Страница 18 из 28
Неужели и эта грубая фальшь должна ничего не значить для ревнителя христианской истины?
Или опять: Господь в евангельской притче о богатом и лазаре открыл нам, что между осужденными грешниками и спасенными избранниками утверждена непроходимая бездна (см. лк. 16: 26), на ослабление же безотрадного положения грешников имеют влияние, по учению древней Вселенской Церкви, единственно заслуги Иисуса Христа, а в католической догматике измышлено какое-то среднее состояние умерших душ, какое-то чистилище, где грешные души, как металл какой-нибудь, огнем очищаются.
Еще пример: Священное Писание ясно и определенно говорит, что, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех че-ловеков, потому что в нем все согрешили (рим. 5: 12), и тем дает нам заметить, что все человечество без исключения подчинено первородному греху, кроме п безгрешного и сверхъестественно зачатого и рожденного Христа Спасителя; а католики самовольно приписывают сверхъестественность зачатия и рождения еще и святой Марии Деве, Которая испытала, однако же, естественную смерть и Сама Своими собственными устами называет Господа Бога Своим Спасителем (см. лк. 1: 47)
и тем прямо дает заметить Свою причастность первородному греху по Своему рождению. Уместно ли такое своеволие в догматах веры? Заповедал, например, Господь совершать крещение через погружение в воду, так что апостолы прямо называют крещение погребением во Христа Иисуса (см. рим. 6: 3-4); зачем же погружение заменять окроплением, как это обычно делается в западном неправославном мире?
Сказал Господь о чаше Крови Своей Нового Завета: Пейте от нее все (Мф. 26: 27), а католики говорят: нет, не все, а только священнослужащие, а миряне пусть причащаются только одним Телом Господним. Не дерзновенно ли это и противозаконно? Уполномочил Господь пастырей Церкви прощать людям содеянные ими грехи, но только в прошедшем времени; а папа римский святотатственно и богохульно присвояет себе Божескую власть прощать людям и будущие грехи: можно ли сочувствовать сему или равнодушно относиться к сему?
В католицизме Таинство елеосвящения именуется «последним помазанием» и совершается в виде провождения на тот свет. Не значит ли это извращать смысл Таинства и придавать ему совершенно неапостольский характер? Положим, что ты в борьбе с искушениями падаешь, — но и тут может быть польза для тебя. ПАДЕНИЯ научают нас смирению. Видя немощь свою в преодолении искушений, частые увлечения соблазнами и грехами, мы невольно начинаем думать о себе, как о самых великих грешниках, а думая р так, начинаем обращать свои взоры к небу, искать помощи свыше, — самонадеянность, гордость, само возношение в нас исчезают, а является чувство самоуничижения, твердая надежда на Божию помощь и на Его милосердие.
Р О РАССУДИТЕЛЬНОСТИ и обдуманности с ближними. Должно поступать всегда с благоразумием и рассудительностью во всех отношениях с ближними. Только посредством обдуманности и рассудительности в речах и поступках можно избежать разногласия и вражды. Будьте свободны от раздражительности и легкомыслия. Обдумывайте добросовестно, что вы хотите говорить и делать, и вы не будете тогда опрометчивы в словах и поступках, оскорбительных для ближнего и вызывающих в нем вражду.
Упражняйся в трудах и РУКОДЕЛИИ, чтоб доставить кусок хлеба нищему, а себя предохранить от праздности. Праздность есть падение и смерть души. «Как исцелиться от РАЗДРАЖИТЕЛЬНОСТИ, САМОЛЮБИЯ И ГОРДОСТИ? При благом произволении принимать все случаи, выговоры, уничижения, укоризны и досады с самоукорением, смирением и молитвою ко Господу, прося от Него помощи, но никак не дерзать обвинять оскорбляющего нас, хотя бы казалось и неправильным оскорбление, а считать его орудием Промысла Божия.
А если нас не будет никто трогать: ни оскорблять, ни укорять — и мы думаем от сего быть спокойными, то ошибаемся и не только никогда не исцелимся, но и в горшее положение придем и совершенно лишимся душевного мира. Займись наблюдением и вниманием за своим сердцем и при оскорблении и возмущении удерживай себя от противных слов и за то укоряй себя, что возмутился, так и будешь успокаиваться, а страсти помаленьку истребятся» (преподобный Макарий Оптинский).
