Страница 31 из 39
В одном случае - молитва, в другом - обучение молитве. И то и другое нужно. Эти вещи глубоко переплетаются друг с другом, но все-таки не стоит путать сердечную молитву и молитву-упражнение. В простоте молиться, призывая на помощь Господа Иисуса Христа, можно, конечно, всегда и всем, если Бог дает. Когда же речь заходит об упражнениях, то следует прежде всего разобраться, о ком идет разговор: об аскетах-подвижниках или о мирянах-прихожанах. В первом случае имеется в виду иноческое призвание. Древние издания "Добротолюбия" содержат указания на специальные приемы работы с дыханием, на особые положения тела, на специфические молитвенные правила, на способы овладения вниманием, сведения ума в сердце и так далее. Речь идет о вспомогательных приемах, сопровождающих особый духовный путь, которым идут высокие подвижники в определенных условиях, при абсолютном, разумеется, послушании старцу, полном отречении от своей воли и от мира. Человек, Богом призванный к такому подвигу, должен получить особое благословение Божье и иметь опытного наставника, который сам прошел этот путь. Нужно ли пояснять, что к нам это никакого отношения не имеет. Нам, немощным мирянам, учиться Иисусовой молитве нужно в соответствии со своей мерой, со своим устроением. Нам следует заниматься этим так, как учит в своих писаниях святитель Игнатий Брянчанинов.
И прежде всего помнить: сам факт, что мы лишь упражняемся в молитве, как раз говорит о том, что мы еще далеки от Бога, что мы еще очень мало любим Его. А потому надлежит делать это с глубоким чувством покаяния и смирения. Тогда занятия наши будут богоугодны. Если бы мы поистине любили Бога, о каком бы упражнении шла речь. Когда юноша любит девушку, он просто говорит ей: "Я тебя люблю", а не упражняется в произнесении этих слов. Все мы так или иначе, с большим скрипом, но все-таки стараемся молиться и, конечно, спотыкаемся. Если десять молитв в день прочитаем, а тем более - сто, вот уже и довольны собой. Это похоже на то, как человек, сломавший ноги, встает первый раз с постели, ковыляет на костылях и очень этим гордится. А чем, собственно, гордиться - он пока только ковыляет. Это во-первых. Во-вторых, если он пойдет быстро, еще неизвестно, хорошо ли это. Ведь важно, куда он пойдет, в каком направлении. Может быть, лучше было бы ему всегда лежать, может, лучше было бы умереть, чем ходить быстро. Это относится и к нашим "подвигам". Иному лучше было бы и вовсе к Богу не обращаться, потому что, взявшись за духовное делание, он пришел в крайнюю гордость, такую, что придется пожалеть о том, что он родился. Святые отцы заповедуют никогда не искать для приобретения молитвы лукавых обходных путей, минуя путь делания заповедей Божьих.
Никакие техники, методики и приемы не могут внедрить в человеческое сердце молитву, так как даровать истинное сердечное моление может только Сам Бог. Отцы предупреждают: тот, кто в брачный чертог Христов пытается проникнуть хитростью или вломиться силой, не будучи званным, не будучи готовым и достойным, бывает извергнут вон и тяжко наказан. По учению святых отцов, пока сердце наше молчит, а ум еще не собран, нам подобает молиться устно. Словесное моление постепенно привлечет к себе внимание ума, лишь бы пребывать в смирении. Полезно помнить, что и самые святые слова, но произнесенные одними устами в святоотеческом понимании вообще не являются молитвой. Это лишь упражнение для нашей омертвевшей души. Когда душа немного оживет и ум привлечется к словам, это уже молитва, но хромая, ковыляющая на одной ноге, ибо Бог ждет от нас несравненно большего - Он ждет, когда откликнется наше сердце. Если эта немощная полумолитва будет сопровождаться покаянным настроением, тогда упражнения нам на пользу. "Дьявол не терпит благоухания покаяния. От той души, которая издает это благоухание, дьявол бежит прочь с прелестями своими", - сказано святителем Игнатием. Смиренно кающегося сатана не может ввести в прелесть. 162. Ведь это не ложно сказано, что, если коснется благодать, то, такое нетленное сокровище получа, ничего уже внешнего не пожелаешь. (14) Сказано не ложно, но не про нас.
