Страница 36 из 79
Случается, что на исповеди грехи не все с надлежащей искренностью, беспристрастием и подробностью бывают раскрыты, часто виновность их по самолюбию уменьшается, часто иные грехи допускаются по неведению или по забвению не бывают раскрыты священнику — они оставляют на душе большую тяжесть, в предсмертное время сильно смущают совесть, колеблют надежду на милосердие Божие. В это время нужна особенная помощь благодати, которая подается именно через таинство Елеосвящения. И тем благонадежнее это средство, что вере и усердному желанию больного получить целебную благодать в случае их изнеможения много помогают молитвы пресвитеров, как говорит апостол, молитва веры пресвитеров спасет болящего (Иак. 5, 15) — исцелит недуги телесные и душевные или, по крайней мере, облегчит страдания; а если остались какие грехи неочищенными, то они отпустятся ему, совесть получит извещение в прощении грехов, смущенная душа успокоится, терпение утвердится, вера и надежда на милость Божию укрепятся, а при благодушии и телесные страдания уменьшатся, будут сносными, а иногда совершенно восстановляется и здоровье, если это будет угодно Богу и полезно для больного — для довершения дел благочестия, чтобы заслужить вечное блаженство.
Нельзя, конечно, с настойчивостью желать, непременно ожидать, чтобы за Елеосвящением скоро последовало исцеление болезни, не надобно малодушествовать, если не восстановляется здоровье, лучше предаваться воле Божией. Безусловно, можно молить только о том, чтобы Бог облегчил страдания или дал терпение переносить их, уврачевал недуги душевные — страсти, простил грехи, умиротворил душу, а исцеление или продолжение болезни лучше предоставить воле Божией. Бог лучше знает, что для нас в деле спасения души полезнее, то и делает. Если Он видит, что по выздоровлении мы опять будем жить в нерадении, станем предаваться тем же или еще большим грехам, то Он и не дает нам здоровья, продолжает болезнь, чтобы, с одной стороны, удержать от больших грехов и ответственности за них, а с другой — скорбью страданий очистить от прежних грехов, страстей, уврачевать душу и тем спасти ее. А если признает более полезным, благовременным, то посылает и смерть. И в таком случае Елеосвящение не лишне; оно, умиротворив душу, облегчает для нее переход в вечность, ослабляет страх смерти и осуждения на вечное мучение. Но несправедливо некоторые считают это таинство напутствием в вечность, простолюдины даже уподобляют его погребальному отпеванию и человека, над которым совершено Елеосвящение, даже по выздоровлении считают отпетым, как бы уже не принадлежащим настоящему веку. Это предрассудок.
Елеосвящение совершается именно для исцеления души и тела или, по крайней мере, для облегчения их страданий. Потому можно совершать его не один раз в жизни, а всегда, когда встретится особенная надобность в этом благодатном врачевстве в жестокой болезни. Хотя благодать всесильна, но она действует не насильственно, а по той мере сообщается, в какой мере мы желаем или способны вместить ее. Потому для большего воздействия благодати над больным ему надобно приготовиться к принятию этого таинства, именно нужно иметь: веру во всемогущую силу благодати Божией, надежду на милосердие Божие, особенно на заслуги Сына Божия Иисуса Христа, ради которых Бог все дарует нам; смиренное сокрушение о своих грехах с искренним раскаянием и решимостью оставить их; полную преданность воле Божией во всем, что ни случилось бы с нами в жизни или смерти.
