Страница 17 из 28
Но неужели милосердный Господь Сам вперед определяет кому-либо погибель вечную? Неужели Ему приятно, чтобы люди умирали скотской смертью? Нет! Это ложь! Это I богохульное суждение, и думать так — тяжкий грех! Послушайте, что Сам Бог свидетельствует о Себе, говоря через пророка: Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез. 33: 11)
, и нет воли Божией, чтобы хотя один человек погиб (см. Мф. 18: 14). ложность мнения, будто бы Бог тем самым, что предвидит, уже предопределяет людей к той или иной жизни, обнаруживает блаженный Феодорит, который так говорит: «Никто пусть не утверждает, что причиной здесь служит предведение, потому что не предведение сделало таковыми людей. А Бог только издали предусмотрел будущее, как Бог»[16] .
Ибо если я, смотря на бешеного, закусившего удила и сбросившего с себя седока коня, скажу, что он, как только приблизится к стремнине, бросится в нее и затем, по слову моему, сделается это, то не я ввергнул коня в пропасть. И Бог, всячески издалека предвидя все как Бог, не доводит тем до необходимости одного преуспевать в добродетели, а другого творить зло. О ПОКАЯНИИ. Грешен ли ты?
Спеши принести во грехах покаяние, тогда имя твое впишется в книгу жизни, и определение мучения твоего переменится на определение спасения твоего. И то и другое в твоих руках; и определение Божие — это нужно твердо запомнить — согласуется с твоими делами и произволением. Бог хощет тебе спастися, желай и ты, и таким образом будешь предопределен к вечной жизни. О ПРИЧАЩЕНИИ.
Не слишком, однако ж, мятитесь, чтоб не тревожить себя пустыми страхами. Господа оскорбляет не только то, если кто неготовый приступает с дерзостью к Чаше, но и то, если кто без разбора мучит себя беспорядочной боязливостью. Приходя к святому причащению, блюдитесь от рассеяния и смятения забот. Если на всю неделю были оставлены обычные дела, то тем паче обязательно не касаться их теперь. Блюдитесь!
Враг всячески будет покушаться погасить светильник сей, навеяв на душу какое-либо недоброе состояние: или рассеяние мыслей, или заботу о чем-либо, или недовольство чем, или неудовольствие на кого-нибудь и тому подобное! Всякое из таких движений вносит смятение в душу и расстраивает ее. Сохраните внимание и обращение к Господу ума и сердца — и избежите сего преткновения.
Очень многие ссылаются на свои многочисленные занятия, на то, что не имеют времени. Что сказать против этого? Никто не обременен столь многими занятиями по службе и званию, чтобы не мог приобщаться Святых Таин. Дело спасения — самое важное занятие. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16: 26). Иные ссылаются на свое недостоинство.
Но это только один предлог, а настоящая причина другая. Не хотят, видно, на будущее время исправить свою жизнь. Не хотят теперь именно привести себя в надлежащее настроение и расположение. Боятся этого духовного подвига из лености и неподвижности. π Но если и действительно удерживаются от приобщения Святых Таин по многим и тяжким грехам своим, то пусть подумают о том, что Спаситель установил святейшее Таинство Евхаристии не для Ангелов, а для немощных и греховных людей.
О ПРОМЫСЛЕ Божием. Если по попущению Промысла Божия войны, моровые язвы, голод и прочее производят гибельные опустошения в роде человеческом, то это делается для пользы людей. Но, однако, число преждевременно умирающих остается всегда относительно малым. Человек имеет нужду в таких наказаниях Божиих. Он становится через них лучше и богобоязненнее.
Но доверяя себя водительству Божиего Промысла, не впадайте и в этом случае в крайность. Бог хотя и промышляет о людях, но через это Он не освобождает их вовсе от забот о своих нуждах. Между тем многие, попав в затруднительное положение, обращают очи только к небу, не желая сами приложить никаких стараний к улучшению своей участи. Человек как бы забывает при этом, что ему дарованы от Бога известные силы и способности, которыми он должен пользоваться.
Он не хочет и пальцем пошевелить для того, чтобы найти какое-нибудь средство к облегчению беды. Но поступать так, значит искушать Господа. Это значит требовать от Него, чтобы Он совершил чудо там, где, быть может, дело могло бы обойтись и обыкновенными средствами. Не грешно ли это? О ПРЕЛЕСТИ. «Главный признак прелести в том и состоит, когда человек ложные ощущения радости или утешения вражии примет за благодатные или примет ложный свет за истинный» (преподобный Макарий Оптинский). О духовном ПЕНИИ.
