Страница 6 из 161
Такое бдение, сделавшись вседневным, сделается и всенощным, потому что утвержденный во бдении ум и во сне тела будет бодр и не позволит усыпить себя мечтаниями чувственными.
Дух наш не бодрствует, душа наша дремлет в мечтаниях, наш внутренний человек погружен в опасный сон, и недалеко смертная напасть от невидимого врага, который, если и на бодрствующих рыкает, как лев, кольми паче к спящим легко подкрадется, как змий, и уязвит. О, Христе, могий не точию от сна, но и от смерти возбудить! Просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: укрепихся на него (Пс.12:4-5).
В житии Преподобного отца нашего Сергия видим чудные плоды благочестивого бдения. Во время нощного молитвенного бдения имел он светлое видение, и утешительное обещание умножения учеников, достойных сего наставника. В нощном молитвенном бдении сподобился он узреть Пресвятую Владычицу нашу Богородицу и принять от нее вековое благословение своей обители.
И предосторожность против напасти, и желание спасения, и надежда благодати да соединятся в нас, братия, чтобы непрестанно подвизать нас к деятельному исполнению слова Христова: Бдите и молитеся. Аминь.
Беседа в день памяти Святителя Алексия, 1855 г.[5]
Хвалю же вы, братие, яко вся моя помните, и яко же предах вам, предания держите (1Кор.11:2)
Пятый век протекает, как блаженный пастырь, Святитель Алексий почил и почивает от видимых дел пастырских, и не престает паства, в срочные и несрочные дни, притекать к нему с благоговением, с верою, с прошениями о помощи в скорбях, в нуждах, в болезнях, в бедах, в искушениях, с утвержденной опытами надеждою невидимых, но тем не менее действительных от него благотворении. В сем видна, с одной стороны, сила благодати, пребывающей во Святых, с другой - постоянство благочестивого предания. Если бы Святитель благоволил отверсть уста, то не удостоил ли бы он ваше настоящее собрание такой же похвалы, какой Апостол Павел удостоил Христиан Коринфских: Хвалю вы, братие, яко вся моя помните, и предания держите? Счастливы были бы мы, если бы явились вполне достойными такого одобрения.
Предания, соблюдение которых Апостол одобряет, и чрез то утверждает, и предполагает к дальнейшему исполнению, суть не одного рода. Есть предания догматов, то есть главнейших истин веры и благочестия. Есть предания церковных правил и чиноположений, для совершения Богослужения, и особенно таинств веры. Соблюдение сих преданий лежит на попечении особенно священноначальствующих и учащих в Церкви, и в свидетели постоянного сохранения сих преданий в Православной Церкви довольно представить неизменный Символ Веры, от Апостолов до Собора Никейского наиболее устный, со времени сего Собора доныне писанный, и чин Божественной литургии, от Апостола Иакова до Василия Великого частью писанный, частью подражательно преемственный, а от времен Василия Великого и Иоанна Златоустого неизменным Писанием огражденный.
Между преданиями, которые Апостол называет своими, есть и такие, которые, исходя от начал Христианских, простираются от Церкви в обыкновенную домашнюю и общественную жизнь Христиан и составляют их обычаи. Так он повелевал Христианам отлучатися от всяка брата безчинно ходящаго, а не по преданию (2Сол.3:6) Апостольскому, то есть удаляться от сообщения с человеком, который ведет жизнь праздную и рассеянную, или обезображенную подражанием обычаям языческим. Так он предписывал, чтобы Христианские жены ходили во украшении лепотном, со стыдением и целомудрием, не в плетениих власов (1Тим.2:9), по подобию жен языческих. Как предания сего рода суть более наставления и советы о приличном и полезном, нежели строгие заповеди о необходимом, то сохранение оных наиболее зависит от внимания, рассудительности, послушания и усердия получивших предания.
Приближая Апостольские наставления к себе и к нашим обстоятельствам, не погрешим, думаю, если скажем, что Апостольской похвалы достойны те, которые чтут, хранят и употребляют к лучшему направлению своих дел и жизни добрые предания добрых предков, и особенно происшедшие от духа благочестия и благоприятствующие сохранению благочестия и чистоты жизни, и которые не увлекаются чуждыми новостями, дающими обманчивый блеск жизни чувственной и неприметно простирающими мглу и мрак на жизнь нравственную и духовную.
