Умные вещи

- Зачем убегаешь от старца грешника? Раб Бога истинного, подожди меня, кто бы ты ни был, заклинаю тебя Богом, ради Которого живёшь в этой пустыне. Остановись и подари мне старцу молитву и благословение ради Господа не презирающего никого.

И так оба они бежали, пока Зосима, утомленный и уже не в силах двигаться, остановился в изнеможении. И вдруг он услышал голос таинственного существа.

- Авва Зосима, прости мне, ради Бога. Не могу я обернуться и показаться тебе лицом. Женщина я, и нагая, как видишь. Исполни просьбу мою. Брось мне что-либо из одежды твоей, чтобы я могла прикрыть наготу и получить твоё благословение .

Трепет и страх, нашли на Зосиму, когда он услышал, что она назвала его по имени. Тотчас он снял свою ветхую мантию бросил ей, и отвернулся. Она же, прикрыв свою наготу, сказала:

- Зачем пожелал ты, Зосима, видеть грешную женщину?

Зосима, приклонив колена, стал просить дать ему обычное благословение. Жена, тоже став на колени, сказала:

- Авва Зосима, тебе подобает благословлять и творить молитву. Ты почтен саном пресвитера, ты много лет предстоишь святому престолу и приносишь жертву Божественных Тайн.

Это повергло Зосиму в ещё большее изумление:

- О, духоносная мать, явно по всему, что ты пребываешь с Богом и умерла для мира. Явна и дарованная тебе благодать, если ты назвала меня по имени и признала пресвитером, никогда ранее не видев меня. Благодать же познается не саном, а духовными дарами. Благослови ты меня, ради Бога, и помолись за меня, нуждающегося в твоем предстательстве.

Тогда жена сказала:

- Благословен Бог, пекущийся о спасении людей и душ.

Зосима ответил: Аминь, и оба встали с колен.

- Ради чего пришел ты, человек, ко мне грешной? спросила жена Зосиму. - Ради чего пожелал видеть жену, оголенную от всякой добродетели?

Старец снова пал на колени:

- Заклинаю тебя именем Христа Бога нашего, ради Которого ты облеклась в эту наготу, не таи от раба твоего, кто ты и откуда, когда и как пришла в эту пустыню. Всё поведай, да явны будут чудные дела Божий.

Жена сказала:

- Стыжусь, авва, рассказать тебе позор дел моих, прости меня, Бога ради. Но как ты видел уже моё нагое тело, обнажу пред тобою и дела мои, чтобы ты знал, каким стыдом и срамом полна душа моя. Боюсь, что когда начну свою повесть, ты убежишь от меня, как бежит человек от змеи, не смогут уши твои слышать безобразия дел моих. Но скажу, ни о чем не умолчав, заклиная тебя, непрестанно молиться за меня, чтобы найти мне у Господа милость в день Судный .

И жена начала свой рассказ:

Мой родной дом был Египет. Еще при жизни родителей, когда мне было двенадцать лет, я отвергла их любовь и пришла в Александрию. Как я там вначале погубила мою девственность, как неудержимо и ненасытно отдалась сладострастию, стыдно и вспоминать. Скажу вкратце. Около семнадцати лет, прости, прожила я, будучи как бы костром всенародного разврата. Жила я подаянием и пряжей льна, а за своё ненасытное желание и неуёмную страсть я даже денег не брала. Так поступала, чтобы заставить как можно больше людей добиваться меня, даром совершая угодное мне. Это было для меня жизнью. И вот, однажды летом вижу большую толпу ливийцев и египтян, бегущих к морю. Я спросила встречного: Куда спешат эти люди? Он мне ответил: Все отправляются в Иерусалим на Воздвижение Честного Креста. Я говорю ему: Не возьмете ли и меня с собою? Если есть у тебя деньги за провоз, - говорит он. Денег у меня не было, зато у меня было тело. Возьмут, да ещё и кормить будут. - Так я решила и пошла на корабль.

Не знаю, авва, как море вынесло мое распутство! Как земля не отверзла свой зев и живьём не поглотил меня ад, уловившую в сети столько душ! И вот я уже в Иерусалиме. Уже настал святой день Воздвижения Креста, а я всё ещё бегаю, охотясь за мужчинами. Вижу я, на рассвете, что все спешат в церковь, пустилась и я бежать с прочими. Пришла к притвору храма. Меня теснят в толпе, пробиваюсь в давке, уже к дверям подступаю... Когда же я ступила на порог дверей, меня обратно оттеснили. И снова я стою в притворе. Думая, что это произошло по моей телесной немощи, я снова, слившись с толпой, стала работать локтями, чтобы продвинуться вперед. Но даром трудилась. Лишь только нога моя ступала на порог, через который все проходили в церковь, как снова меня оттесняли в притвор, словно некая сила не пускала меня в храм. Трижды, четырежды повторялось всё это. Я, на конец устала и уже не в силах толкаться и получать толчки, отошла и стала в углу притвора. И здесь я начала понимать причину возбранявшую мне видеть Животворящий Крест. Коснулось сердечных очей моих слово спасения, открывшее мне, что нечистота дел моих заграждает мне вход. Стало мне горько до слез. Стою я и плачу. В притворе висела икона Пресвятой Богородицы, я смотрю на неё и говорю:

