Умные вещи

- Витя! А может другую какую?

- Да эту же роль я специально для тебя!.. Короче приезжай, старик. И что бы был у меня крестным! Слышишь? Дай слово, что будешь мою дочку крестить! Чтобы по всем законам

- Это потом, после!..

- Славка, друг!..

Счетчик меня выручил - выключил связь.

*

4 мая 1973 год.

Звонила по телефону сестра Вера, сказала что вчера во сне к ней пришли все наши покойники. Евгений, муж ее ( умерший год назад) сидел на диване, протягивал руки, звал к себе, говорил, что у него все в порядке и теперь он хлопочет за Вериных покойных родителей Николая и Марию. Сами Николай с Марией явились зело пьяные... Был даже отец Евгения. Был и брат мой покойный Ромушка. Почему-то он очень сердился на мою мать, махал на нее рукой, даже отгонял от себя...

А самым интригующим было сообщение Веры о том, что в могилу к Николаю с Марией лег некто из наших родственников.

- Кто, Вера?

- Не могу тебе сказать.

- Почему?

- Не хочу, чтобы этот человек знал.

Долго я упрашивал ее признаться, так и не сказала - утаила.

*

5 мая 1973 год.

Мать видела сон. Кто-то три раза сильно стукнул в дверь. Покойный Ромушка, спавший с нею на одной кровати, встал, перелез через нее, теплый, мягкий, пошел открывать дверь. Мать видит: за окном стоит ее сестра покойная Мария с ребенком на руках.

- Мария, это ты? А я жду маму! - Сказала мать.

Мария стоит, молчит.

Так иди сюда, в дом. Чего ты на улице стоишь? - Приглашала ее мать, а сама думала: Ведь она умерши! и от страха занавешивала окно.

В эту же ночь я видел сон. Покойный Евгений, муж сестры Веры, кричит мне строго, требовательно:

- Так ты идешь с нами?!

А меня ужас берет.

- Я в священники! - Отвечаю.

- Я тебя спрашиваю! - Кричит Евгений, - Ты идешь с нами?!

- Я в священники!

Я уверен, что путь в священники - это единственное, что спасет меня от смерти.

Евгений скрылся. Кто-то на меня лег, стал проникать через одеяло в мое тело. Я ощутил голые, круглые ноги В ужасе, отбросил его от себя, проснулся. Лежу на спине, все тело покалывает, как мелкими иголками - ощущение, что вот-вот душа вылетит. Страшно.

*

13 мая 1973 год.

Еду в Ленфильм.

Первый раз они позвонили, когда меня не было дома.

Поезд отчалил на моих глазах, ушел на четыре минуты раньше расписания.

А может быть мои часы отстали на четыре минуты... Но я даже не стал их проверять.

В Ленинград приехал - дождик пошел Калеки, костыли

Молодой режиссер, с печальным лицом Почему-то глядя на подобные лица, мне плакать хочется... Очень просил меня принять участие в его картине. Роль небольшая, но острохарактерная. Деревенский священник, хитрый такой старикашка, прячет у себя партизан, а потом выдает их фашистам. Весь такой святой: приютил партизан сделал для них доброе дело. А когда немцы пришли и спросили, не видел ли он партизан, он и для немцев сделал доброе дело - сказал, что они у него в чулане

Я почему-то не мог рассердиться и послать режиссера с его сценарием куда подальше. Стал мяться, крутиться, чего-то пообещал, ушел и ту же забыл про них Вспомнил, что тетя Лена видела во сне троих, что волокли меня куда-то... Кто же интересно третий?

*

17 июня 1973 год.

Троица.

Мне снился сон.

Рассыпались мои часы по колесику, по пружинке. Всё развалилось. И стрелки вывалились из корпуса. Я расстроен. Какой-то человек помогает мне собрать их с полу.

*

В семинарии говорят конкурс большой. Подавать документы разрешили.

*

И все-таки в Минск я слетал - замучили уговорами! К самолету почти опоздал - своих пассажиров догнал, когда они уже по трапу поднимались.

По дороге накачал себя гневными обличениями режиссера Турова, а на яву вышло не совсем удачно.

- Виктор, друг. Ты действительно меня уважаешь? - Спросил я, когда мы уселись поговорить за фильм.

- Славушка, что за вопрос?

- Тогда я тебе скажу правду. Собственно, я для этого, можно сказать, и приехал.

- Так, я слушаю. - Замер он.

- Скажу прямо. Всякий, любой актер, взявший на себя смелость сыграть образ горя-злосчастья, хочет он того или нет, но на очень долгое время, может быть, пока существовать будет эта кино-лента, а может быть и на все века, будет являть собой человека, тождественного этому образу, то есть, горю-злосчастью.

- Подожди, не совсем я тебя понимаю.

- Да? Скажу проще. Я не завидую этому актеру, который сыграет этот образ. Даже кончив сниматься в этом фильме, он будет многим приносить несчастье, не говоря уже о себе.

