Умные вещи

Приглашение на тот свет.

Умер брат мой Ромушка. Все говорят, отмаялся, а я никогда не слышал и не видел в нем обиды на свою жизнь инвалида. Даже не могу представить его унылым, печальным, или показывающим себя несчастным. Не одной жалобы, ни намека, чтобы его пожалели или просто посочувствовали. Это был всегда деятельный, волевой, как вся танковая армия Советского Союза, человек, который за свои сорок лет сделал все, что не удается, порой и здоровому за восемьдесят.

Мальчонкой в девять лет он бежал из эвакуированного детдома домой к маме и оказался под бомбежкой на станции Бологое. Очнулся уже в госпитале. Сестра порадовала его:

- А тебе уже операцию сделали.

- И слава Богу. Сказал Ромушка.

Врачи ходили и удивлялись, что мальчик еще живой. Изрешетило его серьезно. Мало того, что под лопаткой и из ноги удалили осколки, но еще из головы извлекли два - один разместился на самой макушке черепа, другой глубоко прошелся по виску. Со временем врачи прикрыли пустые места пластмассовыми вставками, которые никак не ликвидировали его бесконечные припадки. Припадки были неотъемлемой, ежедневной принадлежностью его существования. А поскольку между его пребыванием в больницах он жил дома, пока не женился и не уехал в Ленинград, а дома мы даже спали с ним на одной кровати, то на мою долю и выпало бдеть и в нужную минуту прыгать на Романа верхом, когда начинало его трясти и бить обо все на чем он в этот момент оказывался. Главное требовалось беречь его голову.

Тридцать лет лечили нейрохирурги нашего Романа проверяли на нем свои новые препараты и всевозможные медицинские изобретения; очень его уважали, но памятника не поставили и от эпилепсии не излечили. В очередном и последнем припадке Ромушка ударился головой о каменный пол в одном из медицинских учреждений и стал умирать. Когда я приехал к нему, то успел только вложить ему в рот крошечку просфоры и чайную ложку святой воды, и даже не понял, проглотил ли он Он тихо отошел.

Отпевали Романа в Никольском соборе. Лицо его было спокойное, чистое. Когда я нагнулся над ним для прощального целования увидел, что из закрытого века правого глаза выкатилась слезинка и потекла по виску, оставив след на щеке. Кто-то из провожающих тоже заметил эту слезинку, потому что я услышал, как стали шептаться на эту тему.

Похоронили Романа на Зеленогорском кладбище.

Сорок дней еще не прошло, а точнее сразу после похорон Роман стал мне сниться и довольно часто. И со всем присущим ему напором он требует от меня заканчивать мое земное существование и идти с ним, потому что там, где он находится уж больно хорошо. Кончай, бросай, пошли! И тащит меня за руку. Я от страха чуть ни в обмороке. Я же знаю, что он мертвый! Ужас! Еле отбиваюсь от него.

Днем жизнь идет своим чередом.

*

Купил насос Каму. Решил заменить наш старенький, что качает воду из колодца. Иду на пруд проверить как работает новый. Воткнул вилку провода насоса в розетку, которая в столовой (она ближайшая к пруду), вылез через окно на улицу и иду, держу насос. Насос орет в холостую работает. Я тороплюсь, чтобы его не спалить, подхожу к мосткам, и погружаю всасывающий патрубок в воду Насос затянул в себя воду. Прекрасно! Мощная струя рванула до другого берега пруда. А если вверх? И фонтан пошел в небо. Ой! ПоскользнулсяНоги мои оказались в воде Спина на мостках По мокрым мосткам спина скользит все дальше в пруд Сползаю!.. Уже весь в воде. Насос работает, гудит Я лежу на спине и смотрю на играющую надо мною солнечную рябь Пытаюсь освободиться от насоса, но почему-то руки от него никак не оторвать!.. Как же мне оторваться от него? Лежу под водой, трясусь вместе с насосом!.. Не могу взять в толк, чего руки-то прилипли к нему! Да что же это такое!? И долго я так буду трястись с этим идиотским насосом!? Господи! Ведь мне же надо когда-то вздохнуть? Господи! Ведь это же смерть. А почему мне не больно?..

Вдруг, все прекратилосьТишина. Насос отпустил мои руки и сполз с груди. Когда я вылез из пруда, увидел Вениамина, нашего дачника. Он выдернул провод из розетки, когда проходил мимо окна. Разумеется я поинтересовался, куда и зачем он шел мимо окна и почему он решил выдернуть провод из розетки. Это же надо было лезть в окно Ответ был простой, но довольно странный, не знаю.

