Страница 64 из 116
Как лев ревущий и дышащий огненной пастью, так страшен был для всех и он, когда приходил.
И как атлет, сам борясь, бегая, вступая в бой, или солдат, разбивая стены, сражаясь на суше и на море, - так он участвовал во всех видах борьбы, разжигал ревность и, овладевая единолично вселенной и всех побеждая одним своим словом, сам был для всех неприступен. Не так звуки множества труб, упавши на стены города Иерихона, уничтожили их, как громкий голос Павла сравнял с землей дьявольские укрепления и врагов привлек на свою сторону. Он был спущен чрез окно со стены, чтобы вознести поверженных на землю. Я думаю, что не нужно и упоминать о голоде, жажде, наготе, кораблекрушениях, страхах, кознях, темничных заключениях, ударах и о всем прочем, что претерпел блаженный Павел ради проповеди: все это в отдельности достаточно, чтобы возмутить и сокрушить тот святой дух. Но когда он говорит: "Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся" (2 Кор. 11:29)? – то это есть то, что более всего доставляло ему непрерывную и непереносную скорбь. Если с каждым из соблазняющихся он и сам разжигался, то это горение его духа не могло погаснуть, потому что не оскудевали соблазняющиеся и доставляющие материал для огня. Видя только иудеев неверующими, какую он мог иметь хоть непродолжительную передышку от скорби и страдания? "Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян" (Рим. 9:3-4).
А сказанное им вот что значит: для меня желательнее впасть в геенну, чем видеть израильтян неверующими. Тот, кто согласен принять муки геенны за то, чтобы получить возможность обратить всех иудеев, - он, не имея ее, очевидно, живет тяжелее, тем те, кто мучится в геенне. О, пламенная любовь милосердия! О, Павел, презирающий огонь, адамантовый, твердый, непреклонный, стойкий; - он, который говорит: "Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч" (Рим. 8:35)? Тот, кто был выше земли и моря, кто смеялся над железными вратами смерти, - он, видя слезы возлюбленных, так был огорчен и потрясен, что не мог скрыть печали, но сейчас же говорит: "что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце мое" (Деян. 21:13)? О, чудо! Бездна вод не смутила его, а малые слезы смутили и огорчили. "Что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце мое?" Что, скажи мне, говоришь ты? Тот адамантовый дух могли сломить слезы? Да, говорит он. Велика сила любви, она меня осилила и победила. Я всему могу противостоять, кроме любви. Выслушайте вы, кто не презираете имущества ради Христа, а лучше сказать, ради самих себя, и трепещите, размышляя о любви Павла ко Христу. Он полюбил Христа не чрез Христово, но Христово полюбил чрез Него, и он боялся лишь одного, чтобы не лишиться любви к Нему.
Это для него было страшнее геенны, как и оставаться в ней было желательнее царства. Итак, когда он ради любви к Христу согласен впасть в геенну и лишиться царства, если бы то и другое было предложено ему, мы же не презираем и настоящей жизни, - то неужели мы достойны сандалии его, - мы, которые так отстоим от великого его духа? Если кто-либо, управляя всего одним домом, имея слуг, смотрителей и управителей, часто не может вздохнуть от забот, хотя никто еще не безпокоит его, то, подумай, что же должен был вытерпеть он, имеющий попечение не об одном доме, но о городах, народах, племенах, о целой вселенной, когда, при том, столько дел, столько врагов, а он один, - он, который заботился так, как отец не заботится о своих детях? Если кто хочет любить чистой любовью и узнать силу любви, пусть такой устремится к питателю ее, блаженному Павлу, и он покажет ему, какого труда стоит вынести разлуку с любимым, и какое для этого нужно мужество.
Что же это, блаженный Павел? Заключенный в колодки, сидя в тюрьме, терпя удары плетей, с плечами, залитыми кровью, - ты преподавал таинства, крестил, приносил жертвы и не презрел ни одного, кто должен быть спасен: как же, придя в Троаду и нашедши почву, возделанную и готовую принять семена, как ты выпустил из рук удобный случай и тотчас же удалился? Да, говорит он. Я был охвачен великой силой скорби, отсутствие Тита так поразило мою мысль, так осилило и сломило меня, что я принужден был сделать это. Видел ли ты, как много труда нужно, чтобы кротко вынести разлуку с любимым? Какое это тяжелое и горькое дело? Какой требует возвышенной и храброй души? Для любящих недостаточно быть связанным только духом; этого им мало, чтобы утешить их; им нужно еще и телесное присутствие. Если его нет, немалая часть радости отпадает. Хочешь ты узнать, какое сильное оружие - быть кротким, мягким, любезным для того, чтобы привлечь к себе братьев, хотя бы они были неверные? Послушай, что говорит Павел, входя к неверующему судье с тем, чтобы принять от него суд: "почитаю себя счастливым, что сегодня могу защищаться перед тобою" (Деян. 26:2). Он сказал это, не льстя ему, нет, - но желая кротостью расположить его к себе. Отчасти он достиг этого и даже покорил себе судью, - он, считавшийся уже осужденным.