Употребление других таинств, например покаяния и причащения, не делает это таинство лишним, потому что там благодатная сила действует преимущественно в душе, а здесь она простирается вместе на душу и на тело. Это таинство не делает лишним употребление лекарств, которые Бог сотворил для того, чтобы они приносили пользу людям. Действия благодати и природы в этом случае не могут быть во взаимном противодействии, не исключают друг друга, а, напротив, содействуют к достижению одной цели — благодать помогает природе. Потому не нужно слишком много приписывать силе лекарств и только на них надеяться, от них одних ожидать исцеления. При употреблении их всегда надобно просить Бога, чтобы Он дал им целебную силу, и всего ожидать от одного Бога. Были такие примеры, что некоторые подвижники в болезнях отказывались пользоваться лекарствами в надежде на одного Бога, и Бог по их вере исцелял их без лекарств. Здесь не лишне привести мнение об этом предмете святого Макария Египетского и других. Ты скажешь мне, говорит святой Макарий Великий, что Бог на врачевание телу дал земные травы и лекарственные вещества и для телесных немощей приготовил врачебные пособия, распорядив, чтобы от земли взятое тело было врачуемо разными земными же произведениями. И я согласен, что это так. Но будь внимателен и дознай, кому дано сие и о ком Бог имел особое смотрение.
Бог явил в сем смотрение Свое о немощных и неверных, по великой благости не восхотел, чтобы совершенно погиб грешный род человеческий. К отраде и уврачеванию тела, к удовлетворению нуждам его дал врачебные средства людям мирским и всем внешним (неверным), потому что они не в состоянии еще всецело вверить себя Богу. А ты, инок, пришедший ко Христу, возжелавший быть сыном Божиим и родиться свыше от Святого Духа, должен приобрести новые, необычайные перед всеми мирскими людьми веру и понятие, и жизнь — должен веровать, что Христос, врачующий неврачуемые людьми язвы бессмертной души и греховные болезни, силен уврачевать и телесные немощи и болезни, и к Нему одному должно прибегать, не полагаясь на врачебные пособия и услуги[175].
Касательно того, чтобы показывать себя врачу, святой Варсонофий Великий говорит, что предоставить все Богу есть дело совершенного, хотя это и трудно, а немощнейшего дело — показать себя врачу, потому что не только не грех, но и знак смирения, когда он, как немощнейший, пожелал показать себя врачу. Но и тогда надобно признавать, что без Бога и врач не может ничего сделать; если же угодно будет Богу, Он подаст здравие больному[176]. Мы должны надеяться не на врачевания, а на Бога, Который умерщвляет и ожитворяет, Который говорит: Я поражаю, и Я исцеляю (Втор. 32, 39).
Без Бога никто не получает исцеления[177]. Если ты употребишь врачевания, не согрешишь; а когда не употребишь, не высокомудрствуй. Знай же, что хотя ты и ко врачам прибегнешь, но будет лишь то, что угодно воле Божией[178]. Непринимающие врачевств достигли меры веры. Совершенные предоставляют все Богу, а немощный показывается врачу.
О пособиях, установленных Церковью
Все постановления Церкви премудро придуманы святыми отцами для того, чтобы возбуждать, питать, укреплять дух благочестия верующих. Таковы постановления Церкви: священные обряды, совершаемые при богослужении в храме и при других случаях, священные вещи и священнодействия.
В этом отношении общественное богослужение в храме имеет особенную важность: храм есть лучшее училище христианского благочестия.
В доказательство пользы величественной обрядности можно указать на то, какое сильное и благотворное впечатление произвело совершенное Патриархом в Константинопольском Софийском соборе богослужение на непредубежденные души послов великого князя киевского Владимира, которых он посылал узнать на месте, какая вера лучше всех, и они отозвались о великолепии богослужения Греческой Православной Церкви, что во время его от восхищения и сами не знали, где они находились, на земле или на небе[180].
Но чтобы получать больше пользы от совершения обрядов, для этого вовсе недостаточно одного буквального соблюдения их, нужно разуметь значение, смысл обрядов, вникать в их дух и намерение Церкви, с каким она их установила, иначе одно наружное совершение их будет бездушной машинальностью, не будет возбуждать набожные чувства, а будет только предметом суетного увеселения и праздного любопытства. При совершении священных обрядов священникам особенно надобно заботиться о соблюдении скромности, приличии, степенности, благоговении, чтобы искра благочестия в нас и в других разгоралась и возвышалась в небесный пламень. А когда священники при совершении богослужения выказывают небрежность, торопливость, суетливость, надменный вид или рассеянность глаз и мыслей, то что удивительного, если и предстоящий народ будет оставаться холодным зрителем без всякого чувства набожности.