манухина, спасение своей дочери Надежда Илларионовна относила исключительно «чуду и милости Божией».
Из Смольного всех отпустили по домам, но прежде взяли подписку, обязывающую явиться на следующий день 2-го
октября в Чрезвычайную Следственную Комиссию. Эти события нашли отражение в докладной записке, составленной
ЧСК на имя Министра Внутренних Дел. Текст этой записки
с сокращением приводится ниже.
Господину Министру Внутренних Дел.
1 -го сего октября в здание Смольного Института под конвоем Гельсингфорсской охраны Народной Свободы были
доставлены нижеследующие лица: Анна Александровна Вырубова, ротмистр Георгий Евгениевич Эльвенгрен, Святослав Казимирович Глинка-Янчевский, Иван Федорович Манасевич-Мануйлов и доктор Петр Александрович Бадмаев.
Согласно постановления Гельсингфорсского Совета
Солдатских и Рабочих Депутатов, эти лица были переданы
338 ПРИЛОЖЕНИЯ
в распоряжение Петроградского Совета Солдатских и Рабочих Депутатов. С своей стороны, Исполнительный Комитет
Петроградского Совета Солдатских и Рабочих Депутатов, считаясь с тем, что по сведениям Гельсингфорсского Совета
Солдатских и Рабочих Депутатов на означенных лиц падает
обвинение в преступном содействии реакционной политике
павшего режима, постановил доставленных лиц представить
в распоряжение Чрезвычайной Следственной Комиссии и
обязал их 2-го октября с.г. явиться в помещение этой
Комиссии... Президиум Чрезвычайной Следственной Комиссии постановил: 1)... 2)... 3) известить Правительство, что деятельность лиц указанных в п. 1 в связи с деятельностью темных сил, направлявших при старом режиме ход
правительственных дел к разложению государства, деятельности — не выполняющей состава уголовно-наказуемых
деяний, Комиссия продолжает расследование и имеет в виду
представить отчет Учредительному Собранию через Временное Правительство.9
Как можно заметить, в приведенном тексте есть противоречие, а именно то, что деятельность лиц, в отношении
которых ЧСК продолжает расследование, как об этом невольно
засвидетельствовано в докладной записке, «не выполняет состава
уголовно-наказуемых деяний». Зачем же тогда продолжать расследование? Возможно, это описка, но как точно отражает
она существо всего того, что пережила Анна Александровна.
Однако в соответствии с этим постановлением допросы
Анны Вырубовой были продолжены. В своих воспоминаниях
она не упоминает об этих допросах — видимо потому, что они
стали для нее привычным делом. Возможность жить на свободе (хотя и не дома, а на квартире знакомых) после всех перенесенных ею мытарств скрашивала неприятную обязанность
периодически являться в Следственную Комиссию для дачи
показаний.
Ниже представлена стенограмма одного из допросов того
периода — по-видимому, второго по счету. Как следует из текста стенограммы, всего таких допросов «на свободе» было
по меньшей мере два.
Приложение № 5 339
Протокол
1917 года октября 14 дня командированный в Чрезвычайную Следственную Комиссию для производства
следственных действий В.В. Лихопой в Петроград допрашивал с соблюдением ст. 443 уст. угол. суд. нижепоименованного свидетеля, который показал:
Я, Анна Александровна Вырубова, к показанию моему
добавляю:
Если бы Императрица Александра Федоровна поставила условием, что Хвостов только в том случае будет Министром внутренних дел, если он согласится на назначение
товарищем его по этой должности Белецкого, то я бы об этом
знала, ибо Императрица со мною делилась своими планами.
Но так как о подобном условии я не слыхала и знаю, что
до назначения Белецкого Императрица относилась к нему
с недоверием, то могу утверждать, что Белецкий получил
указанное назначение не по желанию Императрицы. Напротив, Императрица мне говорила в то время, что сам
Хвостов при представлении его Императору поставил условием своего назначения министром назначение товарищем
министра внутренних дел Белецкого. Хлопотали ли о назначении Белецкого барон Фредерике и Воейков, я не знаю, но князь Андронников бывал у них обоих в описываемое
мною время, причем Воейков иногда передавал мне разные сообщения кн. Андронникова, верую в их правдивость.
Когда Хвостов и Белецкий получили назначения первый
министром, а второй товарищем министра внутренних дел, то во время состояния их в этих должностях они часто говорили мне о своих дружеских отношениях с Распутиным и
никогда не сообщали мне ничего дурного ни о поведении
Распутина вообще, ни о нечистоплотности его по денежной части. Никогда ни от кого я не слыхала о том, что
Распутину даются казенные деньги, хотя бы с целью парализования эксплуатацию его доброты [так в оригинале].
Не знаю я также и о том, что Хвостов и Белецкий дают
Деньги Распутину на что-либо.
340 ПРИЛОЖЕНИЯ
В начале служебной деятельности Хвостова и Белецкого один из них, но кто именно, я не помню, говорил
мне о том, что надо уберечь Распутина «от улицы» и что
в этих целях желательно было бы поместить его в Александро-Невской лавре, чтобы он постоянно находился в духовной среде. План этот не осуществился, но почему именно, я
не помню. Митрополит Питирим тогда еще Петроградским
митрополитом не состоял.
Князь Андронников никогда не предлагал мне своих
услуг по посредничеству между мною, с одной стороны, и
Распутиным, Хвостовым, Белецким и другими, с другой
стороны. Во время своей службы Белецкий приблизительно
раз в месяц считал почему-то своим долгом явиться ко мне
и передавать мне разные сведения из области общественной
жизни, причем показывал мне в доказательство какие-то
газетные вырезки, прокламации, разбросанные на каком-то
заводе и т.п.
Хвостов за время своей службы был у меня всего тричетыре раза, причем один раз, когда он обедал у меня одновременно с флигель-адъютантом Саблиным, он, Хвостов, много говорил по вопросу о продовольствии и о том, что
плана продовольствия до его назначения не было, и сообщил, что его мечта быть председателем Совета Министров