Страница 101 из 157
Пусть будут сильны побуждения к тому, чтобы переступить границы, за которыми начинаются права другого; пусть эти побуждения будут не только безупречны, но даже видимо возвышенны: но если человек нелицемерно любит свободу, если она для него выше, чем только блестящий покров эгоизма,— то разве не отступит перед мыслию — оскорбить свободу насилием, попрать ее только потому, что это — свобода другого? Пусть будут лестны те блага, которые можно вырвать у другого, нарушив охраняющие его законы, но истинный любитель свободы разве не найдет в самом уважении к ней достаточно нравственной силы, чтобы всегда и везде, в своих стремлениях даже к самому законному, предпочитать длинный и томительный,— легкий только для любви, долготерпеливой и непритязательной,— путь убеждения, просьбы, мольбы, краткому и легкому пути хотя бы самого тонкого насилия?
Но может быть нужны взятые из самой жизни примеры высокого чувства законности, безусловного уважения к свободе другого?
Посмотрите же, как ведет себя святой апостол Павел, этот великий проповедник свободы и самоотречения. К апостолу прибегает раб, бежавший от своего господина. Этот последний — набожный христианин, послушный требованиям апостола. Апостол имеет нужду в бежавшем к нему Онисиме, и однако возвращает его господину с посланием, в котором мы читаем следующие священные слова[1185]):
«Имея великое во Христе дерзновение приказывать тебе, что должно, по любви лучше прошу, не иной кто, как я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа; прошу тебя о сыне моем Онисиме... Прими его как мое сердце. Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование: но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы доброе дело твое было не вынужденно, а добровольно».
Благосклонные слушатели! В наши дни чаще, чем когдалибо, доносятся до нас слухи о бурных волнениях, поднимаемых то там, то здесь во имя свободы, и потому более, чем когдалибо, своевременно помнить слова апостола: яко свободни, а не яко прикровение имуще злобы свободу, но яко раби Божии. Пусть же эти слухи застигают нас глухими к обольстительным призывам к свободе, которая достигается только грубым насилием,— и неуклонно стойкими в свободном подчинении власти и законам, твердыми в соблюдении существующего порядка. Будем всегда думать, что только те права прочны, которые даны не вынужденно, а добровольно.
Студент IV курса Василий Болотов.
Примечания
1
После смерти В. В. Болотова в периодических изданиях и отдельными книжками появились отклики на неожиданную кончину великого ученого, благодаря которым можно достаточно полно представить образ его как человека и ученого. Из них наиболее значительными являются: Рубцов М. Василий Васильевич Болотов (биографический очерк). Тверь, 1900; Венок на могилу в Бозе почившего ординарного профессора С.-Петербургской Духовной Академии, доктора церковной истории, Василия Васильевича Болотова (1 янв. 1854 — t 5 апр. 1900 гг). СПб., 1900; Памяти профессора С.-Петербургской Духовной Академии Василия Васильевича Болотова. СПб., 1912. Особенно важными следует счесть две работы А. И. Бриллиантова, ученика и преемника В. В. Болотова: Бриллиантов Л. К характеристике ученой деятельности проф. В. В. Болотова, как церковного историка. СПб., 1901; Бриллиантов А. Профессор Василий Васильевич Болотов. Биографический очерк // Христианское Чтение, 1910, №4, с. 421—442; №5—6, с. 563—590; №7—8, с. 830—854. На эти публикации мы преимущественно и опираемся (не оговаривая специально ссылки; ссылки на прочие работы указываются).
2
Фамилия В. В. Болотова произносилась изначально с ударением на втором слоге, но затем вошло в обычай произносить ее с ударением на первом слоге. Об этом он сам пишет в одном из своих писем (опубликовано: Тверские Епархиальные Ведомости, 1900, №11, с. 280): «Выше я написал дважды свою фамилию с ударением: Болотов. В Осташкове и Твери был я подлинный Болотов. Пришлось привыкнуть отзываться на такую кличку». С фамилией Василия Васильевича связан и один эпизод на приемных экзаменах в Осташковское духовное училище. Экзаменующий (протоиерей И. П. Салтыков), пораженный весьма разумными и толковыми ответами мальчика с ясными и чистыми глазами, спросил: «Какая тебе фамилия?» — «Болотов», — ответил мальчик. «Ну братец, тебе надо бы дать фамилию Озеров, а не Болотов».
3
Сам Василий Васильевич так пишет об этом в одном из писем: «Я сам записан [в метрической книге] родившимся I января 1854 года, а в действительности родился во время, когда служат вечерни в Ниловой пустыне (подробность, врезавшаяся в памяти родившей) 31 декабря 1853 г.» (Белюстин И. Из воспоминаний о детстве покойного профессора В. В. Болотова // Христианское Чтение, 1900, т. 2, с. 280.
4
Белюстин И. Указ. соч., с. 286—287.
