Страница 79 из 116
Удивительно то, что он являлся творящим великое даже прежде получения благодати, с самого начала, с самых первых своих путей. Не имея той силы и не приняв рукоположения, он был так воспламенен ревностью ко Христу, что возбудил против себя весь иудейский народ. Видя себя в такой опасности, что даже город был в осаде, он спустился чрез окно по стене. Избежавши опасности, он не впал при этом в нерешительность, в боязнь, в страх, но обнаружил большую ревность, пошел своим путем, снова взяв крест, уклоняясь от опасностей ради домостроительства, но никому не уступая в учительстве. Пошел, имея пред глазами близкий еще пример Стефана, видя, как иудеи дышат против него более всех убийством, как они жаждут насладиться (гибелью) его тела. Но как же он не впал в опасности, оставаясь без всяких предосторожностей, и, избегая их, не потерял решительности? Без сомнения, он ценил настоящую жизнь за приобретение, которое можно получить от нее; но конечно он и презирал ее по своей философии, которая приводила его к презрению, - иными словами: потому что он стремился уйти к Иисусу.
Что я всегда говорю о нем и не перестану никогда говорить, - это то, что никто так не умел, встречаясь с противоположными вещами, с тщательностью удовлетворить той и другой; никто так не умел ни любить настоящей жизни (никто даже из тех, кто горячо привязан к жизни), ни презирать ее (никто даже из тех, кто умирает с восторгом): так он был чист от всякого желания и не увлекался ничем из настоящего, но всюду следовал в своем желании воле Божией! Он то говорил, что жизнь для него нужнее даже, чем быть со Христом и беседовать с Ним, то - что она так тяжка и несносна, что он воздыхает о разрешении и стремится к нему. Он желал только того, что дает ему приобретение, согласное с волей Божией, - желал, хотя бы и случалось, что это противоречит совершившемуся ранее. Он отличался разнообразием и разнокачественностью, не притворяясь - да не будет! - но будучи всем вся, что было необходимо для проповеди и спасения людей, подражая этим своему Господу. Так и Бог являлся в образе человека, когда следовало в нем явиться; являлся некогда и в огне, когда этого требовали обстоятельства; являлся то в виде облеченного в доспехи воина, то в виде старца, то в тихом воздухе, то как путник, то даже как истинный человек - и таковым Он не отказался принять даже смерть.
Когда же я говорю: следовало явиться, пусть никто не подумает, что это - необходимость событий; нет, необходимость одного только милосердия. Он восседает то на троне, то на херувимах. Но все это Он делал сообразно целям домостроительства. Поэтому и чрез пророка Он сказал: Я умножил видения и в руках пророческих я уподобился. Так и Павел, подражая своему Господу, не считал для себя бесчестием быть то иудеем, то как бы вне закона. Он то соблюдал закон, то нерадел о нем; то прилеплялся к настоящей жизни, то презирал ее; то требовал имущества, то и от данного отказывался; приносил жертвы, остригал волосы и снова анафематствовал делающих это; то обрезывал, то отвергал обрезание. То, что случалось с ним, было противоположно, но намерение и мысль, из которой это вытекало, были страшно последовательны и верны себе: он одного искал, - спасения слышащих и видящих это. Поэтому, он то возвышает закон, то уничижает его. И не только в том, что он делал, но и в том, что говорил, он обнаруживал разнообразие и разнокачественность; обнаруживал не изменяя своему плану и не становясь с одним один, с другим другой, но все сказанное приноравливая к настоящей нужде. Поэтому, не было бы ошибки, если бы кто-нибудь назвал душу Павла лугом добродетелей и раем духовным: такою он блистал великой благодатью, показывая вместе с тем и философию души своей, достойную благодати.
