Страница 23 из 107
Стр. 14. - Кудесник говорит: слава! слава, сатана! Это слишком тяжело для христианского слуха. притом кудесник представлен чтителем Перуна и Белобога. А чтители Перуна и Белобога не славят сатану именно.
Стр. 15. - Кудесник сводит с неба молнию, и зажигает лес. Слишком много для кудесника, и особенно в сравнении с благочестивым пустынником Букалом, и в присутствии креста и чудотворной иконы. Во все продолжение первого действия драмы главное лицо на сцене есть пустынник схимонах Букал. Он молится, учит молиться, предсказывает, разсказывает чудеса от иконы Спасовой (не исторические, а вымышленные); около его, или около его кельи, поют песни, слышится множество суеверных разсказов, между прочим, сны и гаданья о женихе, которые оказываются также справдливыми, как предсказания схимонаха; воют кликуши, неизвестно от чего, и неизвестно от чего с воплем уходят. Это смешение истинного с ложным, погружение святого в мирское нечистое, странно видеть в словах книги, и, думаю, еще страннее будет в лицах на театре. Писатель, сколько понимаю, имел добрую мысль представить происхождение Москвы религиозным. Но когда он одел сию главную идею разными видами тогдашней современности, - сия одежда явилась, по моему мнению, слишком светскою для духовной идеи. Ограничивая мои замечания первою частию поэмы, надеюсь, что Ваше Сиятельство не потребуете полного разсмотрения театрального сочинения.
С совершенным почтением и преданностию имею честь быть
Вашего Сиятельства покорнейший слуга Филарет М. Московский.
Источник: Святитель Филарет митрополит Московский. Мнения, отзывы и письма. М., 1998. Репринт.
О догматическом достоинстве и охранительном употреблении греческого семидесяти толковников и славянского переводов Священного Писания (1845)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ О тексте семидесяти толковников
Учению Восточной Церкви о достоинстве текста семидесяти толковников противостоят два западных учения. Римская Церковь признает самодостоверным, настоящим, самоподлинным (authentica) текст латинского перевода, известный под именем Вульгаты. Новейшие западные вероисповедания и секты вообще имеют правилом держаться исключительно текста еврейского и не усвоять догматической важности никакому переводу. Не только в первом из сих учений, но и в последнем православный богослов должен усмотреть тонкую односторонность и стать между ними в твердое положение, определяемое существом дела, под руководством Слова Божия и Предания.
I. В православном учении о Священном Писании тексту семидесяти толковников надлежит усвоять догматическое достоинство, в некоторых случаях равняющее оный подлиннику и даже возвышающее над тем видом еврейского текста, какой представляется общепринятым в изданиях новейшего времени. Изъяснение и доказательство сего дадут следующие и подобные следующим соображения.
1. Текст семидесяти толковников есть древнейший перевод еврейских священных книг, сделанный просвещенными мужами еврейского народа, когда он еще не перестал быть народом Божиим, когда язык еврейский был еще живым языком, и когда иудеи не имели еще побудительных причин превращать истинный смысл священных книг неправильным переводом. О времени составления перевода семидесяти свидетельства различны, но то несомненно, что начало его восходит далеко за двести лет до рождества Христова. Следовательно, в нем можно видеть зеркало текста еврейского, каков он был за двести и более лет до рождества Христова, исключая те места, в которых видны признаки изменения, происшедшего от разных причин впоследствии. Важность сего замечания поддерживается тем, что текст еврейский в начале времен христианства был в руках врагов его, и потому мог подвергаться даже намеренному повреждению, как о сем говорит святой Иустин мученик в разговоре с Трифоном.
2. Священные писатели Нового Завета в некоторых местах ближе держатся текста семидесяти толковников, нежели еврейского, и таким образом в отношении к сим местам сообщают первому преимущественную пред вторым важность. Так, святой евангелист Лука в родословии Христа Спасителя, согласно с текстом семидесяти толковников, упоминает Каинана, вопреки еврейскому тексту книги Бытия, в котором сего имени в родословии патриархов нет.
3. Текст семидесяти толковников от начала христианства доныне постоянно употребляется в чтении церковном, и, следовательно, имеет свидетельство первенствующей и всех времен Восточной Церкви о своем достоинстве.