5
Труды Киевской Духовной Академии, 1908, т. 1,с. 140.
6
См.: Лебедев Л. П. Церковная историография в главных ее представителях. СПб., 1903, с. 258-517.
7
Краткий обзор русской церковно-исторической науки см. в кн.: Глубоковскии Н. Н. Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии. М., 1992, с. 49—59.
8
Η. Н. Глубоковский (там же, с. 54) характеризует его следующим образом: «Это был ученый подвижник, отличающийся редкой трудоспособностью и развивший исключительную литературную производительность, далеко не обычную даже и для Запада».
9
«Вестник Европы», 1900, №7, с. 416—418.
10
См. наст, изд., с. 133.
11
Там же, с. 359.
12
Там же, с. 418-419.
13
См.: Лебедев Д. А. Вопрос о происхождении арианства // Отд. оттиск из «Богословского Вестника». Сергиев Посад, 1916, с. 4—19.
14
См.: Сагарда А. И., Сидоров А. И. Антиохийская богословская школа и ее представители. Этап становления // Ученые записки Российского Православного Университета ап. Иоанна Богослова, вып. 3, 1998, с. 159—161.
15
Елеонский Ф. Учение Оригена о Божестве Сына Божия и Духа Святаго и об отношении их к Отцу. СПб., 1879, с. 176.
16
«Эта работа и по сей день остается лучшим изложением тринитарных и я нидов Оригена, ни в чем не превзойденным позднейшими исследованиями» (llfutmouepeu Георгий Флоровский. Догмат и история. М., 1998, с. 84).
17
Там же, с. 88—89.
18
Малеванский Г. Догматическая система Оригена // Труды Киевской Дуэтном Академии, 1870, т. 1,с. 522.
19
Святитель Афанасий Великий. Творения в четырех томах. Т. 1. М., 1994. с. 436-437.
20
Обзор дискуссии см. в предисловии А. Бриллиантова к изданию: Болотов В. В. К вопросу о Filioque. СПб., 1914, с. 1—27.
21
Там же, с. 29.
22
Там же, с. 31—34.
23
Там же, с. 62—73.
24
Там же, с. 41.
25
Митрополит Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие, т. 1. Спб., 1868, с. 7—10.
26
Там же, с. 286—287.
27
Важнейшим этапом в раскрытии догматического значения выражения «родного Отца» являются труды св. Марка Ефесского. См.: Архимандрит Амвросий (Погодин). Святой Марк Ефесский и Флорентийская Уния. Джорданрини, 1963, с. 168—283.
28
См. некролог его: Журнал Министерства Народного Просвещения, 1900, август, с. 95—96.
29
Болотов В. В. Из церковной истории Египта. Вып. 1. Рассказы Диоскора о Халкидонском соборе//Христианское Чтение, 1884, м. II, с. 585—586.
30
Болотов В. В. Отзыв о сочинении А. И. Садова. СПб., 1900, с. 100—101.
31
Блеск научного таланта А. И. Бриллиантова особенно ярко проявляется и недавно переизданном труде: Бриллиантов А. И. Влияние восточного богословия на западное в произведениях Иоанна Скота Эригены. М., 1998.
32
L. Duchesne. Histoire ancienne de ГEglise, 3 vv. Paris, 1906, 1907, 1910. Имеется русский перевод: Дюшен Л. Лекции по истории церкви. Т. 1—2. М., 1912 — 1914 (третья часть не вышла).
33
Lietvnann Н. Geschichte deralten Kirche, Bd. 1—2. Berlin; Leipzig, 1932.
34
Болотов В. В. Лекции по истории древней церкви. Т. 1. СПб., 1907, с. 13.
35
Новоселов А. А. Письма к друзьям. М., 1994, с. 36.
36
Там же, с. 254.
37
Священник Сергий Мансуров. Очерк из истории Церкви. М.. 1994, с. 9—10.
38
По Редепеннингу (Redepenning. Origenes. Eine Darstellung seines Lebens und seiner Lehre. Bonn. 1841. 1. S. 372. 381) «первенец трудов» Оригена, первый том его толкования на ев. Иоанна (inIoh. t. I. n. 5. cfr. n. 4.) πασῶντῶνκατ' εὐχὴνἡμῶνπράξεωνἐσομένωνἀπαρχὴνποιούμεθα εἰς τὴνἀπαρχὴντῶνγραφῶν) написан в 223 г.
39
Hahn. Bibliothek der Symbole u. Glaubensregeln. Breslau. 1842. Этот символ читается в сакраментарии Геласия. Наиболее важные дополнения принадлежат, вероятно, позднейшему времени. Такова, напр., вставка, читаемая в галликанском миссале (Hahn, S. 36): Filium ejus unigenitum sempiternum. Дополнение к первому члену в аквилейском символе: credo Deo Patri... invisibili et impassibili, по свидетельству Руфина, направлено против савеллиан (Hahn, S. 30.31).