Так как он был сосудом избранным и так как надлежащим образом очистил себя, то обильные дары Духа излились на него; из них он источил и на нас достойные удивления реки, но не четыре только, как было в райском источнике, а гораздо больше: они истекают каждый день, орошая не землю, но возбуждая души человеческие к плодоношению. Но чтобы вы выслушали не из наших уст о подвигах блаженного Павла и о доблести, которую он ежедневно показывал ради проповеди благочестия, необходимо выслушать собственные его слова. Когда обманом лжеапостолов он был поставлен в необходимость объяснять свое (учение), он, сказавши многое другое, начал так: Служителие ли Христовы суть? Не в мудрости глаголю, паче аз. В трудех множае, в ранах преболе, в темницах излиха, в смертех многащи. От иудей пять краты четыредесять разве единый приях. Трищи палицами биен бых, единою каменьми наметан бых, трикраты корабль опровержеся со мною, нощь и день во глубине сотворих. В путных шествиих множицею, беды в реках, беды от разбойник, беды от сродник, беды от язык, беды во градих, беды в пустыни, беды в мори, беды во лжебратии. В труде и подвизе, во бдениих множицею, во алчбе и жажди, в пощениих многащи в зиме и наготе, кроме внешних ("Христовы служители? (в безумии говорю:) я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти.
Кроме посторонних приключений,") (2 Кор. 11:23-28). Сказавши: "Кроме посторонних приключений", он намекает, что опущенное может быть больше, чем то, о чем сказано. Затем он говорит: "у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах" (ст. 28). Видишь широту души? Видишь величие ума? Как солнце, посылая свои лучи, проходит всю землю, - такую заботу и попечение имел и блаженный Павел. Поэтому он и говорил: "кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?" (2 Кор. 11:29)? О, какая любовь у этого мужа! Какое бодрствование! Какое попечение!
Величайший вид похвалы, то - когда величие подвигов со всею их спасительностью превосходит способность речи; поражение здесь для нас лучше тысячи победных наград. Откуда же удобнее приступить к его похвалам? Откуда как не с того, чтобы показать сначала, что у него есть блага, свойственные всем? Пророки ли явили что-либо доблестное, или патриархи, или праведники, или апостолы, или мученики, - все это он соединил в себе, при том в таком избытке, в каком никто из них не владеет тем благом, какое у кого есть. Смотри же: Авель принес жертву, и его прославляют за это. Но если ты поставишь на вид жертву любви Павловой, то она окажется настолько же славнее той, насколько небо выше земли. Какая же жертва? Я скажу, если угодно. Он каждый день приносил в жертву себя, и затем приносил двойное приношение, - одно: каждый день умирая, другое: нося мертвость в теле своем. Он постоянно отдавался опасностям, закалал себя по свободному желанию и так умертвил природу тела своего, что пришел в состояние, которое ничем не уступает состоянию заколотых жертвенных животных и даже гораздо выше его. Он приносил не быков и овец, но самого себя он закалал дважды каждый день. Поэтому, он и имел смелость сказать: "ибо я уже становлюсь жертвою" (2 Тим. 4:6), назвав возлиянием собственную кровь.
Он однако не удовольствовался этими жертвами, но так как справедливо считал себя жертвой, то он пронес ее по всему миру, по суше и по морю, в Элладе и среди варваров, одним словом, во всех поселениях; он появлялся не просто путешествуя, но вырывая терние греха, сея слово благочестия, изгоняя заблуждение, насаждая истину, делая из людей ангелов, и даже более - делая людей из демонов ангелами. Поэтому, намереваясь уйти после многих трудов и после многочисленных победных наград, он говорит, утешая своих учеников: "но если я и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам. О сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне" (Флп. 2:17-18). Может ли что быть равное этой жертве, которую он принес, извлекши меч духа? Но Авель был умерщвлен Каином коварно, и в этом отношении он имеет больше славы? А я уже перечислил тебе тысячи смертей, - столько, сколько дней жил проповедуя блаженный Павел. Если же ты захочешь дойти до расследования убийства, то - тот пал от руки брата, которому не причинил обиды, но не оказал и благодеяния, этот же был убит теми, кого он стремился вырвать из бесчисленных бед и чрез кого потерпел все, что выстрадал. Но праведник Ной, совершенный в роде своем, был единственный между всеми? И Павел был единственный между всеми.