Страница 76 из 170
у бывш. В. княгини Милицы Николаевны. Она же познакомила Распутина с семьей бывш. Государя; помню, что
покойный Столыпин вызывал Распутина к своей больной
дочери, которая пострадала после взрыва, кажется, под впечатлением этого разговора я с ним познакомилась.
Бывал он в семье б. Государя в каждый свой приезд
из Сибири, держал себя там очень скромно, как старец или
странник, выходили к нему вся семья, которые с интересом слушали его мистические рассказы, свои путешествия
и рассказы о крестьянском быту в Сибири, их нуждах, особенно интересовавших Государя. Последние 2 года он привозил всегда массу прошений всевозможных лиц. Помню, что к этим прошениям они относились отрицательно, отсылали их обыкновенно Мамантову и гр. Ростовцеву и не выделяли их из числа других прошений, идущих своим порядком.
Помню, что Распутин был очень против войны, за месяц до ее начала его ранила Гусева, и он тогда присылал
массу телеграмм, во время войны был уже за войну до конца, но предсказывал, что она дастся очень тяжело, положат
чуть не последнего человека, Государь и Государыня верили в благополучное окончание войны.
Все, что рассказывали о Распутине, Государь и Государыня никогда до самой его смерти не верили, хотя читали все газеты, и много лиц говорили им против него, все
они приписывали зависти.
Последний год видали его мало, Государь был в ставке
с апреля до ноября. Государыня же поглощена лазаретами, 332 ПРИЛОЖЕНИЯ
отправлялась туда в 10 утра, возвращалась только к завтраку, затем до 6 ч., по вечерам же были доклады заведующих
складами, поездами, пунктами [далее неразборчиво]. Последний раз они видали его в начале декабря 1917 — незадолго до его смерти; разговор шел только о продовольствии
же —- страшно этот вопрос волновал Государя.
Из назначений безусловно содействовал вместе с Митроп. Питиримом — это Раева [здесь и далее выделенный
текст в оригинале подчеркнут Вырубовой] обер Прокурора.
Протопопова же они [Государь и Государыня] страшно любили, и роль его [Распутина] по отношению к нему
заключалась, что при всех встречах с царской семьей он его
всячески хвалил, поддерживал и посылал с ним телеграммы.
Прежде еще просил о назначении еп. Варнавы и покойного еп. Алексея в Тобольск.
Видался Распутин с Хвостовым и со Штюрмером, но
насколько помню, отношения с последним у него оборвались, когда последний был назначен Мин. Иностранных
Дел. Также и с Хвостовым дружба продолжалась недолго, приехала жена Сергея Труфанова (б. Илиодора), привезла
какие-то документы, будто Хвостов и какой-то Ржевский и
Белецкий хотели его убить.
Не помню, говорил ли о Добровольском Распутин.
Во всяком случае знаю, что он был принят Государем в ноябре 1917. Насколько помню, в начале декабря Императрица приказала мне вызвать Добровольского. Я его не знала.
Вызвал его чиновник по телефону. Государь тогда интересовался Георгиевским комитетом, председателем которого
он и состоял, т.к. шел вопрос о раздаче георгиевских земель. (Председ. был б. В. Кн. Михаил Алексеевич). Разговор длился 10-15 минут. Она его спросила о комитете, относилась к нему отрицательно, насколько помню, министры после рекомендовали его, после его назначения стали
ходить слухи о каких-то темных денежных делах, после же
стали говорить, что это не у этого Добровольского; приняла
она его за бытность его министром только раз, т.к., повторяю, он ей не нравился.
Приложение № 4 333
К Протопопову же они относились с огромным доверием до самой последней минуты, когда стали ходить слухи
о каком-то разговоре Протопопова с немецким агентом, то, помню, вызвало неудовольствие. Но Протопопов, приехав с докладом к Государю, сумел себя реабилитировать.
Протопопов был личным выбором Государя. Помню, как
после его возвращения из заграницы и посещения ставки
Государь сразу наметил его кандидатом в министры, роль
Распутина была, повторяю, всегда поддерживать это хорошее мнение и доверие к нему.
Б. Государь и б. Государыня живут более чем дружно
и всегда севетуются обо всем вместе, когда они не в разлуке. Все министры имели право спрашивать аудиенцию себе
через камердинера б. Государыни, после доклада у Государя или же по телефону.
