Страница 2 из 2
Халиф, тяжело вздохнув, сказал: “Где он?” Они же ответили: “У ворот дворца”. [Тогда] он приказал слугам своим выйти со светильниками и факелами и встретить его, и всё сделали, как приказал правитель халиф, и взяли монаха, бывшего сарацина, на руки и принесли его к халифу, его дяде. Халиф, увидeв его, очень обрадовался, обнял его со слезами [на глазах] и сказал ему: “Что это? Где ты обитал до настоящего [времени]? Да ты ли мой племянник?
” Монах же сказал: “[Неужели] не узнаёшь меня, своего племянника? [Теперь], как ты видишь, по благодати Бога Всевышнего я стал христианином и монахом, и в пустынных местах обитал, дабы стать наследником Царства Небесного. Я надеюсь, что по неизреченному милосердию Бога Вседержителя унаследую Его Царство. Что сомневаешься? И ты, халиф, приими святое крещение православных христиан, чтобы наследовать жизнь вечную, как и я надеюсь”.
Халиф засмеялся и покачав головой, сказал: “Что ты болтаешь, о, несчастный, что ты болтаешь? И что [это] стало с тобой? Увы тебе, достойный сожаления! Как [случилось так, что] ты оставил жизнь свою и скипетр правления, и как один из нищих бродишь, одетый в зловонную власяницу?” Монах ответил: “По благодати Божией. Поскольку когда я был сарацином, под законом и в уделе диавола находился, то же, что ты видишь носимым на мне теперь есть слава и похвала, и залог будущей и вечной жизни. Я же анафематствую веру (qrhske…a) сарацин и лжепророка их”.
Халиф же сказал [слугам]: “Выгоните его, потому что не знает, о чём болтает”. И выгнали его прочь и поместили в неком помещении во дворце, и давали ему пищу и питьё. И пробыл он там три дня; сам же он не ел и не пил, но искренно и с верой молился Богу и, преклоняя колена, говорил: “На Тя, Господи, уповах, да не постыжуся вовек, ниже да посмеютмися врази мои” (Пс 24:2).
И снова говорил: “Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое” (Пс 50:3). И снова: “Просвети очи мои, Господи Боже, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: укрепихся на него (Пс 12:4-5). Утверди сердце моё, Господи, дабы мог я победить чувственное заблудение сарацинское; дабы не попрал меня лукавый дьявол и дабы не убояться мне смерти за имя Твоё святое”.
И совершил крестное знамение, говоря: “Господь – просвещение мое и спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, от кого устрашуся?” (Пс 26:1-2) И снова он объявил халифу: “Приими святое крещение, чтобы приобрести безмерное Царство Божие”. И снова халиф приказал ему предстать перед ним. Он приготовил для него чрезвычайно красивые одежды.
И сказал халиф: “Наслаждайся, о несчастный, наслаждайся и радуйся о своём царстве. Не пренебрегай своею жизнью и своею молодостью столь цветущей, проводя её безрассудно – как бедняк, нищий. Увы тебе, несчастный! О чём ты думаешь?”
Засмеявшись, монах ответил Халифу: “Не печалься о том, что у меня на уме. Ибо думаю я [о том], как исполнить дело Христа моего и того отца-священника, который послал меня и научил меня.
Что же до одежд, которые ты подготовил для меня, продай [их] и раздай деньги бедным, да и сам отложи скипетр временного правления, чтобы ты мог получить скипетр вечной жизни. И не уповай на настоящее, но на грядущее, и не верь в лжепророка Мухаммеда нечистого, отвратительного, сына наказаний; но уверуй во Иисуса Христа Назарянина, распятого. Уверуй [в] Троицу единосущную, единую Божеством – Отца, Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную”.
Халиф же, снова рассмеявшись, сказал важным [людям], собравшимся во дворце: "Он – сумасшедший. Что нам с ним делать? Вышвырните его вон и прогоните”. Те же, сидевшие перед царём, сказали: “Он возжелал осквернять и поносить религию сарацин. [Разве] ты не слышишь, как он злословит и проклинает нашего великого пророка?” Монах и бывший сарацин воскликнул громко: “Сожалею о тебе, Халиф, весьма, что не желаешь ты, несчастный, спастись.
Уверуй в Господа нашего Иисуса Христа, распятого, и предай анафеме религию сарацин и лжепрорка их, как и я [сделал]”. Халиф сарацин сказал: “Вышвырните его вон, как я приказал, потому что он – сумасшедший, и не знает, что говорит”. [Тогда] сидящие с ним сказали: “Ты слышал, что он предал анафеме религию сарацин и злословил великого пророка, и [вот,] ты говоришь: 'Не знает, что говорит'?
Если ты не убьёшь его, что ж, пойдём и мы станем христианами”.
И Халиф сказал: “Я не могу убить его, потому что он мой племянник, и мне его жалко. Но возьмите его вы и делаете, как захотите”. Они же с великой яростью схватили монаха и вывели его из дворца и многим пыткам его подвергли, чтобы он вернулся к прежней религии сарацин. Он же, не восхотев, учил всех о имени Иисуса Христа Назарянина, чтобы уверовали и были спасены.
Сарацины вывели его из города, и там забросали камнями сего благочестивейшего монаха, чье имя было Пахомий.
И в ту же ночь звезда спустилась с неба и останавилась над [местом убиения] благочестивейшего мученика, и все видели её на протяжении сорока дней. И многие из них уверовали. Молитвами преблагословенного мученика и Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии и всех святых во оставление грехов наших. Аминь. Перевод Ю.В. Максимова.
Опубликовано: Византийские сочинения об исламе. М., 2006.