Умные вещи

Родители примолкли, сникли. Опять я их обидел.

- Ну ты еще глупый. - Сказала мать, не поверив моим словам. - А вот, как сядешь в нее, так потом тебя и не оттащишь... Будет у тебя вместо жены.

- А вообще-то не знаю зачем она вам. Чего-то меня понесло. - В гости ездить - даже пива не выпьешь. На юг, в Сочи - на поезде удобнее и дешевле... В общем-то я против, если хотите.

Они переглянулись, в глазах их я прочитал: ну что с дураком разговаривать, и прекратили беседовать со мной на эту тему.

Как далее шли дела, я абсолютно не в курсе, кроме одного события.

*

В этот день я был на съемках фильма в Москве. Родители получили открытку, из которой выяснилось, что наша очередь на машину подвигается довольно быстро, и что надо ехать отмечаться, в противном случае нас удалят с претендентов на покупку автомобиля.

Батечка занервничал, засуетился, стал собираться в город... Тут же куда-то потерялся его паспорт. Машина была на его имя. Тут же они с матерью разругались в пух и прах. Шумели, как мне потом похвастались, необыкновенно сильно... Паспорт все-таки нашли у батечки в кармане, одетого на нем пиджака. Батечка вышел из дома. Погода прескверная - уже неделю шел дождь. Не доходя до вокзала батечка упал, поскользнувшись, подвернул ногу. Прохожие довели его до ближайшего дома, дальше он идти не мог. Вызвали скорую помощь, отправили его в больницу. Из больницы он позвонил домой. Мать поспешила к нему. Он передал ей паспорт, она села в поезд, приехала в Ленинград, пошла к племяннику Сергею, тот отметился за батечку, дело сделали.

Когда я приехал домой и выслушал от них эту повесть, я не утерпел сказать:

- Папа, ты не сердись только, но история прескверная. Как бы эта машина не вышла нам какой трагедией?...

Разумеется, мое высказывание, кроме испорченного настроения, ничего родителям не принесло.

Стали жить дальше.

Даже построили гараж.

*

Зима. Я вернулся домой из гастролей в Ташкент. Выкладываю на стол подарки родителям. Мать счастливая:

- Не могу утерпеть! Сын, пошли я тебе кое-что покажу. Только оденься.

Я послушно исполнил ее приказание. Мы вышли с ней во двор, подошли к гаражу. Мама открыла дверь, включила свет...

Стояла она. Небесно-голубая.

Конечно я бал счастлив и только по какому-то упрямству стал весело ворчать.

- Ах вы жулики! Ах вы разбойники! Ну надо же, как вы меня надули!

- А что? Не нравится? - Подошел отец, улыбаясь во весь рот.

- Вот тебе сын невеста! - Сказала мать. - Садись в нее.

- Гы-ы! Да я же не умею ездить. А сам уже залезал в чистенькую, таинственно блестящую, пахнущую пластмассой и краской, железную красотку.

- Садись, отец. Мать, сидевшая на заднем сиденье, манила его к себе.

- Я уж к сыну. Это сын тебе подарок от нас с матерью, за то, что ты у нас не пьешь, не куришь, за то, что ты нас любишь.

Я осторожно покрутил баранкой. Конечно -это вещь, что и говорить!

- Ну ладно, выходим. - Мне было радостно и не хотелось вспоминать о своем упрямом противлении.

- Ну, ты доволен? - Не могла успокоиться мать.

- Так чего же он дурак какой? - Отвечал за меня батечка.

- Нет, я хочу слышать от него. - Не унималась мать .

- Доволен, доволен...

*

Целый год я к машине не притрагивался. Родителей это огорчало... Родня и знакомые указывали на меня, как на идиота: Иметь машину - и не иметь прав! Иметь машину и не ездить на ней!

Сегодня медицинская комиссия для лиц, желающих сдать на водительские права.

Собираюсь, одеваюсь, лезу в карман за очками - нет очков... Нет! Чтоб они сгорели! Как я был зол! Я кричал вслух: Украл и ухмыляется! - хотя никак не мог в толк взять, к кому это относилось. Опять не Божье дело! Опять очередная глупость, опять ОН не пускает. О нимфа! Да что это за жизнь, что не делаю, все ЕМУ не угодить. И ведь не я это дело придумал! Меня родители заставляют! А я их почитаю! Божию заповедь исполняю. И потом ведь действительно идиотизм: машина стоит и гниет... Куда же они подевались? Все перерыл - нет очков! Еду на комиссию, а очков нет! Каким образом я буду сдавать зрение понятия не имею!

Отец привез очки на комиссию. Оказывается я оставил их вчера у нашего соседа Ивана Андеича... Я зашел к нему за матерью, посидел, послушал, как Иван Андреич на гармошке играет, зачем-то снял очки и...