- Дева, Владычица, Бога Слово плотию рождшая, знаю я, что неприлично мне скверной и развратной, взирать на икону Твою. Я, развратная, справедливо должна внушать отвращение твоей чистоте. Но, если, как я слышала, для того человеком стал Бог, рожденный Тобою, чтобы призвать грешников к покаянию, помоги одинокой, не имеющей ниоткуда помощи. Повели, да откроется мне вход в церковь, не лишай меня возможности взирать на то Древо, на котором пригвожден был плотью Бог и пролил Свою кровь в выкуп за меня, А Тебя я молю быть поручительницей пред Сыном Твоим, в том, что никогда больше не оскверню своего тела постыдным развратом, но как только увижу Крестное Древо, тотчас отрекусь от мира и всего, что в мире, и уйду туда, куда Ты, Поручительница спасения моего повелишь и поведёшь меня.

Так я сказала и пошла к дверям храма. Овладел мною трепет, я вся дрожала и волновалась, от того что вся сила, раньше возбранявшая мне, теперь расчищала мне путь. Я вошла без труда и, оказавшись внутри святого места, сподобилась воззреть на Животворящий Крест. Я узнала как принимает покаяние Господь. Я упала на колени, и обратилась к Пресвятой Богородице с такими словами: О милосердная Госпожа. Ты показала на мне Свое человеколюбие. Ты не отвергла моления недостойной. Слава Богу принимающему через Тебя покаяние грешников. Время, Госпожа, исполнить мне свой обет. Теперь веди меня, куда повелишь. Будь мне Наставницей спасения. При этих словах я услышала голос от куда-то с высоты:

- Если перейдешь Иордан, найдешь славное упокоение.

Услышав тот голос и поверив, что он раздался для меня, я заплакала и воскликнула:

- Госпожа, Богородица. Не покидай меня!

Я вышла из храма и отправилась в путь.

- Сколько же лет, госпожа моя, прошло с тех пор, как ты живешь в этой пустыне? Спросил Зосима. Жена ответила:

- Сорок семь лет уже, как я вышла из святого города.

- Какую же пищу ты находила, госпожа моя?

- Два с половиной хлеба было у меня, когда я переправилась через Иордан. Вскоре они засохли и окаменели. Понемногу вкушая, закончились и они. Поверь мне, авва, семнадцать лет я провела в этой пустыне, борясь с дикими зверями безумными желаниями. Тосковала о мясе, о рыбе, коих так много было в Египте. Тосковала о вине, столь мною любимом. Много пила я вина, когда жила в мире. Здесь же не имела даже воды, страшно горя от жажды и изнемогая. Вселялось в меня безумное желание разгульных песен. А что уж говорить о помыслах блудных. Но когда они нападали, я тотчас со слезами била себя в грудь и напоминала себе об обете, который дала, уходя в пустыню. Возвращалась мысленно к иконе Богородицы, принявшей меня, и к Ней взывала, умоляя отогнать помыслы, одолевавшие мою душу. Когда же наплачусь вдоволь, наступала тишина. Питалась я растениями и всем, что можно найти в пустыне. Одежда, в которой я переправилась через Иордан, вся порвалась и износилась. Много я страдала от холода, много от лютого зноя: то солнце меня пекло, то стыла я, дрожа от стужи. Со многими напастями и страшными искушениями я боролась, но сила Божия многими путями охраняла мою грешную душу и смиренное тело. Теперь я питаюсь и покрываюсь словом Бога, Владыки всяческих. Ибо не одним хлебом жив будет человек.

Зосима услышал, что она упомянула слово из Писания, и спросил:

- А где ты читала Священное Писание, госпожа моя?

- Поверь мне, я никогда не видела лица человеческого с тех пор, как узнала эту пустыню. И книгам я не училась. Живое Слово Божие, Само учит человека. Но прошу тебя, авва, и заклинаю Спасителем Христом Богом, все, что ты слышал от меня не рассказывай никому, пока Господь Бог не освободит душу мою от земли. Теперь же отправляйся с миром, а на будущий год снова увидишь меня, и я увижу тебя. Исполни же, раб Божий, о чем я теперь попрошу тебя. В Великий пост будущего года не переходи Иордана, как у вас в обычае монастырском.