- Ты думаешь? - спросил Виктор, а по глазам его я заметил: Все, свихнулся парень!

- Витя, я же изучаю эту науку, и могу тебе доказать, как дважды два!..

- Хорошо. - Нашелся он. - Приходи ко мне домой, дочку посмотришь и мы поговорим, а сейчас, старик, некогда мне, надо к директору зайти. Ну ты хоть что-нибудь другое тогда выбери, ведь ролей много. А ты знаешь, как я хочу тебя поснимать. Ну а сегодня с Костей мы вас снимем. Ты будешь королем, а он у нас генерала делает... А короля не хочешь сыграть?

- Короля? Я как-то не думал...

- Ты подумай, а пока иди в гримерную.

В гримерной меня замазали так, что себя не узнал. Гример усердствовал не на шутку, даже позвал помощника своего и даже покрасили перекисью мои волосы, отчего я стал совсем рыжий. На съемках я так вошел в раж, что сам себе понравился. Вечером улетел в Ленинград, так и не поговорив с Виктором.

*

Прошла неделя-другая, они не звонили, я понял, что решили оставить меня в покое. Сегодня ночью звонок из Смоленска. Туров:

- Славка! Срочно приезжай в Смоленск. Ты мне нужен. В конце-концов это не по товарищески. Приезжай! Так ты приедешь!?

- Понимаешь, старик... Тут у меня дела - Не мог я опомниться.

- В общем, я тебя жду. Садись на первый попавшийся поезд! Не давай никаких телеграмм, а прямо садись и поезжай!

- Вить, а ... Что играть-то?

Ну там сам выберешь. Там много эпизодов. Жестянщика можно, горшечника... Ну договорились... Я тебя жду! Всё! И не придуривай! - Повесил трубку.

А я-то думал, что отвязались. Боюсь я этого фильма...

*

2 июля 1973 год.

Утром звонит Гелий Сысоев, мой милый просто дурак, талантливый, остроумнейший человек, гибнущий в Александрийской гробнице. Когда я еще вместе с ним бегал по ее громадной сцене, он поразил меня откровением: Завидую я тебе, Славка! Почему? Я просто дурак, а ты характерный дурак! Действительно, такие у нас с ним были театральные амплуа.

- Славка, здравствуй! Сразу к делу. Тут один фильм горит: актера на главную роль нету - заболел. А фильм уже запущен. Срочно нужен талант. Ты не согласишься?

- В принципе... Только если не какое ни будь барахло

- Роль гениальная клоун! Что может быть лучше, тем более для тебя? Там два клоуна: рыжий и черный. Я просто рыжий, а ты, как характерный, будешь черным. Сценарий прекрасный. Умные вещи. Только режиссер дурак. Но это ерунда, мы с тобой это дело в свои руки возьмем. Я даже сочинил про фильм: Умные вещи, да режиссер дурак! Ха-ха! Смешно?

- Вроде...

- Ну так соглашайся!

- Попробуем...

- Тогда я их обрадую. Далеко не уходи, они тебя сейчас вызовут. Всё. Целую!

Повесил трубку.

Через пять минут телефонный звонок. Вежливый голос попросил меня приехать на киностудию для переговоров о съемках в фильме Умные вещи.

Ну вот, кажется и сам третий из сна тетки Елены, что тащили меняТеперь можно спокойно и от горя отказываться и к этим вещам не ездить.

Все это происходило до моего утреннего молитвенного правила. После правила спустился вниз позавтракатьМать пол выметала Много мусораДаже удивился: откуда столько?

Хотел поехать в студию на нашей машине.

- Отец, позволь мне на карете в Ленфильм съездить? - Спросил.

Отец не позволил - не поверил, что я в Ленфильм. Пошел на вокзал. На вокзале выяснилось, что поезда в город не идут. Зато автобусов подошло сразу два. Сел во второй. Поехали. В конце деревни нашей впереди идущий автобус сломался. Высыпали из него пассажиры и все к нам. Наша кондукторша злится, ругается на того шофера, кричит в окно:

- Что же ты гад?! Знал, что ломаная машина, а зачем поехал?! Пиши отпускную! Я не тронусь с места!

Шофер что-то написал на бумажке, подал ей. Едем. Кряхтим. В салоне давка, духота, шум, ругань. Доехал до студии.

Пришел в группу. Жду режиссера. Входит режиссер, у которого в том году я отказался работать. Встреча не из приятных

- Надеюсь, в этот раз мы с вами сработаемся? - Спросил он сухо.

- Будем стараться...

Он дал мне сценарий, договорились о встрече на завтра. Распрощались.

Дома родители увидели сценарий, ожили. Ходят тихенькие, счастливенькие. Надежда забрезжила в их сердцах. Меня ни о чем не спрашивают, вероятно боятся спугнуть.