Страница 102 из 125
Прошел приложиться отец Матфей, возвращаясь, пригласил: "Уже открыто". Он шел начинать литургию. Редко его приходилось видеть служащим в праздник. Но вот и служба к концу. Вышел отец Н. В его проповеди был рассказ бывшей сотрудницы Третьяковской галереи, которая еще до революции ходила в Успенский собор Кремля и помнила, с каким благоговением относились все к Владимирской иконе Божией Матери. Когда собор закрыли и икону без ризы, без всякого уважения поставили в запасник, она не могла успокоиться, все думала о том, как бы так сделать, чтобы икону поместить в действующий храм. Поговорила с начальством — не против (это было еще до ее реставрации). Поговорила со священником одной из церквей (не говоря, о какой именно иконе она хлопочет) — и он не против. Стала усердно молиться Матери Божией, прося открыть ей Свою волю. В последнюю ночь перед тем, как она хотела передать икону в храм, видит во сне эту икону и понимает, всем существом ощущает, что Матери Божией это не угодно. Просыпается с мыслью: если так — пусть все остается как есть. И успокаивается на этом. Через некоторое время узнаёт, что тот храм, куда она хотела отнести икону, взорвали ночью... Владимирская икона Божией Матери до сего дня находится в Государственной Третьяковской галерее. О ней пишут книги и статьи, печатают снимки. С ней знакомится весь мир — читающий, неравнодушный к красоте мир, оторванный от Церкви.
Ему Она светит этим образом, чтобы окончательно не заблудился. После службы можно поставить розы перед фотографией этой иконы, которая с XII века известна на Руси, любима и особенно почитаема. Розы вытерпели дорогу и службу, даже не привяли, стоят во всей красе и струят тонкий аромат. Боль в душе притупляется, но до конца не проходит. Читаю канон монаха Феостирикта [1], прошу его словами: "Радости мое сердце исполни, Дево…", зная, что до радости еще далеко. Хотя бы терпимо было. И все-таки острие боли сломлено. Слава Богу и благодарение Царице Небесной! Не сразу затянутся старые раны, но было бы неблагодарностью сказать, что все так и осталось беспросветно темным и горьким. Мне тяжело, потому что это связано с другими, потому что видишь одну за другой победу не просто безрассудства, самолюбия или чего-то еще, но хитрого, сильного, злобного противника Божия, который легко вьет из нас веревки и торжествует победы. Мы горды и самолюбивы — не удовольствие ли это ему? Кто нам поможет и защитит? Разве только Владычица Милостивая... От сознания вины и ошибок несладко, но можно молиться, просить прощения и помощи. Хуже, если других винишь. Пусть еще не радость, но просишь помощи и чувствуешь, что где-то глубоко намечается трещинка, будет перелом, минует кризис, ослабнет боль, поможет Господь по молитвам Своей Матери.
Гляжу на прекрасные розы, которые, хочется верить, дал Бог как знамение надежды, дал для ободрения, укрепления в терпении. Дал, чтобы не падали духом, в молитве не ослабевали. Пресвятая Богородица, помоги нам! Канон монаха Феостирикта — Канон молебный ко Пресвятой Богородице, поемый во всякой скорби душевной и обстоянии ("Многими содержимь напастьми…"). ^
Отпевание
8 июня 1991 года На первой неделе Петрова поста внизу при входе в Покровский храм появилось крупно и четко написанное сообщение о том, что в субботу, перед празднованием памяти всех Русских святых, Патриарх благословил совершить отпевание погибших в лагерях, ссылках, тюрьмах в годы репрессий. Наконец-то! Слава Богу, что это будет открытым, всенародным отпеванием тех, кто и не мечтал, что о них когда-нибудь вспомнят. И вот дожили! Теперь думаем: давно пора, а несколько лет назад и мысли такой допустить не могли. Слава Богу, что это стало возможным. Слава Богу, что мы можем присутствовать при этом. Патриарх благословил совершить отпевание архиерейским чином, учитывая большое число архипастырей, погибших "от Петрозаводска до Магадана, а также в Сибири и Казахстане". Об этом писала Анна Ильинская в документальной повести "Соловки" [1]: "Мученики хотят быть замоленными, отпетыми, они просят у нас поминовения". Сейчас уже изданы книги Б. Ширяева [2], Никифорова-Волгина, В. Шаламова [3], С. Волкова [4], протоиерея Михаила [5] и многих других, писавших о погибших на бескрайних просторах Родины. И вот все они, чаще всего не ведомые стоящим в храме, внимают незримо торжественному отпеванию, какое редко кто из них слышал при жизни. Его предварило слово Владыки ректора, сказавшего о благословении Патриарха и о значении этого для верующих в наше время, когда множатся разделения...