*

Недели не прошло. Погода теплая, хотя и дождит. Как в Африке дождь бесконечный, только мелкий. Я босиком. Во дворе с отцом делаем опалубку для нового колодца. Мне не понравился топор туповат. Бегу в гараж к электро-точилу. Беру провод, сую вилку в розетку За всю жизнь такой боли я еще не испытывал. Снизу, с подошв ног, какая-то сила шарахнула в самую макушку черепа! Ощущение, будто голова моя разлетелась на мелкие кусочки. Хорошо, что я упал вместе с вилкой в руке - не успел ее воткнуть поглубже в розетку. Кричал, видимо, здорово. Потому что у отца вид был сильно перепуганный.

Всякий скажет: Ну и дурак. Кто же мокрый, босиком хватается за провода или в обнимку с электронасосом испытывает его лежа под водой? Я и сам могу высказать такое же резюме. И даже в то время, когда это со мной случилось, останови меня кто ни будь и спроси, можно ли так бестолково поступать, я ответил бы, что, разумеется, нельзя. Однако, как показывает реальность, нечаянные смерти, как и сосульки с крыш, обрушиваются ни только на дураков, но и на очень умных и всезнающих людей.

С этих пор я не пугался Романа. Я убеждал его в необходимости оставаться мне на Земле. Кто-то должен молиться за родителей и за тебя? Я в священники пойду! Приводил я ему самые, как мне казалось, убедительные доводы. Убедил. Больше он во сне не тянул меня за собою, и наяву не расставлял для меня опасных для жизни капканов.

Киношная паутина.

Электричка остановилась в метрах ста от вокзала и стоит. Стоит мучительных 15-20 минут. Я пытался не нервничать и преуспел в этом, но на вопрос, почему ОН не пускает меня домой, старался не поднимать. Приходил помысел готовься, молись, но я его отгонял - так не хотелось войны, испытаний...

Пришел домой. Мать уже накрывала стол, встретила меня известием:

- Звонил Евгений.

- Из Белфильма"?

- Он здесь, в Ленинграде, обещал звонить еще...

Новый фильм. А вот и телефонный звонок. Евгений:

- Славушка! Здравствуй, брат! Режиссер Виктор Туров и вся наша группа шлет тебе горячий, пламенный привет и приглашает тебя работать с нами в новой кинокартине!

- Женька, друг! Жутко рад тебя слышать! Ну как вы там живы?

- Живы, куда там!

- И вы что, все вместе опять?

- Все! Только директор новый!

- Здорово! Молодцы, разбойнички! Ну и что вы там мне уготовили?

- Роль главная, ответственная, ну в общем самая главная.

- Ну?

- Да, брат, придется тебе поработать... Собственно говоря, даже пробы тебе делать не будут. Туров кроме тебя никого не хочет снимать.

Я млел от счастья

- Приезжай ко мне. Я в гостинице Астория, номер 326. Я буду с шести вечера тебя ждать, дам тебе сценарий, поговорим...

Хорошо, Женя.

- Целую, жду.

Сели за стол.

- Ну и что они предлагают? - Спросила мать.

- А чего бы ни предлагали. Не отказывайся сын. - Ответил за меня батечка.

- Да, соглашайся. Ты заешь, как Женька тебя уважает. А кто режиссер?

- Туров Виктор.

- И Витька режиссер!? Соглашайся, сын! Поедем на машине все вместе. Батечка отпуск возьмет и будем отдыхать. Хорошо!

- Батечке вообще бы уйти с этой кочегарки. - Сказал я.

- Уйду в отпуск и расчет возьму.

- А фильм кончишь снимать, на Черное море поедем - Размечталась маманя.

И стопочку мне налили. Выпил. Пообедали.

Еду в город к Евгению.

К чему же была та остановка поезда? К Евгению или к выпивке? Уж очень мне хотелось свалить все на выпивку, но... 15 минут стоять у своей станции Это слишком необычно. Да такого я вообще не помню случая. А выпивка дело ординарное, происходящее довольно часто и для этого давать мне такие большие промежутки времени на концентрацию душевных сил, слишком не соразмерно с испытанием... И потом, ОН задержал меня на столько, чтобы первый звонок Евгения не застал меня на месте... Надо повнимательней отнестись к этому Белфильмовскому мероприятию.

Этот урок я уже выучил. Отец дает время на подготовку, чтобы собраться к бою и не оказаться перед врагом разболтанным, рассеянным ротозеем. Время это ОН дает на молитву, на призывание ЕГО помощи. И чем ответственнее дело, опаснее бой, тем больше времени дает ОН на подготовку. И тут я вспомнил многих святых, которые перед великими подвигами непременно долго молились, даже постились.

Я пришел на вокзал. Поезд ушел за 3 минуты до меня. Следующего жду 22 минуты. Многонько... Сел на скамейку, достал книгу Хрестоматия Православия. Читаю. В четырех шагах от меня колобродил пьяный мужичек-философ. Он, взяв за слушателей двум сидеввших на скамейке дам (явно посторонних), излагал им какие-то глубокие умности, победно поглядывал на прочий вокзальный люд, очень довольствовался собою.