«Кажется, хотя и невежда, и грешник, — но не отверзающий уста свои хульные на Церковь и служителей ее, — удобнее придет в чувство и РАСКАЯНИЕ, нежели образованный неверующий и противящийся Церкви» (преподобный Макарий Оптинский). Средства к поддержанию в себе духовной РАДОСТИ суть следующие. Во-первых, чтение слова Божия и посещение храма Божия.
Во-вторых, милосердие к бедным и несчастным, обнаруживаемое подаянием или приветливостью. В-третьих, молитва и достойное причащение Святых Таин. Средство к поддержанию духовной радости есть еще воздержание от излишнего употребления пищи и пития. Объедение и пьянство омрачают душу, отягощают сердце, возмущают совесть, а потому и отнимают у человека радость.
Наконец, последнее и самое могущественное средство к поддержанию в себе духовной радости есть живое представление благ жизни вечной в Царствии Христа и Бога нашего; то средство, которое воодушевляло тысячи святых мучеников и давало силы дивному их терпению в муках за Христа. «После молитвы будем радеть о РУКОДЕЛИИ»[17] О РАСКОЛЬНИКАХ и старообрядцах. Возьмем поклонение Кресту Христову.
И православные и старообрядцы чтут благоговейно Крест Христов как орудие нашего искупления; но для православных безразлична форма Креста Христова, для них одинаковое священное значение имеет крест восьмиконечный, шестиконечный, четырехконечный, и даже трехконечный. Дело не во внешней форме креста, а в том, что на кресте Плотью, нас ради, распят Сын Божий.
А старообрядцы почитают истинным и спасительным поклонение только кресту восьмиконечному. Предпочтение креста восьмиконечного четырехконечному дает справедливый повод к обвинению их в том, будто Христос спас нас не распятием на кресте, а древами креста. Как это оскорбительно для чистой веры в силу Креста Христова! Церковь разрешает употребление креста ревнителям старого обряда двуперстия, лишь бы они не порицали троеперстия, из-за разности в обряде не хулили Церковь.
К сожалению, не так смотрят на это дело старообрядцы — раскольники. Самые тяжкие хулы они изрыгают на троеперстие, не обращая внимания на знаменование этого обряда, на соединяемую с ним веру в Святую Троицу. Пристрастие к излюбленному обряду ослепило их до того, что они стоят за него, как за догмат, забывая, что обряд — не догмат и что если Церковь отменила для чад своих двуперстие, то отменила отнюдь не потому, что восстала против догмата, в нем выражаемого, а единственно потому, что под предлогом догмата раскольники кощунственно сделали этот обряд знамением своей вражды к Церкви.
Кроме вражды, тут есть и грубое суеверие. Стоя горой за двуперстие, они думают, что они стоят за веру, за которую их никто не осуждает, тогда как, в сущности, они стоят за суеверие, ибо в пальцах полагают спасительную силу. Возьмем достопоклоняемое имя Спасителя. Для нас, православных, одинаково священно название Его: Иисус или Исус. Но ревнители раскола почитают правильным и спасительным Исус, а полное имя, нами произносимое, по их словам, имя иного Бога, даже антихриста.
Вера во Христа Спасителя имеет предметом своим догмат о Его Богочеловечестве и о совершенном Им искуплении, а отнюдь не звук Его имени. Утверждать, что вся сила в звуке имени Христова, а не в вере во Христа свойственно суеверам. Возьмем богослужебные книги. В Православной Церкви служба правится по новоисправленным книгам, но она не отвергает и старопечатных: невзирая на многие неисправности в них текста, она дозволяет употребление их единоверцам. Не так смотрят на это раскольники.
Они всячески хулят новоисправленные книги, утверждают, будто бы в них содержится новая вера, много ересей, что спастись можно только по старым книгам, что по ним спасались все русские святые, жившие до патриарха Никона. Такое пристрастие к старым книгам поистине есть грубое суеверие. Спасает не та или другая буква книги, не цвет и аромат бумаги, а вера православная, которая одинакова и в старых и в новых книгах. То же должно сказать и об иконах.