Из тех, кого она хорошо знала, это были кн. Голицын. Лично его не знаю и никогда не видала. Все эти
министры все время бывали и у б. Государя и у б. Гбсударыни, т.ч. совершенно не нуждались передавать что-либо
через меня, принимали они их очень часто.
Постараюсь переименовать всех, кто бывал и кто не бывал у меня. Ген. Поливанов, г. Шуваев, г. Беляев — никогда
не были. Адм. Григорович был с визитом, как знакомый. Борк, кн. Шаховской, как знакомые. Все три
никогда никаких дел не передавали. Кривошеина и моего
дядю Павла Игнатова видала у родителей, тоже без всяких дел. Трепова, кн. Голицина — не знала. Штюрмера
(тоже очень поддерживал Распутин во мнении б. Государя и б. Государыни) — не знаю. Видался же он с ними
часто, но от него к Распутину ездила некая фрейл. Никитина (дама сомнительная, которую не принимали при
Дворе). Какую роль при Штюрмере она играла, не знаю, У меня никаких записок или дел от Штюрмера не было.
Был он с визитом 2 раза у меня, помню, как он жаловался последний раз, что стар и чувствует, что не может
Далее продолжать. Штюрмер, как и все имели право лично бывать во Дворце когда только нуждались в докладах.
334 ПРИЛОЖЕНИЯ
К Штюрмеру относились вначале с доверием, но после
охладели.
Хвостова привез ко мне некий кн. Андронников, личность больше, чем сомнительная, который лез ко всем, всем
надоедал и врал. Помню, как он хотел поднести икону
б. Государю и Государыне. Б. Государь не желал оставить
у себя эту икону и вернул ему через кого-то из свиты. Мне
запретили принимать Андронникова, из-за чего он стал
врагом, получала самые грязные анонимные письма, которые, по слухам, посылал мне он.
Хвостов обедал у меня, были еще два офицера из знакомых, которые хотели его посмотреть. Помню, он говорил
тогда о плане продовольствия, который был составлен, производил впечатление очень энергичного человека на меня
и моих друзей.
Маклаков не бывал у меня. Помню, что Хвостов говорил на том же обеде, что желал бы быть премьером, что
это была его самая большая мечта.
Протопопов очень часто бывал с докладом у Государя
и б. Государыни и почти каждый раз заезжал последнее
время в мой лазарет, где была сестрой его друг Воскобойникова. Помню, что мне это было не приятно и я два раза
просила его не ездить, т.к., поймите, министру в ленте
ходить среди раненых солдат и после обедать с сестрами
странно. Я жила во дворце, заходил он и ко мне, всегда
жалуясь на то, что все к нему плохо относятся, всегда был
расстроенный, последний раз видела его до отъезда б. Государя в ставку. Помню, что он говорил, что все как будто
спокойно. Обедали у меня в тот день гости, т.ч. никаких
разговоров не было, вообще же, должна сказать, уклонялась от них, тем более, что он сам мог говорить обо всем
с б. Государыней и б. Государем.
В декабре убийство Распутина волновало его, помню, он вызывал меня по телефону тогда несколько раз, помню, что в ставке [далее неразборчиво] волновал его вопрос о продовольствии, да вообще все только было слышно об этом
вопросе последние месяцы. Помню, искали какое-нибудь
Приложение № 4 335
лицо, которое могло бы взять в руки всю продовольственную часть. Но помню, что б. Государь и б. Государыня
очень были довольны Риттихом (не знала и никогда не видала) и возлагали на него большие надежды.
Помню, что писем от Протопопова у меня не было.
Вообще же я никогда ничего не сохраняла, получала массу
прошений, все прошения и письма сохраняла до ответа, после рвала, свидетелями могут быть мои люди. Сохраняла
все письма б. Государыни, которые все вернула ей в целости при переезде во Дворец в декабре, т.к. не хотела их
оставлять без себя дома.
Вообще же в комнате у Государыни в присутствии моем
и детей о политике никогда не говорили. Б. Государь приходил после своих занятий в одиннадцатом часу, и обыкновенно читали вслух около часу, это был час его отдыха.