Комиссию прошел... И права получил. Уж как я их получил, лучше не вспоминать, одно только хочу отметить. Когда после экзамена на права я возвращался домой, и проходя лесом уже подходил к дому, слышу кто-то кричит мне в спину: Поздравляем! Я обернулся... Стою, думаю: Кто? И кто мог знать, что я экзамен сдал? Одел очки, вглядываюсь, отыскивая промеж деревьев того, кто кричал. Никого Ладно... поживем, увидим... только бы не задавить человека, а остальное полбеды.

Пришел домой, успокоил родителей, что начну заниматься машиной всерьез. Действительно, надо кое-что подкрасить, подлизать, подтянуть и даже поменять, поскольку сразу же сгорел прикуриватель, сел аккумулятор. В первый же день моего вождения, когда мать ликовала: Сын! Давай вперед! А отец осторожничал и советовал свернуть к дому, я тихо так и спокойно свернул в дерево и зачарованно смотрел, как капот из горизонтального превращается в пирамидальный. Одним словом, работы достаточно и, сказать откровенно, мне это не в тягость. Своего рода отдых. Но свободного времени очень мало. Получается только 7-ое апреля. Вечером у меня спектакль, а вот днем я и займусь ею вплотную. 6-го апреля прихожу на службу, смотрю на расписание - на 7-ое апреля назначена репетиция моя. Значит, в этот день я не смогу машиной заняться. Дома я огорчил этим известием родителей.

Утром еду на репетицию. Прихожу в театр. Бегу к лифту. Навстречу мне помощник режиссера Иван Павлыч.

- Тороплюсь! - говорю.

А Иван Павлыч помахал мне ручкой, как Владимир Ильич:

- Ступай, - говорит, - домой.

- Как так?

- Репетиции не будет, отменили.

Ах, как взяло меня, когда я понял, что он не шутит. Лютая злоба, ярость, вдруг, мигом обрушилась на Ивана Павловича:

- А почему?!? Почему! - требовал я от него, будто бы мне уж так хотелось репетировать.

- Не смогли тебе дозвониться, - оправдывался он.

- Какое издевательство! Когда им надо, они дозваниваются!..

Я готов был кого-то отхлестать по мордасам. Когда выскочил на улицу, вспомнил, что сегодня воскресение. И стало ясно, что ОН вытащил меня из под автомобиля и отменил репетицию, чтобы этот седьмой день недели я отдал Господу своему. Взглянул на часы - одиннадцать часов. Если сейчас же поспешить, то к Херувимской успею. И честно потащил свое тело в Никольский собор. Ничего, - успокаивал я себя, - вот пойдет с 9-го апреля премьера спектакля Тиль Уленшпигель, я в нем не занят, и тут-то я отведу свою душеньку.

Понедельник 9-ое апреля. Пообещал родителям приехать пораньше. С трех часов я свободен, так как вечером премьера Тиля Уленшпигеля. Днем в конце репетиции подходит ко мне Николай Федорович и, улыбаясь, похваливая меня и приголубливая, вручает мне роль. Срочный ввод за Урусова, которого положили в больницу, так как у него сильное отравление. Роль старика в премьере Тиля Уленшпигеля. Я был в шоке. Я только сказал:

- Николай Федорович, ну неужели из ста человек труппы, где девяносто девять стариков всех мастей, вы не могли никого выбрать, кроме меня тридцатилетнего юнца?!

- Дорогой мой ребенок! Сказал Николай Федорович. Ты там всего лишь в одной картине смешного старичка сыграешь и домой. Ты же способный актер! А Красовский придет в шесть часов и все тебе покажет

В половине седьмого я был уже в театре... Пришел Красовский... Вышли мы с ним на сцену. Он долго соображал, как меня развести, потом догадался, попросил вызвать мою партнершу Свету Гармаш. Света пришла, ведя меня за руку, разъяснила, что и где должен говорить и делать и убежала.

- А восемнадцатую и двадцатую картину тебе покажут ребята - я тут ничего не понимаю, - сказал Красовский.

- Какую восемнадцатую и двадцатую? Разве я не в одной картине?

- Что ты! Что ты! Ты в восемнадцатой и в двенадцатой еще! В публичном доме!.. В антракте ребята покажут...

Я был поражен:

- А слов нету?

- Кажется... Не помню...

А еще ассистент!

Спектакль начался. Симонов, как всегда, был хорош. А вот и монахи. Это не монахи, а переодетые в монахов бандиты. - Объяснял мне Красовский. Пусть это не монахи, но ведь в дальнейшем ходе спектакля ни одним словом не было сказано, что это не монахи, а бандиты, так что публика приняла бандитов за монахов. Мои сослуживцы актеры деревянно тряслись в рясах. В руках свечи, отрешенные лица - живые покойники А вот и Юра герой в рейтузах, в крылатке, в шапочке, весь в красном с кучерявыми волосиками; он как мальчик Маугли из мультфильма дергал ножками, перебирал ручками и весь картинно-картинно изгибался. Видимо, он и не хотел быть похожим на человека - он создавал символ, героя-легенду!