Многие увлекаются мечтой об утешительных действиях благодати, описанных святыми отцами, и бросаются "заниматься" молитвой из жажды наслаждений, стремясь поскорее получить их, наивно ожидая плодов, когда еще и семена не сеяли, не понимая, что духовному утешению, которое может подать один только Бог, должен непременно предшествовать тяжкий труд истинного покаяния. А всякое преждевременное духовное приобретение ненадежно и даже опасно. Начинается труд покаяния с того, что человек должен осознать себя недостойным каких-либо наслаждений и наград, не искать утешений и не ждать их. Целью нашего подвига никак не должно быть обретение и умножение сладостных дарований. Цель наша - покаяние, примирение с Богом. Утешения могут быть дарованы нам по милости Божьей, но вовсе не обязательно. Не следует путать себя с великими подвижниками, которым действительно обещаны утешения в этой жизни. Безмолвники и отшельники несут тяжелейший, выше естественного, подвиг в пустыне, в затворе. Таким людям для поддержания душевных сил полезно знать, что еще лет десять они помучаются, потерпят, а потом Бог даст им благодатное утешение. Такая мысль укрепляет в духовной битве. Но наше положение никак не соотносимо с их жизнью. Мы вообще не несем каких-либо подвигов, живем в свое удовольствие в телесном комфорте и развлечениях. Укреплять и поддерживать нас поэтому не в чем.
Безумием является и то, когда человек ищет в молитве сверхъестественных видений и явлений. Жажда чудес напоминает то, что в материальном мире известно как предраковая болезнь - недуг, который может вот-вот переродиться в рак, в болезнь тяжкую, смертельную. Жажда неких особых переживаний и состояний, видений и явлений свыше - это та же предраковая болезнь в духовной жизни, за ней может последовать неизлечимая прелесть. Предаваясь духовному похотению, мы рискуем привлечь к себе отнюдь не ангела, но самого настоящего беса. Подобные желания надо расценивать не иначе как искушение и решительно с ними бороться, тогда Господь убережет нас от катастрофы. "Надо прежде доказать верность свою Богу постоянством и терпением в молитвенном подвиге, усмотрением и отсечением всех страстей" - учит святитель Игнатий Брянчанинов, призывая потрудиться в покаянной молитве, в делании заповедей. От нас - труд, от Бога - благодать. Но когда и кому дать ее, это дело Его святой воли. Во всяком случае, мы не должны ни ждать, ни искать утешений, это нелепо для нас и оскорбительно для Бога. Многие, как мы знаем, были тяжко наказаны за то, что занялись молитвой с гордостным желанием иметь какие-то сладкие и приятные состояния. Именно по этой причине иные впали в прелесть, иные в полную погибель через самоубийство.
По выражению святителя Игнатия, "надо поплакать долго и горько, прежде нежели явится в душе духовное действие", ибо сердце должно основательно сокрушиться в покаянии, чтобы открыться для благодатных действий. У нас же оно пока полностью перекрыто, запечатано грубыми страстями, поэтому не способно принять в себя благодать. 163. Не скорбите, что еще не устроили свою душевную храмину, не украсили ее хорошими делами, а просите Господа. Мы сами собою ничего доброго сделать не можем, а должно Его просить помощи: аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии. (139) Такие слова одних повергают в уныние, у других вызывают недоверие, а между тем это слова из Священного Писания (Пс. 126, 1). Церковь учит: человек не способен самостоятельно совершить что-либо воистину хорошее, богоугодное. Любое добро, и даже молитва, если совершается человеком без Божественного соучастия, оказывается ложным, по существу антихристовым делом, так как антихрист - это тот, кто "вместо Бога". В исторической перспективе антихристом станет человек, который попытается заместить собою Христа. Стремиться надо прежде всего к тому, чтобы реально соединиться с Господом и позволить Ему жить и действовать в нас. Иначе самые хорошие на вид поступки на деле окажутся злом. Яркий пример такого "вредного добра" - псевдоисцеления у колдунов, действия которых всегда безбожны.