Мне кажется, что не так страшны сами разделения, как причины, вызвавшие их. И еще кажется, что в такой момент надо подумать и даже сказать, что молитва Церкви о стольких загубленных, замученных — не только молитва для них как наш долг их памяти, но и напоминание нам всем: страшно от умножения беззаконий, за которые иссякает любовь [6]! От этого умножения тысячи, даже десятки, а может быть, и сотни тысяч дошли до озверения, до потери человеческого образа. Читая об издевательствах, изощренных пытках, нельзя не понимать: не всегда на это было указание "сверху", не все призывались стать доносчиками и палачами, мучителями, находящими удовольствие в том, чтобы поиздеваться. Многое делалось по доброй воле, от душевной пустоты, озлобленности, потерянности, тупой и разрушительной одержимости. Теперь, молясь о замученных, нельзя забыть о том, что мы должны все силы приложить для того, чтобы не быть наследниками темных деяний отцов и дедов. О жертвах молится Церковь, а палачи? А их дети и внуки? Не потому ли так темно живет народ, что забыто о необходимости покаяться. Зло, не пресеченное покаянием, продолжает испепелять души следующих поколений. И нигде никто не говорит об этом. Почему? Надо знать о мучениках, знать о тех, кто прошел этот ад, хотя их все меньше и меньше на свете, знать поименно — сколько можно, чтобы такое переживалось как рана на теле Церкви...
Об этом Владыка ректор не говорил. Его краткое слово потонуло в звучании первых слов 118-го псалма Блажени непорочнии. Другой хор тихо выдохнул: "Аллилуия". Кафизму стали читать по несколько стихов все служащие. Их было много. От кафедры до солеи все стояли в белых облачениях. Это сияние белых риз — символ торжества веры над мраком зла, сведшим в общие безымянные могилы наших мучеников и исповедников. Кафизму прочитали полностью, чинно, торжественно. Несколько стихов до и после "Славы" пропели два хора. Чин архиерейского отпевания, кроме положенных стихир, тропарей, ектении, включает и пятикратное чтение Апостола и Евангелия с предварительным прокимном. Когда прочитали последнее Евангелие, запели ирмосы великопостного канона "Волною морскою...." Эти ирмосы поневоле возвращают Страстную Седмицу, где Голгофа Христа венчает голгофу каждого замученного. От ектении о всех архипастырях, пастырях и верных чадах Русской Православной Церкви мороз по коже... После нее запели действительно умилительные слова святого Иоанна Дамаскина — самогласны [7]. Некоторые из них знакомы, некоторые нет, но все они подчеркивают одно: какое это благо для каждого верующего — Церковь! С VIII века Церковь утешает, объединяет, успокаивает и примиряет словами преподобного Иоанна, обращенными и к нам с убеждением ценить Небесное Отечество более "житейской сладости".
В этот миг казалось, что вся Небесная Торжествующая Церковь приникла к земле, чтобы мы услышали внутренним слухом: нельзя жить равнодушно, нельзя не заботиться о чистоте сердца, нельзя терять время на пустяки и тратить силы зря. Надо спешить учиться молиться и жить по заповедям Божиим. Ильинская А. Соловки: Документальная повесть о новомучениках // Литературная учеба. 1991. № 2.— Авт. ^ Ширяев Б. Неугасимая лампада. М., 1998. 432 с. ^ Шаламов В. Колымские рассказы // Воскрешение лиственницы: Рассказы в 2 кн. М., 1990. Кн. 1. С. 4–184. ^ Волков С. Возле монастырских стен: Мемуары, дневники, письма. [Воспоминания о Троице-Сергиевой Лавре и преподавателях МДА]. М., 2000. 606 с. ^ Польский М. А., протоиерей. Новые мученики Российские: В 3 ч. М., [1993]. (Репр. воспр. изд.: Джорданвилль, 1949–1957). Ч. 1: Первое собрание материалов. 288 с.: ил. Ч. 2: Второй том собрания материалов. XXIV, 322 с.: ил. Ч. 3: Третий том собрания материалов. Не издан. (Машинопись). ^ Ср.: Мф. 24, 12.— Ред. ^ Самогласны Иоанна монаха ("Кая житейская сладость…", "Плачу ирыдаю…" и проч.). ^