4. Псалма 114 стиха 13 вторая половина: Верен Господь во всех словесех Своих и преподобен во всех делех Своих, - сама собою представляет неоспоримое доказательство, что здесь текст семидесяти толковников есть неповрежденный и полный, а в нынешнем еврейском тексте сия половина стиха потеряна. Ибо псалом сей на еврейском языке писан по алфавиту, и в сем месте в еврейском нынешнем тексте недостает стиха, который бы начинался буквой "мем", и сей-то стих сохранился в переводе семидесяти толковников, в вышеприведенных словах.
В псалме 21 стиха 17 слова: Ископаша (пронзили) руце мои и нозе мои, - представляют пример важного пророческого изречения, сохраненного неповрежденным в тексте семидесяти толковников, между тем как нынешнее еврейское чтение сего места: "как лев", вместо "пронзили", самой принужденностью состава слов и смысла обнаруживает повреждение текста, в котором не без причины можно подозревать неблагонамеренную руку еврея, искавшего средства уклониться от силы пророческого свидетельства о распятии Господнем.
II. Впрочем, уважение к тексту семидесяти толковников не должно быть такое исключительное, чтобы текст еврейский надлежало оставить совсем без внимания. Справедливость, польза и необходимость требуют, чтобы и еврейский текст также в догматическом достоинстве принимаем был в соображение при истолковании Священного Писания. Изъяснение и доказательство сего дадут следующие соображения:
1. Текст семидесяти толковников, очевидно, не во всех местах представляет желаемую ясность. Какое же может быть ближайшее пособие к достижению оной, как подлинный текст еврейский, с которого текст семидесяти толковников есть перевод? Сего существенного пособия не может сделать вовсе неупотребительным подозрение, которому подпали евреи в повреждении еврейского текста. Подозрение сие падает на немногие места текста еврейского, из числа тех, в повреждении которых евреи находили свою выгоду для споров с христианами, и потому оно довольно сильно, чтобы опровергнуть исключительную привязанность к тексту еврейскому и чтобы показать догматическую важность текста семидесяти. Но оно не дает основания тому, чтобы совсем отвергнуть употребление текста еврейского. Немногие поврежденные или подозрительные в поврежденности места текста еврейского известны и обличены, и потому неопасны для исследователя. Но есть другие многие места, которые повреждать евреи не имели нужды и которые, не быв сомнительны, с пользой могут, а иногда и по необходимости должны быть употреблены в соображение при истолковании Священного Писания.
2. Поскольку Апостол важнейшим преимуществом евреев признает то, что вверена быша им словеса Божия (Рим. 3:2), и сего преимущества не отъемлет у них, несмотря на то, что не вероваша неции, то кольми паче самые словеса Божия, им вверенные, то есть еврейские священные книги, неотъемлемо сохраняют то же достоинство и во времена Новозаветной Церкви, какие имели во времена Ветхозаветной. Что так рассуждали о сем святые отцы, в свидетели сего можем призвать святых - Афанасия Великого, Кирилла Иерусалимского, Григория Богослова, Иоанна Дамаскина. Когда они хотели определить число канонических ветхозаветных книг, они определили оное по тексту еврейскому, а не по тексту семидесяти толковников, несмотря на то, что имели в глазах и в употреблении сей последний. Вместо того, чтобы, по разделению канонических книг в тексте семидесяти, насчитать их до 39, они определили число их, по древнему разделению в еврейской Библии, 22; и притом святой Афанасий и святой Григорий признали достойным внимания православных и то замечание, что число сие соответствует числу букв еврейского алфавита.
Теперь представим, что мы ищем церковного определения числа канонических книг Ветхого Завета. Мы находим в принятых Вселенской Церковью правилах святого Афанасия и святого Григория Богослова, что их 22. Если станем поверять сие число с текстом семидесяти толковников, оно окажется с ним несходным и непонятным, понятным же и точным окажется оно по еврейской Библии. Таким образом открывается, что церковное определение о числе канонических книг Ветхого Завета не может быть понято и доказано иначе, как с помощью еврейского древнего текста.