Побежденный сам признал эту победу, в присутствии всех, громким голосом говоря: "ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином". Что же Павел? "Молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я" (ст. 28 и 29). Много повсюду свидетельств чудес Павловых, но ничто так не вожделенно, как язвы его. И в Писании он радует меня не столько тогда, когда творит чудеса, сколько тогда, когда терпит страдания, бичевание, насилие, биение камнями. "Побили Павла камнями", - говорится, - "и вытащили за город" (Деян. 14:19); и еще: избивши его и давши много ударов, ввергли в темницу (Деян. 16:23). Какая радость, какое наслаждение, какая честь, какая слава видеть, что он в узах ради Христа! Но взгляни на то, что достойно удивления: поколебалась, говорится, темница, когда Павел был в узах, и у всех узы ослабели. Видишь ли ты, как разрушаются узы самою природой уз? "Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлек меч и хотел умертвить себя" (ст. 27). Что же Павел? Он возгласил громким голосом, говоря: "не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь" (ст. 28). Видишь ли ты его презрение к славе, скромность, его милосердие? Он не сказал: чрез нас это случилось, но, как один из узников, говорит: "ибо все мы здесь".
Если бы он промолчал и громким голосом не сдержал рук стража, тот перерезал бы себе горло мечом. Возвысил же он голос потому, что был брошен во внутреннее помещение. Во вред самому себе ты сделал это, как бы говорит он, потому что посадил во внутреннее помещение тех, кто имел освободить тебя от опасности. Видишь ли человеколюбие и заботливость Павла? Он предпочел быть в узах и сам подвергнуться опасности, чем видеть, как погибает тот. Как солдат, если бы он, воюя с целым миром, попал в самую средину неприятельских войск и остался невредимым, так Павел один появлялся среди варваров и эллинов, - повсюду на суше, повсюду на море. И как искра, попадая в солому или сено, изменяет горючий материал сообразно своей природе, так он, приходя ко всем, всех обращал к истине. Кого не приведет в изумление сила уз, возложенных на блаженного Павла? Она связавших привела к ногам связанного, тех отдала во власть этого. "Припал", - говорится, - страж "к Павлу" (Деян. 16:29). Свободный от уз у ног узника, и связавший умоляет связанного избавить его от страха. Не ты ли, скажи, заключил в узы? Не ты ли бросил во внутреннее помещение тюрьмы? Не ты ли забил ноги в колодки? Что же ты дрожишь? Чего боишься? Зачем плачешь? Зачем извлек меч? Я не знал, как бы говорит он, что так велика сила уз Христовых.
Да и сила святого является славнейшею, если, даже заключенный в узы, он торжествует над свободными. Итак, если узник освобождает не только себя, но и других, то для чего стены? Какой имело смысл заключать его во внутреннее помещение тюрьмы, когда он открыл даже внешнее? Хотите ли вы узнать, какую имеют силу железные узы, надетые во имя Христово на рабское тело? Послушайте блаженного Павла, как он гордится этим и говорит: "я, узник в Господе, умоляю вас" (Еф. 4:1). Великий и славный подвиг, выше царства и консульства и всего - быть узником во имя Христово! Нет ничего славнее, как узничество во Христе, как оковы, одетые на те святые руки. Это гораздо славнее и почетнее, чем быть апостолом, дидаскалом, евангелистом. Если кто любит Христа, он знает, о чем я говорю; если кто вне себя и пламенеет любовью к Владыке, он поймет силу уз: он предпочел бы быть узником во Христе, чем обитать на небесах. Это славнее, чем воссесть одесную Его, почетнее и блаженнее, чем сидеть на двенадцати престолах. Если бы кто предложил мне или все небо, или узы, которые возложены были на руки Павла, я предпочел бы последнее. Если бы мне предоставили стать или вместе с ангелами, или с Павлом, заключенным в узы, я предпочел бы темницу. Если бы мне предложили разделить могущество, которое окружает трон, или сделаться узником, я предпочел бы быть таким узником. Нет ничего выше, как пострадать за Христа.