Образование способностей и направление жизни, какое кто имеет или может иметь, получается посредством учения и Предания. Но учением, особенно правильным и основательным, пользуются немногие из всего числа народа, и при том из сих немногих едва ли не большая часть употребляют приобретенные познания только как орудия для некоторых особенных дел и занятий, а живут по преданию и подражанию. По сему можно судить, как много значит Предание для жизни и благосостояния человека и народа. Итак, если, по несчастью, дошло до нас предание худое, неблагоприятное для истинного благочестия и добрых нравов, не должно уступать или колебаться, надобно здравым учением и сильным противоположным примером остановить наследственную заразу, уврачевать настоящий род и охранить здравие будущих поколений. Но если добрые предки оставили нам Предание доброе, от истинной веры и благочестия происшедшее и благочестию споспешествующее, благоприятное благонравию и благоустройству семейства и общества, сие наследие душ менее ли ценно, нежели наследие домов и земель? Сие сокровище сердец менее ли достойно сбережения, нежели сокровище сундуков?
В слове Божием видим, как Сам Бог основывает и утверждает родовое и народное благочестивое предание. Он глаголет Аврааму: Авраам бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем вси языцы земнии: вем бо, яко заповесть сыном своим и дому своему по себе, и сохранят пути Господни творити правду и суд (Быт.18:18,19). Потомки Авраама составят народ многочисленный, имеющий великое значение между народами. Но как и почему это будет? Авраам оставит своим потомкам благочестивое предание, и они сохранят благочестивое предание.
Удивления достойно, что Бог не только для избранного народа Своего, но некоторым образом и для Себя употребляет человеческое предание. Не довольно ли произнести одно имя Бога, чтобы человек ощутил и благоговение, и любовь, и покорность? Так иногда и говорит Господь: Да убоишися Господа Бога твоего: Аз Господь (Лев.19:14). Но иногда, как бы не довольствуясь Своим именем, Он присоединяет к нему предание имен человеческих. Рече Бог к Моисею: тако речеши сыном Израилевым: Господь Бог отец наших, Бог Авраамов и Бог Исааков и Бог Иаковль, посла мя к вам (Исх.3:15). Конечно предвидено, что напоминание благочестивого предания благочестивых предков удобнее отверзет сердца народа Богу и возбудит веру, чтобы принять от Него чудеса и спасение.
Сынове России! Бог Владимира, Бог Александра Невского, Бог Петра, Алексия, Ионы, Филиппа, Сергия чрез роды и веки предал и сохранил нам чистую, святую, православную веру Христову, и чрез веру посеял и возрастил в жизни предков наших добрые семена, способные взаимно питать веру и простирать ее действие в потомстве. Тщательно ли мы пользуемся сим наследием? Бдительно ли храним сие сокровище? Наши предки по доброй совести могли говорить с Пророком: Господи, возлюбих благолепие дому Твоего (Пс.25:8). Все ли мы можем, довольно ли многие из нас могут сказать о себе сие слово, не опасаясь быть обличены делом? Наши благочестивые предки в праздники и посты участием в церковном вечернем, утреннем и дневном Богослужении благоговейно приносили жертву Богу и находили в оном собственное услаждение. Признаем благословенное наследие сих расположений в тех, которых с утешением видели мы наполнявшими сей храм во все дни сей седмицы поста.
Трудно было бы кончить, если бы решиться исчислять, как много набожного, доброго, невинного, скромного из преданий и обычаев отеческих пренебрежено и утрачено, и как много многие приняли чуждых, очевидно неполезных и неприметно клонящихся к вреду новостей.
При сем надобно принять в рассуждение, что кажущееся маловажным имеет иногда немаловажное значение. Если бы вы услышали обличение: Вознесошася дщери Сиони, и ходиша выею высокою, и помазанием очес, и ступанием ног, купно ризы влекущия, и ногами купно играющия - не показалось ли бы вам, что взыскательно преследуется маловажное? Но Пророк сквозь сии легкие черты суеты, конечно, усматривает глубокое повреждение нравов и потому к обличению присовокупляет угрозу: Смирит Господь дщери Сиони (Ис.3:16,17).