Песни и пение — один из проводников в умы людей тех или других мыслей, воззрений, начал, целей. По самой краткости своей песня облегчает усвоение своей главной мысли. Притом, действуя одновременно и на ум, и на чувство, песня помогает человеку живее, сердечнее воспринять мысль, проводимую ею. Поистине псалмы, славословия и песнопения духовные, — если только они воспеваются с благоговением и разумением, — могут служить и служат нам лучшими проводниками истины Христовой в наши умы и сердца.
«ПОСТРИЖЕНИЕ в иноческий или монашеский образ положено святыми отцами после трехлетнего искуса» (преподобный Макарий Оптинский). Ты, ПАСТЫРЬ душ, ближе всех к Царствию Божию: у тебя даже имеются ключи от него. О ПРИМЕРЕ. Дурное общество, семейство, даже соседство так вредно! Некогда Аврааму Господь повелел оставить и свой дом, и родину, и землю, и народ, в котором не стало веры.
Это оказалось единственным средством к сохранению веры Авраама. В мире подвижнику добродетели гораздо чаще встречаются ПРЕПЯТСТВИЯ, чем поощрения к добру. То соблазнительные примеры, то самый избыток в вещественных средствах для жизни, то лесть, то клевета — всего не перечесть, что желающему жить праведно затрудняет или даже порой заграждает путь к его высокой цели.
Несоблюдение ПОСТА есть ослушание Церкви, а ослушание — осквернение. «Берегись ПОМЫСЛА, хвалящего тебя, а других осуждающего» (преподобный Макарий Оптинский). ПОСТИТЕСЬ еще для того, чтобы сохранить полученные милости. О ПРАВОСЛАВИИ И КАТОЛИЦИЗМЕ. Слыхал ли ты, возлюбленный, как люди, небрежные и холодные в делах веры, любят повторять ходячую и легкомысленную фразу, что разницы христианских исповеданий мало значат в деле спасения, якобы все верующие во Христа имеют одинаковую надежду спасения о Христе Иисусе. Что сказать?
Правда, что Христос Спаситель есть единая надежда и причина спасения всех людей, верующих в Него, но неправда, будто бы все равно, содержать ли Его учение во всей чистоте и неприкосновенности или в неполном, неточном и искаженном виде. Конечно, и в позолоченной вещи есть нечто золотое, но все же она не золотая; и не обделанный бриллиант имеет свою относительную ценность, и в заблуждениях и ошибках бывает своя доля правды, которой не пренебрегают люди умные и благородные.
Но справедливо ли отождествлять все эти вещи и придавать им одинаковую ценность? А если нет, то и выходит, что выбирать нужно более ценное и лучшее. Не все христианские вероисповедания в одинаковой степени владеют истиной и, значит, не все равно, к тому или иному принадлежать вероисповеданию. Все христиане, как известно, веруют во Святую Троицу — Отца и Сына и Святого Духа; но после того, как Спаситель наш столь ясно и определенно сказал о Духе Святом, что Он от Отца исходит (Ин. 15: 26)
, не правда ли, что неприятно как-то и больно за своевольное и прямое искажение этих Божественных слов Спасителя римскими христианами, будто Дух Святый исходит еще и от Сына?! Еще Господь постоянно внушал Своим ученикам и апостолам, что между ними не должно быть никакого преобладания, как это бывает у людей мирских (см. Мф. 20: 25-27), что, не умалившись и не смирившись подобно детям, никому нельзя войти в Царствие Небесное (см. Мф. 18: 1-4)
, а римские христиане утверждают, напротив, будто Господь поставил апостола Петра князем и начальником всех прочих апостолов и Своим наставником после Себя. Священное Писание ясно и определенно говорит, что для Церкви, как для здания Божия, никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1 Кор. 3: 11)
; а по учению католицизма, Господь основал Свою Церковь, как на камени краеугольном, на апостоле Петре, от которого права верховного властительства в Церкви перешли будто бы всецело к римским епископам; а эти епископы в своей самомнительности дошли до того, что дерзнули провозгласить себя непогрешимыми, т.е. присвоили лично себе то, что может принадлежать, по обетованию Господнему, лишь всей Вселенской Церкви.